Часть 1

      -Мы не в силах остановить время даже на секунду, но можем бесконечное количество раз прокручивать в голове прошлое, поливая перекисью старые раны, которые начинают шипеть.  Почему?   Тина сидела в беседке у огня, поджав под себя ноги, а ее пожирали размышления. Нельзя сказать, что в этот вечер она в первый раз задумывалась о подобном, но именно сейчас это представало особенно несправедливым. Её всегда захватывала в плен грусть, стоило Дану на секунду отлучиться, она становилась той же железой леди со сломанной судьбой и потрепанными крыльями, и порой, даже ему не удавалось сразу достучаться до нее и вернуть.   Да, изначально он был готов на все: бороться с тараканами, которые заняли уж слишком много места в ее голове; быть рядом несмотря ни на что; показать, что она может быть слабой; попытаться осчастливить и вернуть ту Таню, какой она была. Но что-то в этом механизме время от времени давало трещину. Работала только одна сторона, ему приходилось брать весь этот неподъемный груз на себя, не имея возможности разделить с кем-то свои чувства. Он не выдерживал, из-за чего становился очень уязвим, но все также продолжал бороться, пренебрегая и ставя на кон все, что имел.   -Готова ли она чем-то пожертвовать и измениться ради него?   Вернувшись из гостиной, куда Дан ходил за пледом, нашел Тину со слезами и немой картиной в глазах, где ему не было места. Первым порывом было просто обнять и успокоить, ведь он терпеть не мог ее слезы, но хватило смелости лишь аккуратно коснуться плеча, заставив девушку вздрогнуть и поморщиться, но не так, как она всегда это делала, а с некой досадой и укором, будто он отвлек ее от чего-то очень важного. Хоть она и не произнесла вслух ни слова, он почувствовал холод, который заставил невольно съежиться.  Бегал глазами по ее лицу, пытаясь найти что-то теплое и согреться, но с каждой секундой все больше замерзал. И ему не оставалось ничего, как накинуть на нее теплую материю и оставить.   Не знал, что делать, обещал же никогда не покидать, но эти слова были такими далекими, покрытыми сотнями фраз «Уйди», что он просто не хотел ранить ее своей упертостью, хотя еще полгода назад сделал бы совсем иначе. Но не сейчас   Жаждал узнать и наконец понять для самого себя, какую роль он играет в ее жизни. Щит, что защищает от всего, но в конечном итоге имеет немалый процент быть расколотым или ей самой или кем-то другим, или он все же имеет какой-то смысл в ее сердце.   Но далеко уходить все равно не хотел: очень переживал, ведь в любую секунду мог оказаться нужным и неважно по какой причине, заботился, любил в конце концов, поэтому просто вышел за ограду, направившись в ближайший лес. Благо еще было не так темно, и свет заходящего солнца, пробивавшегося сквозь кроны деревьев, освещал путь.   В Тине боролись две личности, две стороны медали, которая вертелась по столу, иногда переворачиваясь на одну сторону, но потом все равно продолжая крутиться. Одна из них так хотела тепла и семейной идиллии и ведь нашла идеального кандидата уже давно. Но вторая упрямо твердила о прошлом, не давая переступить этот порок.   -Кто дал тебе право так властно распоряжаться своей жизнью. Ты должна думать о своем сыне, о родителях, о поклонниках. Они не примут твой выбор, все привыкли к той Тине Кароль, которую знают, не желая никаких изменений.   Будто она не имеет права нарушать свой образ, теперь уже слившийся с ней воедино, не может иметь блеск в глазах, не может иметь дочь.   Град слез обрушился на нее, а она уже и не пыталась остановить его, давая страхам и сомнениям новую почву для поселения, где они прорастут темными джунглями и будут управлять до конца жизни.   Думаете ей было бы легче, если бы Дан был рядом?   Возможно, но лишь на время, пока страхи не вернулись бы к своей обладательнице.   -Тебе же не подходит это, признай. Твое семейное счастье уже отбыло свой срок, наслаждайся тем, что у тебя есть.  