Катины тараканы. Рассказ первый.

Григорий поднял ногу на последнюю ступеньку лестницы и шумно выдохнул. Он ненавидел подниматься по крутым и многочисленным лестницам хранилища памяти, но делал это регулярно, чтобы найти и вспомнить текст любимых песен и заново послушать их. Таракан поднял голову вверх, посмотрел на указатели, точно такие же висят в Московском метро. Найдя нужную стрелку, Григорий двинулся вперед, медленно просматривая полки с книгами памяти, пытаясь не упустить нужную.  System of a down, Linkin park, Breaking Benjamin… Нет, всё не то. Ему нужна была песня, которую он полюбил еще год назад, но запомнить ее полностью так и не смог. Таракан нашел нужную букву на полке, провёл толстыми пальцами по корешкам книг и наконец-то увидел нужную. Он легко вытащил ее со своего места, погладил книгу по обложке, открыл. Из книги раздалась знакомая мелодия электрогитары, такая чарующая, такая прекрасная. Сердце Григория моментально заполнилось радостью. Вокалист пронзительно закричал в микрофон, вызвав у таракана еще больше положительных эмоций, и начал петь: «All I've ever wanted was destiny to be fulfilled It is in my hands, I must not fail, I must not fail» Григорий тихо мычал, как бы подпевая вокалисту. Таракан закрыл глаза, откинул голову назад. Топая правой ногой в такт музыки, он дождался, пока вокалист начнет петь припев и что есть мочи заорал вместе с ним:  «Even through the darkest days This fire burns always This fire burns always!» Когда песня доиграла до конца, Григорий аккуратно закрыл книгу и поставил ее на своё место. Решив, что за такую замечательную песню не грех выпить немного пива, он собирался спуститься на несколько этажей ниже, но тут, внезапно, он услышал звук, который каждый раз почти разбивал его тараканье сердце. Тихий, почти неслышный стон и всхлипы. Григорий застыл на месте, пытаясь понять, откуда именно доносятся эти звуки. Определив место, он быстрыми шагами направился вперед. Григорий надеялся только на то, что причина не так страшна, как ему кажется. — Сашенька, малыш, это ты тут? В ответ раздались новые, уже не такие тихие стоны. Григорий обнаружил Сашу в самом углу дальних полок, куда почти никто не заходит. Маленький таракан сидел, поджав под себя ноги и натянув на колени свою безразмерную толстовку. Рукава Сашиной толстовки были уже насквозь мокрые от слёз. Растирая лицо рукавами, Саша поднял глаза на Григория, глубокие, тёмно-зеленого цвета с красными белками. Таракан присел на корточки, чтобы быть с малышом на одном уровне. Этот психологический приём Григорий вычитал в одной из книг памяти, так ребенку будет проще общаться со взрослым. Саша забегал взглядом по лицу Григория, надул губки и еле пискнув, бросился к нему на руки. Малыш плакал, искренне. Взрослый таракан чуть было сам не пустил слезу, но сдержался. Что же могло так сильно расстроить ребёнка? — Сашенька, кто тебя обидел? Григорий ласково погладил малыша по голове, тот издал несколько нечленораздельных звуков, как это обычно делают дети, которые хотят что-то сказать, но не могут из-за собственных эмоций.  — Расскажи мне всё. Саша отпустил своего друга, еще раз посмотрел на него бездонными глазами и тихонько произнёс:  — Илья… Я… Ему это… А он! Что именно сделал Илья маленькому Саше, Григорий так и не понял, потому что малыш снова начал плакать и до таракана дошли только отдельные слова. Но это было совершенно неважно. Всё что сейчас хотелось сделать взрослому таракану — пойти к Илье и высказать ему всё. Сколько можно обижать ребёнка? И главное, почему Илья так ненавидит Сашу? Григорий искренне не мог понять. Таракан выпрямился, подхватил ребёнка на руки и направился к кабинету Ильи. *** — Ты сегодня ел хоть что-нибудь? Василиса встала в дверном проёме кабинета Ильи, скрестила руки на груди и неодобрительно осмотрела его стол. Чистый, как всегда, но в том и дело, такая ужасающая пустота на поверхности массивного деревянного стола могла означать только одно — Илья опять весь день работал и ни разу не сделал перерыв. Не отрываясь от стопки бумаг, Илья слегка дрогнул, зашевелил усами-антеннами и коротко квакнул: — Кофе. Василиса всплеснула руками. — Ну, вот опять! А вроде бы такой серьезный… Какой кофе на голодный желудок? Ты разве не в курсе, что это вредно? Отдохни хоть немного, прервись.  