Акт V. Действие и ответственность

      Раннее утро. Лучи только что взошедшего солнца окрашивали мраморный пол тронного зала в золото. Селестия восседала на троне, просматривая первые свитки дня, когда воздух рядом с ней разорвался вспышкой тёмно-синей магии. Появилась Луна — не царственной поступью, а почти что вывалилась из телепорта, её грива растрёпана, глаза широко раскрыты.       Луна: (Почти крича) Сестра! Он пришёл! Ко мне!       Селестия: (Вздрогнув, роняет свиток) Луна! Успокойся. Будь точна. Кто пришёл?       Луна: (Хватая ртом воздух, пытаясь собраться) В… в моих покоях. Во сне. Та же тишина. То же пространство нигде, как и описывали. Он… он задал вопрос. А я… я ведь ответила! Так легко, так… непринуждённо, будто говорила с самой собой! Я поразмыслила, и… и просто приняла то, что и так давно поняла. Но теперь это… это стало яснее. Острее. Как будто кто-то протёр запылившееся зеркало в глубине души.       Селестия медленно спускается с трона, её взгляд пристален и серьёзен.       Селестия: Тогда… что же он хотел этим показать? Предупредить? Научить?       Голос с балкона, вальяжный и сладкий, как забродивший мёд: О, солнышко, всегда ищущая высший смысл в чужой игре! Скорее — для себя.       На парапете балкона, попивая из чашки, которая за секунду до того была частью мозаики на полу, возник Дискорд. Он смотрел на них с театральным снисхождением.       Луна: (Резко обернувшись) Он… и у тебя был?       Дискорд: (Зевает, растягиваясь, как кот) Был-был. Довольно… скучная персона, надо сказать. Весь в молчании и этих пронизывающих взглядах. Ни намёка на весёлый абсурд или хоть каплю вкусного хаоса. С ним было чертовски скучно.       Селестия: (Холодно) Ты явился сюда не просто так, Дискорд. Ты что-то понял про него. Или просто пожаловаться пришёл?       Улыбка Дискорда стала шире, сияющей почти искренним любопытством.       Дискорд: Понял? О, драгоценная регламентация! Я понял, что он делает это не «просто так». Это точно. Но я бы сказал, что он делает это… для себя. Что-то вроде… сбора коллекции. Или проведения эксперимента. Очень, очень личного.       Луна: (Прижимая копыто к виску, вслушиваясь в свои воспоминания) Точь-в-точь… припоминаю… я вроде бы… что-то подобное говорила… что он ищет себе подобного? Или ответы в нас?       Селестия: (Её голос теряет долю спокойствия, в нём проскальзывает аналитическая тревога) И что же это значит для Эквестрии? Что это за эксперимент?       Дискорд: (Пожимает плечами, и его шея на мгновение растягивается как жвачка) Скажем так: это странно. Немного раздражает своей… настойчивой серьёзностью. Но не сказать, что критично. Никто не превратился в сыр или не начал ходить по потолку. Хотя… (его глаза блеснули) …забавно смотреть, как после такого интеллектуального щелчка по носу некоторые пони сходят с ума, пытаясь найти логику там, где её нет. А другие… о, другие начинают жить по-новому. Перекраивают свою реальность. Это уже интереснее!       Селестия не отвечала. Она смотрела куда-то в пространство перед собой, но её взгляд был обращён внутрь. Простые слова Дискорда «для себя» и признание Луны выстраивались в ту догадку, что она выдвигала. Если даже бога хаоса, существо, чья природа — непредсказуемость, затянули в эту рефлексивную дилемму, протащили через тот же самый вопросник… значит, это не избирательно. Значит, это системно. И если это системно…       Селестия: (Про себя, так тихо, что это было почти не слышно, но в абсолютной тишине зала слова упали, как капли) …значит, скоро и моя очередь.       Она подняла голову, и во взгляде, встретившемся с обеспокоенным взглядом Луны и насмешливым — Дискорда, не было страха. Была лишь тяжелая, кристально ясная уверенность. Она знала. Это не вопрос «если». Это вопрос «когда». И она, тысячелетняя принцесса солнца, хранительница равновесия, должна быть готова дать ответ. Но не на его вопрос. На свой собственный, который он непременно вытащит из глубин её души, как хирург извлекает осколок. Обязательно.