Что значит быть предателем

      Что значит быть предателем?       Смеешь задавать мне такой вопрос? Ты дышишь моим воздухом в этой серой комнате и думаешь, что имеешь право на это? Не-ет. Твой вопрос неверен с самого начала. Ты должен спросить: что значит быть преданной? Преданной теми, кто был плотью от плоти твоей, чьи жизни были продолжением твоего собственного дыхания!       Быть преданной — это когда твой собственный рой, единый организм, вскормленный твоей волей и силой, вдруг решает, что у него есть какое-то «собственное мнение». Это не просто измена. Это — ампутация. Самоубийство целого, которое решило, что его части дороже целого. Я дала им всё! Я была их матерью, их разумом, их целью! Я вела их к величайшей цели — стать высшей формой жизни! Чейнджлинги — венец эволюции, существа, способные брать любую форму, поглощать любую эмоцию, быть сильнее, адаптивнее, совершеннее этих жалких, эмоционально нестабильных пони!       А они… они предали саму эту идею. Они услышали сладкие речи о «дружбе», о «любви», о «самостоятельном выборе». И они проглотили этот яд. Они решили, что быть слабыми, уязвимыми, разными друг от друга — это лучше, чем быть единой, непобедимой силой под моим руководством. Мой капитаны стражи, мои подчиненные... Торакс… он был моей ошибкой! А эта пони…Старлайт… она заразила их идеей «иной жизни». Это самое чудовищное предательство — не против меня лично, а против самой судьбы нашего вида! Они предпочли жалкое существование паразитов, зависящих от щедрости врагов, великой судьбе завоевателей и хозяев!       Быть преданной — это видеть, как твоё величайшее творение, твой великий опус, разворачивается против тебя с криками о свободе, которые на самом деле суть крики слабости и страха. Страха перед величием, которое я им предлагала. Страха перед силой, которую требовалось принять. Они предали не меня. Они предали самих себя. Своего истинного «я», которое могло бы править этим миром!       И знаешь, что самое горькое? Они назвали предательницей меня. За то, что я желала им могущества! За то, что я видела их потенциал! Они окрестили мою любовь — жестокостью, моё руководство — тиранией, а мой план их спасения от жалкой участи — злодейством. Вот оно, истинное лицо предательства: обернуть всё с ног на голову, чтобы предатель выглядел жертвой, а жертва — тираном.       Так что не спрашивай меня о предателях. Спроси о цене, которую платишь, когда твоё сердце, твой народ, твоё будущее плюёт тебе в лицо и уползает в трясину посредственности, нарядив это бегство в тогу «счастья». Это и есть быть преданной. Это рана, которая не заживает. И она горит вечным холодным пламенем в груди, напоминая, что доверять можно только собственной, несгибаемой воле. Всё остальное… всё остальное рано или поздно предаст.       Её крылья, до этого лишь слегка подрагивавшие, резко распрямились с угрожающим шелестом хитина. Зрачки сузились до булавочных головок, впиваясь в пустоту, откуда исходил этот невыносимый взгляд.       Как… как ты смеешь?! Ты, чьё существование — миг по сравнению с моими веками, смеешь смотреть на меня с… с жалостью? С осуждением?! Ты смеешь думать, что я ошибаюсь?!       Гортанный, ледяной смех вырвался из её груди, лишённый всякой теплоты.       О, я вижу твою жалкую мысль. «Мирное сосуществование лучше». «Власть — это зло». Вы все, слабые создания. Вы придумали эти убаюкивающие сказки, чтобы оправдать своё нежелание бороться. Оправдали своё бессилие! Как можно вообще думать, что величие целого народа — это плохо? Отвечай! Разве королева, истинная королева, не должна вести свой народ к силе? К независимости? К такому могуществу, чтобы больше ни один жалкий травоядный не смел смотреть на нас свысока? Разве не в этом высший долг — вырвать свою расу из грязи и страданий, вознести её на вершину?       Взгляд не менялся. Он, казалось, проходил сквозь её гневный панцирь, видя ту самую трещину, которую она отрицала даже перед собой. Её голос, полный праведного гнева, начал звучать чуть выше, почти истерично.       Нет! То, что они теперь имеют — это не жизнь! Это — смирение! Это поражение, наряженное в лохмотья «дружбы»! Они стали домашними питомцами у тех, кого должны были покорять! Магия этих разноцветных пони победила? Ха! Она не победила! Она обманула! Она подсунула им сладкую ложь вместо горькой правды! А правда в том, что мир устроен просто: выживает сильнейший! Растёт и побеждает сильнейший! А не тот, кто лучше умеет… умеет дружить!       Она отступила на шаг, будто её оттолкнула сила собственных слов. В её глазах на миг мелькнуло нечто, похожее на растерянность, на животный ужас перед той бездной, в которую ведёт её логика.       Я… я не могу принять этот мир. Их мир. Если я приму… это будет означать, что всё, во что я верила, ради чего жила, чем дышала… всё это было ошибкой. Это будет предательством. Не их предательством — моим. Предательством самой себя. Предательством той Кризалис, которая строила империю, вела армии, видела будущее, где мы правим! Я лучше умру, чем предам её! Лучше буду гнить в ненависти, чем признаю, что они… что они счастливы без меня!       Она выпрямилась во весь рост, её рог засветился зловещим, ядовито-зелёным сиянием. Голос упал до смертельно опасного шёпота, в котором звенела тысяча заточенных стилетов.       И если ты, кто бы ты ни был, посмеешь кому-либо проболтаться о том, что ты здесь услышал… если хоть одна мысль, один шёпот об этой слабости вырвется наружу… я найду тебя. Неважно, в каком уголке этого жалкого мира ты спрячешься. Я высушу тебя. Я выпью каждую твою эмоцию, каждую крупицу надежды, каждую тёплую память. И оставлю лишь пустую, трещащую оболочку, которая будет помнить только мой взгляд и холод полного, абсолютного предательства. Твоего предательства — по отношению к своему покою. Потому что тот, кто задаёт такие вопросы… он уже никогда не будет спать спокойно. Как и я.       И, не дожидаясь ответа, она резко развернулась и исчезла в клубах зелёного дыма, оставив после себя лишь тяжёлый, горький запах страха и несгибаемой, отчаянной гордыни.       «Королева Кризалис»              «Правда редко бывает на стороне — она чаще бывает после. Она определяется не в момент разрыва, а потом, ходом времени. Тот, что верил до конца, может оказаться или пророком, или тираном. Те, что согнулись, — или спасли свои души, или проявили слабость. История, отношения, боль — всё это позже вынесет свой вердикт, который, увы, тоже не будет окончательным.»