Глава 3

      С самого рассвета утро не задалось. Проливной дождь заставил Санни вскочить с мыслью о бедном зайце, который уже наверняка насквозь промок под натиском крупных капель, как и она. Дойдя до ямы, Санни не на шутку испугалась: зайчик был весь в воде и из последних сил держал голову над водой. Наклонившись, девушка достала из затопленной ямы зайца — тот дрожал и был обессилен.       Вернувшись в свой, так сказать, домик, она взяла немного травы, что служила подстилкой, и протянула её своему будущему ужину. — Жуй, — коротко сказала Санни. Недолго думая, заяц схватил траву и начал быстро жевать, изредка постреливая на девушку глазками. Так они и просидели до вечера: дождь всё не стихал.       Подойдя к яме, в которой раньше жил её обед, она грустно посмотрела в неё, не выпуская Пухляша из рук — так Санни назвала это недоразумение, хотя зайчонок отнюдь не был толстым — скорее наоборот, девушка решила сделать так, чтобы он в скором времени стал соответствовать своему имени. Глянув на яму последний раз, Санни пошла обратно.       До позднего вечера они просидели под кустом: пока дождь не закончится. Ближе к сумеркам дождь начал стихать, пока вовсе не пропал. Облака уходили вдаль, открывая звёздное небо что пряталось от взглядов людей.       Голос матери зазвучал в голове Санни: сначала тихо, а потом всё громче и чётче, навевая воспоминания о детстве. — Мам, а почему облака закрывают звёзды и луны? — с непониманием спросила ещё маленькая Санни. Спокойный, монотонный голос матери ответил на её вопрос: — Облака прячут звёзды от глаз людей, ведь давным-давно, когда ещё существовал баланс между людьми и зверонтороями, люди решили, что они лучше и умнее, и напали на нас. В ту ночь небо окрасилось в ярко-алый: все луны и звёзды приняли цвет крови. И с тех пор, когда проливается невинная кровь, само небо плачет, а звёзды и луны закрывают глаза, не в силах смотреть на эту несправедливость.       Санни хотела спросить что-то ещё и повернулась к матери, но та смотрела высоко в небо. На её прямые каштановые волосы падал фиолетовый свет от Амрин, создавая прекрасные блики, а в тёмных, словно ломти угля, глазах Латины, а именно так звали её мать, отражалось ночное небо. Санни, не отрывая глаз, смотрела на Латину — в глазах её матери был многолетний опыт и мудрость.       За размышлениями о прошлом, мысли стали путаться, пока Санни, наконец, не уснула. А маленький зайчик вместе с ней.