Илья поднял на девушку свои серые, едва передающие цвет глаза. Он сделал это максимально медленно, рассматривая каждый сантиметр её стройного тела, обтянутого тонкой тканью платья.  Образ Василисы не был вульгарным и вычурным: чёрное платье с длинными рукавами, без выреза на груди. Эту оплошность компенсировала длина платья, оно было коротким ровно настолько, чтобы оставить у читателей поле для фантазии.  Девушка поправила спадающую на глаза прядь рыжих волос, подошла к большому креслу, который стоял в углу кабинета, медленно опустилась в него и закинула тонкие ножки в черных чулках на подлокотник. Она вытянула левую руку вперед и поманила Илью пальчиком.  — Я могу помочь тебе расслабиться, если хочешь… Илья старался не подать вида, но усы-антенны всё сказали за него. Таракан поправил съехавшие на нос очки. — У меня нет времени на эти игры. Если тебе так хочется, обратись за помощью к Арсению.  Василиса цыкнула языком, и закатила глаза. — Ну, ты и зануда. Перед тобой живая девушка готовая на всё, а ты только в свои бумажки смотришь!  — Я хотя бы работаю! Один единственный, между прочим. Такое ощущение, что только мне важно поддержание порядка в этой голове. Что вы все будете делать, если я перестану работать? — Может, наконец-то счастливо заживем? Василиса произнесла это едва слышно, но в тишине кабинета Илья всё равно смог разобрать её слова. — Иди уже куда шла и не мешай работать.  Девушка еще раз цыкнула языком, так же плавно встала с кресла, как и опустилась в него и уже собиралась уходить, как вдруг в дверном проёме возникла огромная фигура Григория с маленьким таракашкой на руках. Увидев взгляд бородатого таракана, девушка так и не решилась протиснуться между ним и выйти из кабинета.  — Илья!  Тараканий начальник тяжко вздохнул и снова оторвал глаза от важных бумаг. Взгляд Григория заставил его дернуться. На долю секунды Илья почувствовал себя неуютно. — Ну? Что не так? — Ты почему Сашеньку обижаешь? Илья поднял руки вверх и театрально взмолился: — Во имя Дарвина, за что мне всё это?  Опустив руки, он обнял голову и зарычал. — Не обижал я твоего Сашеньку! — Тогда почему ребенок мне опять жалуется на тебя? — Откуда я знаю! У него на дню тысячу раз случается трагедия по какому-нибудь поводу. Может у него наклейки с зайчиками закончились? Или красная ручка с запахом клубники?  Григорий опустил Сашу на землю, за два шага подошел к столу и тяжело ударил по нему ладонью. — Ты мне тут не дерзи, очкастый! Признавайся, давай, что ты ребенку сделал? — Да ничего я ему не сделал! И не порть мой стол. Илья встал со стула, перегнулся через стол и аккуратно протёр то место, куда ударила ладонь Григория. Саша топнул ногой и пропищал: — Сделал! Илья осуждающе посмотрел на малыша. Григорий ласково промурлыкал: — Говори, малыш, всё расскажи. Ребенок опустил глаза в пол, поковырял ножкой паркет. — Я Илюше открытку нарисовал, сам. Хотел, чтобы он улыбнулся… А он… На паркет упало несколько крупных капель слёз. — Он… Выкинул её! Малыш снова зарыдал, так же горько, как и раньше. Григорий медленно повернул голову на Илью. Если бы взглядом можно было убивать… — Ах ты, скотина бездушная! И не стыдно тебе? — Что мне надо было сделать, в рамочку её поставить?  