Не печалься, дорогой

      В каком-то отвратительном, богом забытом городе, где все дома облезлые, улицы полны мусора, а люди прогнили ещё сильнее, чем деревянные половицы местных магазинов, наступает ночь (что, впрочем, естественно для всех мест на земном шаре), которая, кажется, не кончается никогда. И даже оставшиеся неизломанные фонари, побитые жизнью и местными пьяницами, не могут до конца осветить тот сумрак, в который укутаны закоулки. Вот, по одному из таких закоулков движется тёмная фигура. Фигура молодая, поступь у неё очень неуверенная и немного шаркающая. Юноша. Честно, как звали его, я уже не помню. Да и знала ли я его настоящее имя? Прошу прощения, мой любезный друг, но автор так запутался во всяких фамилиях, названиях и датах, что уже не способен даже правильно описать внешность того человека, что видел буквально пару минут назад. Но не стоит над этим глумится, так как зачастую мы все заполняем нашу голову ненужной нам информацией, а она, как это не прискорбно, забивает всю нашу память до отказа, так что прошу не судить меня строго. Самое главное это не его внешность, не имя, не голос и даже не количество монет в кармане. Главное — это то, что он чувствует сейчас. А что он чувствует? Ну, в душу я ему, конечно, не заглядывала, но, кажется, ничего. Вот так вот бывает, апатия иногда навещает каждого человека, погружённого в свои мысли. По крайней мере, знаю, что полчаса назад парень был в отчаянии, но сейчас он полностью опустошён. «Что произошло?», — спросите меня вы. Ну, как минимум то, что он появился на свет.       Так получилось, что примерно с час назад какой-то официант принёс не тот заказ за столик молодого человека, еда оказалась невкусной и очень холодной. Что ел этот самый молодой человек? Почти ничего. Денег было мало, пришлось заказать кофе без сливок и маленькую булочку, вроде бы с сахаром. Она была самая дешёвая. Но парня обсчитали, и теперь он пил горький холодный чай и ел пирожок с капустой, по всей видимостью несвежей. После трапезы юноша вышел из заведения уже расстроенный. И никого ведь нельзя обжаловать, чек дали совершенно не тот, а к пуленепробиваемым кассирам не прикопаешься. Но этого судьбе было мало.       Пару месяцев назад всё пошло под откос. С работы сократили, а девушка, которая так сильно клялась в любви в первые месяцы отношений (как это часто бывает в букетно-конфетный период), сбежала обжиматься с женатыми отвратительными мужиками, у которых зарплата была чуть выше самой низкой. И кем же теперь является представленный перед нами экземпляр? Ничтожество, неспособное ничего изменить в жизни? Песчинка, мнение которой не имеет значения? «Та лишняя шестерёнка, стопорящая механизм мироздания». По крайней мере, так считает данная особь. «Лишился девушки — лишился статуса», — думает он. «Кто я без работы? Как долго я смогу прожить?». И подобные мысли почему-то являются постоянными. От них невозможно избавиться, их невозможно заглушить. Тревога. Ощущение, что весь мир рушится, что вот-вот он погибнет от чьей-то руки, что все: немногочисленные друзья, люди вокруг, те же унылые официанты — все фальшивы. И эти мысли не дают покоя. Тёмные думы пожирают изнутри, мешают дышать, они словно камень, тянущий на дно океана. Тревожность нарастает. Начинает болеть голова, удушье не отпускает. Оно словно оковы на шее, которые не дают кислороду проникнуть в и без того больную грудь. Они сдавливают шею, так, что невозможно сделать вдох уже на протяжении долгого времени. В таких условиях хотелось бы верить, что скоро пригреют лучи солнца, проблёскивающие в этом беспроглядном тумане…       Но ничего не происходит. Правда, мир не перевернётся по щелчку пальца, зловонье трущобных закоулков никуда не уйдёт. Ничего не изменится. Не поменяется та старая фотография в кошельке, на которой изображён этот самый юноша с натянутой улыбкой, больше похожей на карикатурную, напоминавшую о годах неуловимого уродливого счастья. Также как и не поменяется эта древняя полуразрушенная многоквартирная трёхэтажка, где жил молодой человек. Не поменяются жильцы, опять подбросившие мусор под дверь. Но это уже не важно. По крайней мере, это не важнее, чем собственная тревожность.       