Часть 1

Сердце бешено колотится, стремясь вырваться из груди, разбиться на части… Девушка резко садится на кровати. Опять тот кошмар. Тот же самый. Когда-то она даже упомянула об этом повторяющемся сне Рэду. Просто вскользь. Не в силах больше держать это в себе. Из желания поделиться с тем, кому она доверяет. Как жаль, что он не понял. Как жаль, что не почувствовал, как ей хочется выть от страха. Как хочется забиться в самый дальний угол и плакать, и плакать, и плакать… Что она, собственно, и делает по ночам, спустившись с кровати на пол и укутавшись с головой в одеяло. Это к лучшему. К лучшему, что он так и не понял. «Расслабься, это просто сон был». Был. А потом умер, она знает это. Видела своими глазами! «Забудь!» Окей, но как? Рэд не понимает. А если даже он с Карлосом не понимают, то вообще никто не понимает. А она-то думала, что они для неё самые близкие друзья! Хотя, теперь да. Самое близкое ей существо во всей Вселенной ведь умерло. Точно. День. Ночь. День. Ночь… Отпускает к середине дня. Она забывается, вливается ненадолго в жизнь, что-то делает. А к вечеру вновь ком в горле встаёт. И чем ближе ночь, тем труднее становится дышать. Какое-то время спустя она понимает, что слёзы-то уже закончились. Нет их. Но в горле всё равно что-то мешает, дышать ровно мешает… Девушка судорожно глотает воздух… Осторожно ложится в постель… Закрывает глаза, уже зная, что сейчас увидит. Снова его. Снова его смерть. Раньше ведь… раньше она его совсем не знала. Жила себе и жила, не подозревая о его существовании. Было плохо, одиноко… Тоскливо. Жизнь была лишь привычным алгоритмом действий: дом, школа, дом, домашнее задание, сон. Утро, день, вечер, ночь. Изо дня в день ничто не нарушалось в её режиме: никаких незапланированных прогулочек к девчонками из класса (и не — упаси боже — мальчишками). Примерная отличница, вся такая правильная и скучная. Существовала просто так, мысля о том, что раз она есть — то значит так надо. А потом всё просто нарушилось. Завертелось, закружилось… Столько событий вызвали бурю чувств и эмоций, появилась потребность с кем-нибудь этим всем поделиться. Ну, а он как-то сам нашёлся. Идеальная кандидатура. Растерянный, напуганный этим же количеством событий. Его жизнь, не смотря на долгую войну (кроме которой, собственно, он ничего и не видел), тоже походила на привычный алгоритм. Убить, убить, немного отдохнуть… Не было у него какой-то цели, жил как-то… по привычке. Стал мостом. Стал опорой. Стал таким привычным и родным. Девушка не заметила, как и когда он столь много для неё значить стал. Жизнь-то, кажется, налаживалась. Друзьяшки с класса — это всё ничто. Он — вот кто был для неё главнее всех. И даже главнее самой себя. Казалось, что измученной душе таки пришло успокоение. В её жизни появился тот, кто будет рядом молчаливой поддержкой. Ради кого можно жить и улыбаться, чтобы он улыбнулся в ответ! И мир вокруг всё казался красочнее, чем был на самом деле… Или он всегда таким был? Просто она не видела… Заметила лишь тогда, когда решила показать ему. Он не понимал её. Не понимал её восторга, видя вокруг лишь сплошное серое и невзрачное. Но хотел понять. Потому что она хорошо понимала его. Девушка дёрнула край одеяла, натягивая его сильнее… Как же… Больно… Там… В груди… Пусто. Огромная пустота, что засасывает в себя все её остатки… Сердце по маленьким кусочкам, желудок… Внезапно в голове вновь возникла жестокая ясность. Так уже бывало. Девушка боялась, что это повторится… А оно и вправду опять вернулось… Ощущение родства со смертью. И было уже всё равно: можно калечить себя, резать вены, душить… Можно просто лежать на кровати, раскинув руки в стороны. Всё равно. Это ничего не изменит. Кукла — её тело. Дыра — её душа… Мёртвая. Вся мёртвая. Лишь мозг всё ещё отчего-то функционирует… И в этот момент сложно сдержать себя. Вроде бы и понятно, что вредить себе — плохо, но… И она срывается. Колотит всё вокруг, что только можно разломать, истерично смеётся, со злостью что-то кричит… А потом даже не помнит, что именно. Выплёскивает весь негатив, чтобы сил не осталось. Эмоций не осталось. Не осталось этого желания — убить себя. Беспокойно спит, ворочается… С криком просыпается. Сердце бешено стучит… Не признается, но ей страшно, если она его вдруг забудет. Твердит, что такого не случится, что она всегда будет помнить и думать о нём… И ведь думает. Каждый день, как должное. перед сном. А потом кричит, в очередной раз увидев его смерть… И сказать теперь некому. «Успокойся, это всего-лишь кошмары». Как смешно. (Девушка криво усмехается) Она может забыть и отпустить… Теоретически. Но тогда она его предаст. Итак последняя, кто о нём помнит. Не как о каком-то там десептиконе, отдавшем свою жизнь, а как о… Друге. Как о ком-то большем, чем просто друг. Страшно, что она изменит себе. Изменит своим убеждениям. Своим обещанием. Ну ведь действительно, обещала же! Обещала себе, что будет помнить его за то недолгое время, когда она была по-настоящему счастлива. Когда была уверена, что за счастье придётся слишком дорого платить, но когда отгоняла от себя мысли о том, что скоро они все уйдут… Такое возможное будущее как-то спокойно ею воспринималось. По-началу. Пока не поняла, что не представляет больше свою жизнь без него. Да и какая жизнь? Разве жила она до встречи с ним? Так, существовала! А теперь… Теперь насильно рвёт в клочья остатки своей жалкой душонки, вспоминая каждую едва заметную улыбку, каждый взгляд, каждое мгновенье, когда он просто был в зоне её видимости… А утром безучастно собрать все обломки и осколки. Всё, что не сумело уцелеть после очередной истерики. Сказать. Кому-то сказать. Нужно кому-то сказать… Но зачем? Чтобы этот «кто-то» посмотрел на неё как на больную? Она и есть больная. Только вот взгляд этот ничего не изменит. А фраза: «Ну это всё в прошлом, отпусти уже, чего терзать себя?» сделает только хуже. Она знает. Чувствует. Так как именно это ей говорит противный писклявый голосочек у неё в голове. Не переживёт, если это ей скажут в реальности. Реальность ведь во стократ больнее. Да и вообще не переживёт, если так подумать… Когда крыша поедет окончательно от пустых самоистязаний? Это ведь вопрос времени. Это просто вопрос времени… Не хочется ничего менять. Ой, как не хочется… Вот девушка сидит на кровати и криво улыбается. Взгляд абсолютно пустой. И направлен он на окно. Вполне закономерный результат, если так подумать. Для того, кто хотел этого изначально. Кто оказался сломан, слишком слаб, как бы не храбрился и не держался на людях… Это всё. То. К чему она шла. — А будут ли кошмары?.. — сорвалось с обветренных и искусанных губ. — Будут… — всё так же равнодушно. Случилось то, чего она так боялась. Вновь потеряла контроль. И даже в самом дальнем уголочке измученного сознания не слышно того писклявого голосочка, что всегда пытался вернуть её, остановить. А может она и не боялась?.. Давно была к этому готова?.. Просто боялась это признать?.. Девушка медленно встала, прошла вперёд, посмотрела сквозь стекло на жизнь, что кипела на улице: дети игрались во дворе многоэтажек, прогуливались молодые влюблённые (или просто друзья? какое это имеет значение), мамочки проезжали с колясками, пожилые пары сидели на лавочках, греясь на солнышке… А листья на деревьях… Зелёны- Ничего не видно. Вообще ничего. Ничего и есть всё. Девушка ослабевшими за время спонтанной голодовки руками открыла окно…