3⅘

Монофин охреневает. Охреневает и внутренне содрагается, одновременно с этим глотая таблетки сомнительного происхождения, которые смешиваются в радугу от изобилия цвета, а от большого потока горечи хочется блевать. Вот только Фин упорно сдерживает подступающую рвоту, ведь это - дело 5 минут, максимум 7, а потом настанет долгожданный кайф, который стал сродни какой-то обыденности, которая происходит каждый день. Однако как и любой человек (которым он не был), с ежедневными дозами, Тула уже забывает выполнять самые обыденные функции - и это прекрасно объясняет щетину, которая осела на бледных щеках города. Волосы начали отрастать, щеки и подбородок заросли, а при попытке побриться, туляк порезал скулу; под глазами темные круги, белок покрыт паутинкой лопнувших капилляр, а ресницы будто иссохли и затвердели - все то есть признаки продолжительных бессонных ночей. Костяшки превратились в кровавые ранки, которые на бледной кожице кажутся неестественно-яркими, словно нарисованны по-блядски-алой помадой. Охреневающая Тула тихо посмеивается и касается тонкими, обескровленными губами старых ранок, и заботливо, с особым трепетом, дует на новые и свежие следы, которые болезненно пощипывает; сейчас и они стали чем-то обыденным для снова-охреневающей-Тулы, из-за чего другие смотрят на него с сочувствием, и как-бы невзначай вставляют реплики о том, что наркозависимость не есть хорошо (на что получают призрительный взгляд и категоричное "я понял" или "я подумаю", что означает, что класть Монофин хотел на их советики) Однако стоит признать, что от наркотиков действительно появились проблемы, но туляк - птица слишком гордая, и никогда не признается в том, что из-за сомнительных веществ становится с каждым годом труднее видеть, и чтобы прочитать мелкий шрифт, туляку приходится щурится, а в некоторых случаях, Туле уже нужны очки. Особенно неумолимо-падающее зрение подводит тогда, когда Железняков купит себе любой аптечный препарат, и в попытках прочесть его состав, буквы разбегаются - Железняков морщится, но нехотя признает, что где-то другие всё-таки правы, и что уже стоит подумывать на тему "как сохранить падающееся зрение без вмешательства врачей и тупых родственников" Хотя, несомненно, без последних не обойдется, ибо их любимым занятием является слежка за Фином. Выйдя из состояния хранического ахуя, Тула откидывается на кровати, которая есть обладатель ярко-розового одеяла и вороха небольших салатовых подушек (и все это, конечно, мягкое - чтобы создать имитацию уюта, которого у туляка никогда не было.) И такой самообман, который дурь щедро спонсирует, срабатывает на определенный отрезок времени... ...Когда, спрашивается, это все началось? Давно, действительно давно, и кажется, что уже и не вспомнишь, однако разум услужливо подкидывает реакцию на самую первую дозу, которая была веке так в 18, а родоначальником наркомании можно считать Опиум. Сомнительное вещество, заверенное ни то из Китая, ни то из Англии, не сразу пришелся городу, тогда ещё губернии, по вкусу, но как это и бывает, привыкание пошло позже. Город - не человек, привыкает дольше, и стоило бы больше не касаться этой дряни, но Фин, как и другие родственники, умом не блещут, и потому процесс уже пошел. Новый скачек на наркотики пришелся на 90-е, когда было все, и одновременно ничего, а Фин, который от грызущего горя был готов удавиться, искал, чем заесть тоску; вот и вышел на сомнительные таблетки, которые стали и успокоительным, и антидепрессантом и обезболивающим, а в особенно-тяжки дни спасали даже спасали от петли. Хотя, возможно, у несчастного туляка просто не хватило бы смелости на такие мучительные минуты, а дурь - лишь прикрытие... ...Истерично всхлипнув, Фин обнял подушку и зажмурился, чувствуя, что разум начало уносить, и какая-то новомодная дурь начала расслаблять; перед глазами начали появляться причудливые фигурки, которые становятся розовыми пауками, голубыми слониками, желтыми кроликами, зелеными сколопендрами... Все то - лишь эффект дури, и конечно - они не настоящие, но отчего-то ярко-осязаемые, ибо Железнякову кажется, что за шиворотом у него орудует паук, сколопендра - большая и жирная - неприлично-близко к уху, и вот-вот заползет в голову альбиноса, чтобы начать откладывать там яйца; кролик расположился где-то у острого колена и начинает покусывать чащечку, нещадно распарывая острыми зубками кожицу, насыщая себя Монофином... Кажется, следующая доза станет последней.