Святая вода

Надо сказать, не только казино сияло в этом городе как маяк. НИИ тоже было видно издалека — огромное, залитое светом, словно отдельный светящийся город в городе. Корпусов насчитывалось столько, что с первого взгляда и не сосчитать. Филиал, где работал отец, на самом деле не был самостоятельным институтом, а всего лишь одной из частей этого гигантского комплекса. — Ну что, Иван Петрович, я поскакала. Приходи в себя, — сказала я. — Встречаемся на проходной. Я снова решила срезать путь через дворы, чтобы не выходить на проспект Патриотов. После сегодняшних событий там, скорее всего, уже ошивалась милиция. Вот ведь... Завтра какой-нибудь дуболом в погонах, вроде того бабуина, что дежурил у обезьянника, будет с важным видом рассказывать журналистам, как они героически обезвредили опасную преступную группировку и теперь город может спать спокойно. Ну-ну, пошли мы на хер — и я, и Митрич. Хотя, может, оно и к лучшему. Ещё не хватало объяснять взрослым, зачем я вообще сунула свой сопливый, то бишь, расквашенный нос в эту историю. Через несколько минут я вышла к небольшому скверу. Детская площадка, лавочки, рампа для скейтеров... И вот тут я едва не встала как вкопанная. По рампе совершенно уверенно катался священник. В рясе. Да ладно бы просто катался — он такие кульбиты вытворял, что любой акробат бы прослезился? — Фига себе... Поп на скейте... — невольно прыснула я. — Это отец Георгий, наш местный батюшка, — раздался рядом голос накрашенной девицы, — но ты не думай, он так только после службы расслабляется, — добавила она с улыбкой. — Вот это да... Интересная у них жизнь, — пробормотала я, наблюдая, как отец Георгий ловко маневрирует на доске. — А что? Они тоже люди, — пожала плечами девушка, — к тому же он знаешь, как слово божье в массы несёт? На его службах всегда полно народу, не протолкнуться. И молодёжь приходит. — И ты была? — спросила я с лёгким удивлением. — Конечно! Очень интересно рассказывает, можно слушать часами. В этот момент к рампе подошёл мальчишка лет десяти. Священник легко спрыгнул со скейта и улыбнулся ему. — Ну что, Аркадий, теперь твоя очередь. Катайся аккуратно. Бог тебе в помощь. Я улыбнулась про себя. Значит, я не одна такая малявка, шатающаяся ночью по улицам. Отсюда уже хорошо просматривался главный вход в НИИ — административный корпус. Иван Петрович пока не появлялся. Я подошла ближе к священнику. — Здравствуйте, святой отец. — Здравствуй, чадо, — ответил он с доброй улыбкой, — что привело тебя сюда так поздно? — Собаку ищу. — Собака — тоже Божье творение. Стучись — и откроют, проси — и дадут. Бог тебе в помощь. — Может, и поможет... — я замялась. — Можно спросить? Что делать, если у меня дома... ну... призрак завёлся? Священник внимательно посмотрел на меня: — Какой призрак? — Вредный, агрессивный. Ну там... Барабашка, или злой дух. Пугает людей, жить спокойно не даёт. Он не улыбнулся. Для него это не было бредом. Суеверных прихожан у него наверняка было достаточно. — Если действительно считаешь, что в доме нечистая сила, можно её изгнать. Есть множество способов, но самый верный — окропить место святой водой. — А где её взять? — Принеси обычную воду, я её освящу. Я достала из рюкзака бутылку и протянула. Отец Георгий тихо прочитал молитвы, несколько раз перекрестил воду и вернул мне бутылку. — Вот, — сказал он. Я посмотрела на неё с сомнением. — И всё? — Всё, дочь моя, — улыбнулся он. Ну ладно... Очень надеюсь, что этого хватит, чтобы наконец избавиться от надоевшего Каспера из комнаты копчёного студента тамтам мне всё ещё нужен, а вот получать палкой по голове от невидимого соседа — уже нет. Поблагодарив священника, я направилась к проходной. Через пару минут появился и Иван Петрович. Он осторожно заглянул внутрь. — Ага... Сегодня дежурит этот... Ну, я его отвлеку. Он повернулся ко мне. Я демонстративно разминала ноги, как перед забегом. — Тебе надолго? — Надеюсь, нет. Я поправила рюкзак. Главное — быстро сориентироваться. — Ну всё. Дело за тобой. Уж что-что, а устраивать представления Иван Петрович умел. Очень хотелось надеяться, что после возвращения памяти он не растерял талант изображать буйного. В конце концов, для охраны он всё ещё был пациентом, сбежавшим из психиатрической больницы. А таких обычно стараются ловить всей сменой сразу. Я наблюдала, как он медленно вошёл в здание, словно актёр, готовящийся к главной сцене. В глазах мелькнуло что-то знакомое — смесь решимости и лёгкой безумности. Это был Иван Петрович, каким я его знала: человек, который мог перевернуть всё с ног на голову, лишь бы добиться своего. Я стояла в стороне, прислушиваясь к разговорам и пытаясь понять, как долго продлится это представление.