Сашенька завыл еще сильнее. — Ты грубый! Илья прищурил глаза и тонким голосом пропищал Саше: — А ты бесполезный. Григорий схватил Илью за пиджак и перетянул через стол, сметая с него все вещи и бумаги. — Ну, всё, очкастый, хана тебе. Саша мгновенно перестал плакать и завис, в таком состоянии он видел Григория очень редко и каждый раз пугался подобного зрелища. Григорий оттащил Илью к стене, прижал и размахнулся правой рукой, целясь начальнику в нос. Василиса всё это время сидела в кресле и старалась не отсвечивать, чтобы не попасть под горячую руку Григория. Поняв, что таракан хочет сделать с Ильёй, она поджала ноги и чисто по-девичьи прикрыла рот руками, издав дрожащее «ой, мамочки». За секунду до соприкосновения кулака Григория с носом Ильи, в дверном проёме возник Арсений. Заметив его появление, Василиса вскочила с кресла, подбежала к нему и, вцепившись в руку крикнула: — Сеня, спасай, он ведь его убьёт! Арсений мгновенно сориентировался в ситуации, подскочил к Григорию и задержал его руку буквально в миллиметре от носа начальника.  — Вот так и оставляй вас одних. Чуть отвлечешься — вы мочилово устраиваете. Еще и без меня! Григорий напряг руку, как мог, но так и не дотянулся до Ильи. Арсений держал его очень крепко. — Успокойся, громила. Если ты его выведешь из строя, кто будет выполнять его работу? Он хоть и сволочь, но незаменимая.  Григорий забегал глазами по лицу Ильи, сморщился, явно нехотя ослабил хватку и отпустил таракана.  — Так-то лучше. А теперь, объясните мне, что тут происходит? Вы Василису, что ли не поделили?  — Иди на хер, пошляк. Арсений широко улыбнулся Василисе. — Схожу, но сначала хочу чтобы вы мне объяснили причину конфликта.  — Этот мерзавец опять обидел Сашеньку. Ребенок ему открытку сделал, сам, своими руками, а этот бессердечный её выкинул!  Григорий будто держал в пальцах невидимую хурму и отчаянно ненавидел ее, показывая всю важность слова «сам». Арсений замотал головой, осуждающе смотря на Илью. — Илюха, братан, ну как так то?  Начальник тараканов поправил свой пиджак и сел обратно за свой стол.  — Дел у меня полно, не до открыток.  — Ясен хер, но выбрасывать то зачем? Илья тяжело вздохнул. — Я не выбрасывал. По крайней мере, не специально. Видимо случайно попала в мусор.  Григорий издал короткое и не верящее «ха»! Арсений снова осуждающе посмотрел на Илью, а Василиса словила facepalm. И не известно, сколько бы они все так стояли, если бы не Сашенька, очнувшийся после шока. Ребенок поднял голову, посмотрел на всех своих друзей, сделал бровки «домиком» явно что-то вспоминая и выдал: — Это всё потому, что Илюша мычащая уточка… Василиса напряглась. — Какая такая мычащая уточка, малыш? Ребенок заметил интерес в глазах каждого присутствующего и радостно произнёс: — Ну… «му-у duck»! Василиса словила второй facepalm, Григорий вытаращил глаза на Сашеньку, Илья недовольно хмыкнул, а Арсений тихо выругался. На лбу у Григория вздулась вена. — Арсений! — Почему сразу я? — Только тебе придёт в голову учить ребенка матерным словам. — Я же завуалированно. Никто и не поймёт, если он не будет объяснять.  Василиса, так и не убирая руку от лица простонала «что я здесь делаю?». Григорий медленно надвигался на Арсения, а тот пятился к выходу. Таракан быстро развернулся на пятках и стремительно помчался из кабинета, пока Григорий не захотел почесать об него кулаки. С криками «стоять, сука» из кабинета выбежал Григорий, а вслед за ним засеменил Сашенька.  Илья, наконец, облегченно вздохнул и снова принялся за работу. Василиса застыла около стены, где еще недавно «висел» почти избитый начальник. — Илья? — Ну? — Ты бы проявил уважение к малышу. Начальник тараканов вопросительно посмотрел на девушку. — С чего бы? — Он ведь только выглядит как ребенок. Саша старше нас всех. Именно он был самым первым. Он — отражение детства. Да, он влияет на нас, но это хорошо. Если он исчезнет, что у нас останется? Кем мы будем без любви и сострадания? Если ты — голос разума, порядка и серьезности, то он — чистые эмоции. А люди без эмоций — не люди.  Илья поднял глаза от бумаг. Бегая глазами, он смотрел в стол, сопоставляя слова девушки с действительностью. Он резко посмотрел на Василису и кивнул. Василиса оттолкнулась от стены и, покачивая крутыми бёдрами, медленно вышла из кабинета.