Часть 1

Иорвет дремлет, вытянувшись на изогнутом стволе дерева, и ему снится дом. Где именно его дом, он не знает — это точно не лачуга, в которой он вырос, и не человеческий городок, поглотивший эльфскую деревню. Может быть, его домом стал лес, который Иорвет привык называть своим, но в последнее время и там ему не находится места. Какой-то dhoine получил от другого dhoine, носящего на голове корону, право владеть этими землями, и деревья и камни, пещеры и ручьи, куропатки и олени теперь стали его собственностью. Как можно владеть землёй, Иорвет не понимает. Земля не подчинится ничьей воле — не важно, dhoine или Seidhe — ведь именно она решает, пировать тебе или голодать, жить или умереть. Когда Иорвет называет лес своим, он признаёт, что живёт по его милости. Когда считающий себя выше других dhoine ставит печать на договоре и произносит «моё», он решает, что стал здесь безраздельным хозяином. Иорвет поднимает лежащий рядом лук, и внутри него просыпается ярость. *** — Что ты хочешь услышать? Моё благословение? Его не будет, — мягко говорит ему мать. Иорвет только кивает и стискивает зубы до скрипа. — Ты сошёл с ума, Иорвет. Ты ничего не добьёшься. Ты слишком молод, чтобы помнить восстание Аэлиренн, но я знаю, чем тогда всё закончилось. Ты только обречёшь себя на вечную борьбу и будешь проливать кровь до тех пор, пока в тебе самом не останется ничего живого, — ходили слухи, что у его матери есть пророческий дар. Иорвет не был в этом уверен, но даже если и так, никакие дурные пророчества не остановят его. — Я не могу ничего тебе запретить. Но я прошу тебя: подумай хорошенько, и останься. Поднимается ночной ветер, деревья в лесу качаются и стонут, и Иорвет отправляется воевать. *** Иорвет засыпает со спрятанным под тюфяком кинжалом, готовый вскинуться от малейшего шороха, и снова видит во сне дом. Там уютно трещат дрова в очаге и не приходится голодать и мёрзнуть, но дом этот далёк и зыбок, как туман. В Вергене же, хотя он зовётся домом для всех рас, скоя’таэлям не рады, даже несмотря на их помощь. Кто-то держит старые обиды, кто-то боится, кто-то не может преодолеть в себе вековые предрассудки. — Тебе и твоим бойцам не обязательно уходить, — произносит Саския. Тон её голоса всё же выдаёт заранее признанное поражение — всем известно, что если Иорвет что-то решил, помешать ему сможет разве что второе Сопряжение Сфер. — Ты знаешь, что обязательно. Мы здесь чужие. Ветер гудит и воет в каменных стенах Вергена, скоя’таэли покидают так и не ставшие привычными дома, и Иорвет отдаёт приказ выступать. *** Иорвет делает ход, после долгих раздумий передвигая ладью. Белый ферзь мгновенно ставит чёрному королю мат. — Кажется, ты проиграл, — улыбается ему Вернон Роше. Огонь в камине лижет поленья, за окном опускаются сумерки, Иорвет прикрывает единственный глаз и думает, что, может быть, именно этот маленький дом на окраине Вызимы он так долго видел во снах. Король Радовид и император Эмгыр, раздирающие Север на части, заставили его и Роше забыть о былой вражде, которую, впрочем, они оба считали чем-то большим. Когда Темерия наконец возвращается на карту мира, а Иорвет становится частым гостем в этом доме, он чувствует, что вернул какой-то давно потерянный кусочек себя. — Подумай над моим предложением. В свободной Темерии найдётся место и тебе, и твоим бойцам, — говорит Роше. Иорвет молчит. Роше с надеждой смотрит на него своим внимательным взглядом. Кажется, ещё мгновение, и он скажет «Останься, пожалуйста». Кажется, ещё мгновение, и Иорвет согласится.  Перед ним всплывают образы всех погибших товарищей, вся пролитая кровь и все несбывшиеся надежды, а в каком-то далёком уголке сознания возникают слова давно забытого то ли предсказания, то ли пророчества. Иорвет только качает головой и расставляет на доске фигуры для новой партии. Ветер колышет ячменные колосья в поле, что раскинулось за стенами Вызимы. Иорвет почти нежно обхватывает пальцами рукоять своего лука и уходит навстречу наступающей ночи.