Часть 1

Одним дождливым ноябрьским вечером по улицам Санкт-Петербурга плелась маленькая девочка Таня по оживлённой улице. Все бежали по своим делам. Кто-то шёл в наушниках и самозабвенно слушал музыку, кто-то семенил не спеша, опустив голову и размышляя о чём-то своём не замечая других. Встречались и счастливые парочки, которые на крыльях счастья ворковали о чём-то своём, обнимаясь, и грели друг-друга вниманием и лаской. Все куда-то направлялись. У всех, казалось, были цели, к которым они стремились. У всех, кроме Тани, которая тешила себя, глядя на окружающих и чувствуя себя частью этой атмосферы. Пятилетняя Танечка пережила страшную трагедию. Её мать погибла в автокатастрофе полтора месяца до этих событий, а отец поехал с ней в другой город, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей о смерти любимой всем сердцем жены. Они пошли гулять, но Таня отстала от отца, который даже не заметил этого из-за количества тяжёлых мыслей. Когда Таня поняла, что попала в лабиринт из взрослых людей, она не знала что делать. Изо всех сил Таня побежала по мостовой, перебирая своими маленькими детскими ножками в миниатюрных туфельках. Из-за мокрого асфальта Танечка несколько раз поскальзывалась, падала руками в неглубокие грязные лужи, но продолжала бежать. Её всхлипывания перебивались одышкой из-за быстрого бега, а слёзы смешивались с каплями дождя. Прохожие в недоумении останавливались, оглядываясь на Танечку, но не придумывая ничего лучше, чем не пытаться догнать чужого ребёнка в толпе, ещё несколько секунд стояли в замешательстве, а затем поворачивались и шли дальше, как ни в чём не бывало. Таня была настолько травмирована инцидентом с мамой, что не могла себя успокоить. Бежала и бежала, боясь потеряться окончательно и остаться одной. Таня уже ничего не понимала. Она не понимала где она находится, кто идёт мимо неё. Не понимала, сколько времени уже прошло и того, что будет происходить в дальнейшем. Набегу влетая в пешеходов, из которых некоторые спрашивали в чём дело, она чуть-слышно извинялась, неловко оббегала и неслась дальше в нарастающей истерике. Глаза болели от слёз и от леденящего ветра, который забивал собой окружавшие её звуки. Небо, и без того тоскливое и унылое быстро темнело, становясь ещё более безысходным. Из-за облаков не было видно звёзд. Дождь усиливался, становилось холоднее. Таня уже убежала далеко. Она мчалась только чтобы найти укрытие, но взрослых она боялась. Родители периодически рассказывали, почему нельзя слушать посторонних и незнакомых людей. Ей сейчас так хотелось быть дома, с папой, и сидя за обеденным столом жадно кушать суп, или макароны. Папа не очень хорошо готовил, поэтому чаще всего, после работы, варганил довольно безвкусные щи, которые уже успели приесться. Но даже сейчас она пожертвовала всем, о чём только могла подумать, чтобы оказаться там, дома, рядом с папой. И мысли о вечере с любимым отцом теплели её надежду. Малютка не заметила, как добежала до жилого двора, где стояли однотипные, ничем неприметные девятиэтажные дома, облупившиеся от времени. Она подскочила к двери одного из подъездов, где тусклая лампа тёплым жёлтым светом немного вырисовывала очертания номеров квартир в этом подъезде. Над дверью была небольшая фанерная крыша, по которой очень громко и хаотично барабанили капли уже усилившегося дождя. Таня села на выступ, в котором прочно держались тёмно-голубые с ржавыми пятнами перила, и подпёрла подбородок мокрыми, крошечными, мягкими ладошками, побелевшими от холода. Ветер всё больше усиливался и капли покрыли её выцветшую жёлтенькую курточку с капюшоном. Танины ушки начали болеть от холода и она придвинулась ближе к двери. Усталость от переживаний пересилила страх, одиночество и голод с холодом, и Танечка смогла заснуть, так и сидя на крыльце, покрытом старыми сигаретными окурками, фантиками и бумажками. Таня не знала, сколько она так продремала. Может быть пять минут, может пятнадцать, а может и два часа. Но открыв глаза, она сразу поняла, от чего проснулась. Протерев сонные и заплаканные глаза в них тут же отразилась яркая сирена полицейской машины, а в ушах стоял отдалённый гул полицейской сирены. Ничего не понимая, Танечка сонно всматривалась в автомобили и вслушивалась в сирену. Спустя минуты две, разноцветные мигалки скрылись за углом дома, а звук сирены начал постепенно отдаляться, пока вовсе не исчез в дали, оставив лишь завывание ветра и шуршание сухих листьев по асфальту. Дрожа от холодного ветра и отсыревших льняных штанишек, зевнув и приютившись в своей курточке, Таня снова провалилась в сон от полного изнеможения. На следующее утро жидели дома окружили тело девочки, которая от переохлаждения умерла, не дожив и до первых лучей солнца. Толпа зевак подтянулась и стояла неподалёку от того самого подъезда. Возле девочки были припаркованы пара полицейских бобика и карета скорой помощи. А около маленького бледного трупика Тани опустившись на колени и еле держа от горя голову в руках, плакал навзрыд её отец, беспрерывно повторяя лишь два слова: — Ледяные руки…