Часть 1

      Послеполуденное солнце заливало озеро, заставляя его сиять так, как будто оно сделано из жидкого золота.       Уилбур прислонился к стволу дерева, солнечные лучи согревали лицо, и он слушал, как Таллула плещется на мелководье. Это был довольно спокойный день для них обоих. Фил вместо Уила приглядывал за Талулой этим утром, и она вместе с Чаянном выполняла ежедневные задания.       Воспользовавшись перерывом, Уилбур сделал всё, что было в его силах, чтобы убраться в доме. Цветы, что Чаян и Фил посадили для Таллулы, стали яркими пятнами на фоне покрытой мхом стены, рядом с которой они построили свой дом. Это сделало территорию снаружи намного красивее, чем раньше.       Он закончил несколько бытовых дел. Простыни и свитера на покачивающейся веревке, сушились под тёмно-желтым солнцем. Свежесобранные ягоды доверху наполняли деревянную тарелку, чтобы Таллула всегда могла перекусить, если проголодается. Он также наконец починил свою кирку и поменял тетиву лука, который Таллула использует для уроков стрельбы. Ещё он сходил на встречу со своим возлюбленным Квакити. И, наверное, самое важное — Уилбур занялся своим внешним видом.       Как и висящим простыням, Уилбур дает солнцу высушить его волосы, пока он откинулся на ствол дерева.       Когда Таллула наконец вернулась после своего дня с дедушкой Филом, Уилбур нахмурился, замечая грязь и пыль на её одежде. Когда он пытался разузнать у Фила, тот лишь неловко просмеялся и сказал что-то про то, что Чаян хотел показать им пещеру неподалеку, прежде чем быстро попрощаться с Уилом.       Несмотря на то, насколько странным был рассказ Фила, Уилбур решил сейчас не поднимать эту тему. Вместо этого он сфокусировался на главной задаче – отмыть Таллулу.       Он слушал, как она плещется в озере, её хихиканье согревало сильнее, чем солнце. Через пару минут её смех прекратился, и он улыбнулся, заметив тихий топот маленьких, приближающихся к нему ног.       Когда он открыл глаза, он увидел Таллулу, бегущую к нему, с неё свисал его старый свитер, который он дал ей поносить, он доставал до самых колен и из-под рукавов не было видно ладоней. У неё, конечно же, были свои вещи, но все они сейчас сушились на солнце.       — Как вода? — он спросил, когда она добежала, её мокрые кудри прилипли к щеке.       — Было холодно! — Таллула воскликнула, сжав руки в кулаки перед собой и тряся ими, чтобы было видно, что она дрожит.       Уилбур нахмурился, протягивая руку, чтобы провести её к стулу.       — Было слишком холодно? Тебе нужно зайти внутрь?       Талулла помотала головой.       — Я в порядке, — она успокоила его, рукой, которая не держала его, формируя «о» и «к», прежде чем снова обхватить этой рукой себя.       Облегчённо вздохнув, Уилбур жестом попросил её сесть на стул, стоящий на том месте, что можно считать передним крыльцом, если не учитывать, что между «крыльцом» и остальной частью дома не было границ. Таллула запрыгнула на стул, всё ещё обхватывая себя руками. В то время Уилбур слегка проводил рукой по её волосам, чтобы потом их было легче расчесать и заплести в косичку.       Как только он поднял расчёску, которую ему дал Фил, Таллула постучала по его руке.       — Что такое? — спросил он, что-то внутри него дёрнулось, когда он заметил выражение лица Таллулы.       — Я не думаю, что я смыла всю грязь, — показала жестами Таллула, указав на своё лицо, — Я продолжала окунать голову в воду, но каждый раз, когда я смотрела в зеркало, эти проклятые коричневые пятнышки никуда не исчезали!       Уилбур осторожно взял её за подбородок, слегка подняв её голову на свет, чтобы лучше видеть. Он слегка придвинулся и пытался разглядеть «коричневые пятнышки», о которых она говорила.       Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы понять, о чём она.       — О, милая, — Уилбур засмеялся. — Это не грязь. Это веснушки!       Веснушки светло-коричневого оттенка покрывали щёки и нос Таллулы. Этот оттенок напомнил Уилбуру цвет карамели. И снова Уилбур удивился, как она похожа на него. Сейчас его веснушки были бледнее, но он помнил, насколько яркими они были в его детстве, когда он целый день был на солнце. Он никогда не путал свои веснушки с грязью, но не мог винить в этом Таллулу из-за её… Необычного детства.       — В-Е-С-Н-У-Ш-К-И? — Таллула написала в воздухе, не зная правильного знака для этого слова.       Уилбур быстро посмотрел в своём словаре, какой знак обозначает слово веснушки. Затем он убрал его обратно в карман и поднял руки.       — Веснушки, — он повторил, постукивая всеми пальцами по щекам и четко повторяя слово.       Таллула кивнула, пытаясь повторить знак, прежде чем снова взглянуть на него.       — Что это?       — Ну, эм- Блин. Как объяснить, что такое веснушки? Это что-то связанное с меланином, правильно? — он никогда не был хорош в биологии.       — Это просто маленькие точки, которые есть у некоторых людей на коже, — сказал Уилбур, решив, что и простое объяснение тоже хорошо сработает, — Иногда они у людей по всему телу, а иногда только на лице. Они не опасны или что-то подобное. Это просто особенность твоей кожи.       — Раньше у меня их не было, — Таллула нахмурились.       — Веснушки — это такая вещь. Они появляются, когда ты часто на солнце. Но когда я нашёл тебя, ты сидела на чердаке, где почти не было солнца, да?       Когда он упомянул чердак, Таллула расстроилась, и у Уилбура снова появилось странное чувство в груди. Блять. Зачем ему нужно было упоминать этот чёртов чердак? Он знал, что это не самые приятные воспоминания для неё. Всем бы было грустно, если бы они вспомнили недели, которые они провели, живя на чердаке и едя землю.       — Нет, там не было солнца, — Таллула показала знаками, держа руки близко к её груди и прерывая поток мыслей Уила.       — Хей, всё в порядке, не грусти, — быстро сказал Уилбур и положил свои руки на неё, и отталкивая злость на самого себя. — Ты никогда туда не вернешься, помнишь? Ты есть у меня. Я тебя никогда не брошу.       Таллула немного оживилась:       — Я знаю, Папа.       — Хорошо. Ты моя девочка, — Уилбур напомнил ей, мягко улыбнувшись. — И я хотел подчеркнуть, что поскольку они, — он мягко касался её веснушек, заставляя её смеяться, когда она пыталась отмахнуться от руки, — появляются, когда ты часто находишься на солнце, ты скорее всего не могла их видеть, когда сидела на чердаке так долго. Но сейчас ты часто на улице, поэтому они появились.       — Они выглядят странно, не так ли? — спросила Таллула, снова нахмурившись.       — Нет! Конечно нет! — воскликнул Уил, — Ты шутишь? Они милые, прямо как ты! — он потянулся, чтобы снова до них дотронуться, но она успела спохватиться и закрыть лицо руками, всё время хихикая.       — Нееет, mi niña, не прячь их от меня, — проворковал он, мягко пытаясь убрать её руки.       Таллула подняла голову, обиженно надув губы. Уилбур изобразил это выражение лица, и она снова захихикала.       — Смотри, я могу показать тебе кое-что, что заставит тебя лучше относиться к своим веснушкам. Подойди, — сказал Уилбур, сидя на траве рядом со стулом и зовя Таллулу к себе.       Опустив руки, Таллула слезла со стула на землю. Уилбур вздрогнул, когда вспомнил, что на ней всё ещё его свитер, и он точно испачкается. Ну. Он все равно собирался постирать его сегодня.       Немного подвинувшись, чтобы они сидели напротив друг друга, Уилбур поднял голову, чтобы солнце освещало его лицо и придвинулся ближе к Таллуле.       — У меня тоже они есть, — прошептал Уилбур, так, как будто он делился с ней секретом, — Они незаметнее, чем у тебя, но ты получила их от меня.       Глаза Таллулы расширились, её рот открылся в маленькую «о», когда она заметила его веснушки. Из-за солнца, светящего прямо ему в глаза, он их закрыл, и уже собирался отодвинуться, как почувствовал маленькие ладони на своих щеках.       — Что ты делаешь, Таллула? — спросил Уилбур, пытаясь не засмеяться, когда она тыкнула его в нос.       Он открыл глаза на секунду, увидев сконцентрированный взгляд маленьких девичьих глаз, и понял, что она пыталась тыкнуть на каждую его веснушку, как будто бы… Считая их?       — Хорошо, я пока посижу.       Он снова закрыл свои глаза, ожидая, пока Таллула закончит подсчеты. Её пальцы были мягкими и такими маленькими на фоне его щёк, и он не смог сдержаться и хихикнул, когда она вновь прикоснулась к его щеке.       Прошла минута, прежде чем она отстранилась и Уилбур подвинулся в тенёк, чтобы спокойно открыть глаза. Таллула достала из кармана зеркальце, которое он подарил ей несколько дней назад, и переводила взгляд с собственного отражения на лицо Уилбура, словно пытаясь понять, насколько похожи их веснушки.       Через несколько секунд она кажется, пришла к выводу, который её удовлетворил и убрала зеркало. Затем она повернулась так, что оказалась прижатой к его боку, и он обнял ее за плечи, притягивая к себе.       — Мне нравятся мои веснушки, — показала жестами Таллула, смотря на него и слегка улыбаясь. — Из-за них я становлюсь больше похожа на тебя.       И- блин, Уилбур был уверен, что он сейчас растает на месте, если она продолжит быть такой милой.       — Ты когда-нибудь меня убьёшь, если продолжишь быть такой милашкой, мой лепесток, — он сказал ей, наклонившись, чтобы поцеловать её в лоб. — Мне тоже нравятся твои веснушки. Ты выглядишь красиво с ними.       — Твои тоже замечательные! — Таллула показала жестами.       Уилбур хихикнул.       — Спасибо, Таллула. Ты очень добра.       И хотя Уилбур собирался заплести волосы Таллулы до того, как они высохнут, чтобы их было легче расчесать, он понял, что совершенно не хочет вставать. Ни с солнцем, согревающим его щёки, и Таллулой, свернувшейся калачиком у него на боку так, будто это место было идеально создано для неё.       Кто знает? Может быть, сегодня из-за этого у них появится больше веснушек.