Часть 1

— Будит она меня посреди ночи и говорит: «Милый, я хочу сюрстрёмминг!» Пришлось, едва натянув мантию, аппарировать в Швецию, иначе она бы мне плешь проела, — Крэбб, как обычно, притворно жаловался Гойлу на беременную супругу. — И что? Она стала его есть? — Нет, ее вывернуло, стоило только открыть жестянку, и рвало до самого утра... — Пф! А тебя — нет? — Ну у меня-то нет противопоказаний для зелья от тошноты. Крэбб довольно заржал, и Август поморщился: от бестолковой болтовни начинало ломить в висках. Обнадеживало только то, что был вечер пятницы и от блаженного одиночества его отделяло только собрание Пожирателей Смерти, которое вот-вот должно было начаться. Терпкий запах свободы уже, казалось, щекотал ноздри, и Август был готов мириться и с не особо умными коллегами по организации, и с головной болью, и с неудобными туфлями, подогнать которые по ноге, на самом деле, можно было одним несложным заклинанием. Но Август никогда не понимал, как можно растрачивать магию на всякие глупости? Магия — это могущественная сила, бесконечная стихия. Использовать ее дары для стрижки волос в носу или нарезки овощей к обеду — просто варварство. — Что, Руквуд, завидуешь? — Крэбб, видимо, заметил недовольство Августа. — Вот давай тоже найди себе какую-нибудь хорошенькую чистокровную ведьму, и она тебе детишек родит. — Нет уж, увольте, — фыркнул Август. Семья его никогда не интересовала. Зачем она ему? Чтобы отнимать его время? Раздражать, когда он нуждается в покое, и шуметь, когда ему требуется тишина? У Августа были другие приоритеты. Ему всегда хотелось создать нечто невообразимо прекрасное. Это желание, казалось, родилось вместе с ним, оно прорастало сквозь кожу, марало пергаменты и холсты, становясь все сильнее и навязчивее, пока не оформилось во что-то конкретное. Оно полностью захватило его разум, и Август только радовался, что это не произошло раньше, когда он был сопливым школьником и не имел ни возможностей, ни ресурсов, чтобы воплотить свое желание в реальность. Теперь же после ночных бдений над пыльными талмудами, после огромного количества экспериментов Август сумел придумать простое и изящное решение. Ну как простое — для тех, кто носит мантию невыразимцев. Ему мечталось, чтобы все прошло безукоризненно. Чтобы все сложилось само собой: и время, и место, — а девушка была восхитительной, как сама магия. Он терпеливо ждал, ловил в заполненном волшебниками атриуме звонкий смех и блеск волос. Она была чистокровна, юна, смешлива и красива, и, казалось, в одном ее волоске больше жизни, чем во всех его знакомых разом взятых. Наверное, Август был любимчиком судьбы, иначе как объяснить, что все сложилось так, как ему и хотелось? И сейчас Августа нестерпимо тянуло домой. Он желал вновь и вновь смотреть на нее, впитывать ее совершенство. И как только собрание закончилось, он как можно быстрее аппарировал к яблоневому саду, что раскинулся вокруг серого неприметного, как и рабочая мантия Августа, особняка. В доме было тихо и пусто. Деревья отбрасывали скрученные тени сквозь окна. В гостиной же горел камин, распространяя вокруг тепло и уют. А прямо напротив его любимого кресла стояла она, окутанная мягким волшебным сиянием. Песок времени золотыми искорками вспыхивал на фарфоровой коже и в густых кудрях, делая ее ещё очаровательнее. — Здравствуй, моя дорогая, — Август подошёл к ней и нежно коснулся гладкой, как слоновая кость, щеки. Конечно же, она ничего не ответила — она просто не имела такой возможности. Но обычно за нее говорил взгляд. Поначалу яростный, ненавидящий, вскоре он изменился, и иногда в нем зажигались крошечные огоньки радости, когда Август приходил к ней. Со временем ее взгляд все больше и больше наполнялся безумием. И это тоже было прекрасно. Это было самым увлекательным занятием в мире — наблюдать за этими переполненными эмоциями и чувствами глазами, пить ее безумие, наслаждаться им. Она была совершенна, и Август сумел сделать так, чтобы она осталась такой навсегда. Всего-то понадобилось простое заклинание — Петрификус Тоталус, — с которым мог справиться и первокурсник Хогвартса, и горсть песка времени, закрепившая эффект заклинания навеки. Живая чистая душа, заключенная в неизменную оболочку. Глядя на плод своих усилий, он чувствовал себя достойным своих предков, настоящим волшебником, создавшим нечто поистине чудесное. Пигмалионом, сотворившим свою Галатею. Но сегодня все было не так. Его Галатея молчала: взгляд был пустым и застывшим, будто пока Август отсутствовал, ее душа умерла и осталась только пустая никому не нужная оболочка. Август разочарованно выдохнул: видимо, он ошибся в выборе — она была недостаточно сильной, чтобы остаться с ним. Что ж, он найдет другую, более подходящую на роль идеальной подруги. * * * Затхлый воздух пропитался пылью так, что невозможно было дышать. Август закашлялся и взмахом палочки открыл окна. Пятнадцать лет он не был здесь. Казалось, что все осталось по-прежнему, но в то же время следы запустения изменили все до неузнаваемости. Полы и деревянные панели на стенах рассохлись, ткани выцвели, а в шторах и мебели наверняка завелось множество паразитов. Но Август все равно был рад вернуться домой. В гостиной, опутанные паутиной и покрытые пылью, безмолвными статуями стояли его творения. Такие разные и почти такие же великолепные, как и раньше. Если бы не потухшие, безжизненные глаза... Ни одна из них не выдержала... Но ничего, Август верил, что однажды он все-таки найдет свою Галатею.