Пролог.

      Киара бежит. Бежит уже в который раз за свою не самую длинную жизнь. И это даёт чувство дежавю. Каждый раз, когда происходили эти пробежки, город был освещён ночными фонарями и редкими горящими окнами домов. И ещё одна отличительная черта: она снова на грани нервного срыва.       Из всех таких бегов, она особенно хорошо запомнила самый первый. Тогда тоже стояла ночь, глаза были увлажнены слезами и всем было всё равно на бегущую девочку. И загвоздка в том, что именно с этого дня начались все её проблемы. Это день смерти её матери. День, когда отец слетел с цепи и опустился до насилия над своим ребёнком. А сколько было ребёнку?       Девочке было всего шесть лет.       И тогда, в ту злосчастную ночь, маленькая Киара бежала без цели. На руке был след от удара отца, слезами выходили обида, разочарование, боль и тоска по утерянной маме. И она бежала. Потому что не знала, что ей делать.       И эти пробежки с таким же незнанием и негативными эмоциями продолжалась чёртовы одиннадцать лет.       И только сейчас условия были нарушены.       Остались слёзы, осталась грань между нервным срывом и самоконтролем, остались тёмные улицы… Но кое-что всё-таки изменилось.       Помимо того, что сейчас многие дома были разрушены, и по улице витал дым, обида и другие эмоции сменились упрямством, тревогой, страхом за близкого человека и осознанием ситуации. Его слова, сказанные ранее, всё ещё звучат в голове.       — Там опасно, оставайся здесь. Прости меня…       Прости меня…       Стоять на месте в так называемой «безопасности» Киара не осталась. Сейчас опасность была серьёзной как никогда. Они все могли погибнуть.       Но у девушки появилось чувство того, что она сможет спасти их. Хоть кого-то. Она уже потеряла близких. Она не могла допустить смерть человека, что вывел её на свет из тени. Даже если ей придётся заплатить максимально высокую цену за его жизнь.