***

Раньше Ллойд думал, что брак не может изменить его жизнь — какая разница, что записано в документах? Раньше он был уверен, что после свадьбы все останется по-прежнему, что изобретения и наука так и будут для него во главе угла, а он будет тем же социопатом. Раньше он не сомневался, что молодая жена не потребует уделять ей много времени, и что он сам не захочет быть с ней дольше необходимого. Раньше. Пока не познакомился с Милли Эшфорд поближе. Тогда все представления графа о браке по расчету претерпели тотальные изменения. *** — Выше! — требует Милли, и Ллойд раскачивает качели сильнее. Осенний ветер развевает светлые волосы леди Асплунд, ее заливистый смех похож на звон колокольчиков, и она сияет таким неподдельным искренним счастьем, что этим заражается и ее муж. Почти как радиация, думает Ллойд. Излучение. Только в хорошем смысле и без летального исхода. — Выше! — Ты перевернешься, если выше, — замечает Ллойд. Милли хохочет и эффектно спрыгивает с качелей, сделав в воздухе красивый пируэт. — Милли! У меня чуть сердце не остановилось! — испуганно сердится Ллойд, бросаясь к ней. — Ты же шею могла сломать! Тебе сколько лет? — Все нормально, меня Ширли научила так прыгать, она пловчиха, — лицо Милли темнеет. — …была пловчихой. Никак не запомню… или не свыкнусь. Ллойд не умеет утешать или подбадривать. Ему жаль, что подруга Милли умерла, но многие умерли во время Черного восстания, и еще раньше, во время множества завоеваний Британии, и во время жестоких подавлений мятежей в секторах, и зачисток, и терактов… Но, кроме слов, есть тактильный контакт. Он обнимает Милли и целует ее в уголок губ. Она улыбается, прижавшись к нему. — Выше… Вообще-то они на детской площадке, но к вечеру детей здесь уже нет. Да и в последнюю очередь хочется думать о ком-то другом, когда Милли просит поцеловать ее. Пусть смотрят. У ее губ вкус корицы. Она пахнет солнцем и медом. Ллойд запускает руку ей под футболку и она повторяет на выдохе: — Вы-ыше… — Пошли домой, — нехотя говорит граф Асплунд. — Или тебе нужно создать скандальную ситуацию? — это не сарказм, Милли не раз заявляла, что для популярности ей нужен пиар, неважно, какой. Любая медийная личность ничто без рекламы. — С собственным мужем — так себе скандально, — Милли трется носом о его нос. — Вот если бы с двумя, и чтобы оба чужие… или хотя бы с одним чужим… Я шучу, милый, — смеется она, увидев лицо Ллойда, который только что обнаружил, что способен на ревность. — Пойдем домой. Ллойд решительно подхватывает ее на руки, отчего Милли вновь хохочет, и уносит драгоценную жену прочь.