Вдохновляйся одиночеством, заряжай им других. Ну же, будь собой. Оставь его.   Вспышка. Ее сознание стремительно проваливается в забвение, окунаясь во что-то неясное и пробирающее до костей.   Улица.  Темнота укутывает в свои объятия, но картина ясно видна.  Толпами валят люди непонятно куда и непонятно зачем. Какова цель в этих бесконечных шагах, эхом отдающихся по всему городу. Быстрые движения, крики, праздные разговоры, ор.   Луч. Зажмуриваюсь от его яркого света, останавливаясь на мгновение, и мои тени тоже становятся следом за мной. Они, собранные из страхов и заблуждений, есть у каждого, но далеко не каждый может преодолеть их.   Следом удар, еще один, эти люди бьют меня, что-то шепча себе под нос, как завороженные. Пытаются вдолбить мне в голову мнимую правду о жизни. Первый, второй, тре...тридцатый А я поддаюсь им, словно лист дерева на ветру, позволяя управлять собой. Падаю на мокрый от пролитых слез асфальт.  Кровь на моих руках — единственный фактор, что убеждает во все ещё продолжающейся жизни.   Но никому нет дела. Они лишь продолжают идти дальше, убежденные в том, что я больше не стану им перечить.   Думают, что докопались до сути, изменив что-то внутри, но на деле, не стоят даже на поверхности. Просто не могут разглядеть ее за паутиной лжи и своих убеждений, с таким трудом сплетенных за все эти года. А совсем скоро образуется кокон, и они погибнут. Не смогут принять реальность, которая им откроется, не поймут, что делали все неправильно, при этом убивая других.   «Я могу их остановить» В голову пробирается нить надежды, в которую буквально вгрызается все мое тело, и я нахожу в себе силы встать. Начинаю хватать их за одежду, на самом же деле за ускользающую от них жизнь. Неистово трясу как можно сильнее, пытаясь вырвать всю дурь и достать до сердца, снять все маски, увидеть глубину.   -Вы не можете так жестоко!!! Это же ложь!!! Оглянитесь. Кричу так громко, как только могу.   Оборачивается один человек, чье лицо или силуэт кажутся мне до жути знакомыми и такими родными. -Ты никогда не сможешь изменить их, в отличие от себя. Как они могут быть против того, что хочешь ты. Это твоя жизнь, Тина, нет, Таня. Ты можешь любить, можешь жить, можешь иметь семью. Отпусти свои страхи, доверяй.  Ты уже нашла его, но можешь потерять.   И длинные ноги уносят его также быстро, как принесли.   Удар. Выстрел в сердце. Ты видишь уже лишь темную массу, движущуюся к обрыву и слышишь свое имя, которое с каждым разом становится все громче и громче.   -Тина, Тина, Тина Кто-то касается ее плеча, лица, рук, пытаясь выдернуть из бездны.   Открывает глаза и видит перед собой Дана. Тут же вскакивает и падает в его объятия. Сжимает его тело в тиски, боясь, что он тоже может оказаться сном и раствориться.  Крепко обхватывает двумя руками, вжимаясь, стараясь быть как можно ближе. Утыкается куда-то в шею. Куча неразборчивых слов слетает с ее уст, а он чувствует ее горячие слезы на своей коже. Но в этот раз позволяет ей плакать, не чувствуя своей виновности и горечи, поскольку вместе с ними из нее вырываются все страхи и сомнения, разрушается последняя стена от него.    Кое-как отрывает от себя, беря ее лицо в свои руки и смотрит в такие родные глаза.   -Пожалуйста, Дан, прости меня, сделай все что хочешь, только не уходи, прошу, только не отпускай. Держи. Я не буду бояться, Дан, просто верь мне.  Я...я   -Родная, я верю.   -Правда? Говорит она, не веря своим ушам, в которых отдается лишь одно слово, впервые звучащее для нее по-особенному —  «родная». И оно попадает внутрь, отпечатываясь самым теплым воспоминанием, которое она хочет поселить и в его сердце.   -Родной, обещаешь?   Мило шмыгает носом, а он кивает, заправляя за ухо выпавшую прядь.   -Обещаю.   Только и успевает сказать он, прежде чем Тина припадает к его губам нежным поцелуем.