Парень входит в тёмную квартиру, включает тусклый свет лампы накаливания, после чего смотрит в зеркало. Он видит пустоту. Пустые серые глаза, побледневшее лицо, сухие волосы и иссохшую кожу, похудевшее из-за голодания тело, которому велика была уже рубашка, предназначавшаяся для собеседований. Проваленных собеседований. Она потускнела, растрепалась, кое-где даже прохудилась. К счастью, всей картины нельзя было разглядеть, так как коридор был в полумраке.       Выходя из прихожей, можно было заметить, что единственная комната квартиры была обставленна в стиле ретро. Может, это было связано с тем, что на нормальный ремонт не было денег. Старые персидские ковры на полу и на стене, цвет которой был тёмно-зелёным, почти болотным. Пара горшков с увядающими растениями. Односпальная кровать с жёсткой подушкой, наволочка которой была дырявой (белый пододеяльник, к сожалению, подобной участи не избежал), а рядом шкаф и прикроватная тумба, не такие уж и уродливые, но просто обыкновенные. Потрёпанное кресло, кажется, подобранное с помойки, стоявшее перед журнальным столиком и ламповым телевизором с нечётким изображением, по которому сейчас шёл какой-то нуар. Чёрно-белый детектив сороковых-пятидесятых годов про безобразные ночные города Америки, прогнивших людей и корыстных меркантильных женщин. Уж слишком сильно похоже на складывавшуюся ситуацию. Из окна, один слой которого был разбит, доносились чьи-то крики. Возможно, кого-то грабят, устраивают побои, или совершают убийство. Но до этого нет никакого дела. Это не важнее «собственной тревожности».       Что это за страшный зверь, «тревожность»? Она почему-то скрыта уже глубоко внутри, но никак не связана с тем, что происходит снаружи. Почему молодой мужчина перестал воспринимать реальность? Вообще, вопросы на эти ответы нам никогда не найти. Странное щемящее чувство преследовало столько, сколько парень себя помнил. Когда тот учился в школе (а учился он на тройки), его постоянно отчитывали, мол, у всех всё же нормально. Ведь были же дети, которые хорошо учились. А он не понимал. И боялся того, что не понимал. Стеснялся этого. Думал, что загнобят из-за одного скромного вопроса. Никогда не отвечал, в страхе ошибиться. Потом он подрос, настало время сдавать экзамены. С предметами определиться не мог, выбрал самые лёгкие. И те не сдал. Не хватило понимания. Не хватило доли балла, чтобы заработать хотя бы тройку. На пересдачу. Пересдачу уже не завалил, но результат всё равно обнадёживающим не был. Плохая работа с низкой зарплатой. Страх отсутствия хорошего статуса. Некуда стремится. Не с кем разговаривать. И тут появляется девушка. Красивая, милая, тихая, скромная. С ней бедолага забывается, его проблемы сходят на нет, а члены компании, в которой она часто гуляла, стали его товарищами. Хоть что-то наладилось. Наладилось до тех пор, пока абсолютно всё не забылось полностью. Не забылась работа. За это и сократили. А девчушке не понравилось, что денег больше нет. Ушла по-английски, не попрощавшись. Нормальный человек подумал бы: «Грош ей цена», но не юноша. Он окончательно лишился статуса хотя бы немного счастливого человека. И это отсутствие места в жизни, эта неопределённость и вызывала тревожность. Но тревожность скоро пройдёт, честно. И пройдёт чёрная полоса жизни. Пройдет всё.       Наш герой наливает себе самый дешёвый кофе с истёкшим сроком годности, но ещё в нераспечатанной упаковке. У него проблемы с сердцем, но кофе он постоянно пьёт. Без конца. Ставит тёмный горячий напиток на стеклянный журнальный столик и смотрит за действием в ночном прогнившем городе, где расследуется очередное убийство. Пьёт до дна, наливая себе снова и снова, ещё и ещё. И всё словно проходит. Пропадают чувства, пропадает страх, паника, удушье. Губы даже впервые за несколько дней расплываются в улыбке. Да, он улыбается. Но теперь уже не сидя перед двигающейся картинкой. Молодой человек лежит на полу, его рот расползается то ли в печальной, то ли в радостной гримассе, чем-то напоминающую улыбку. Теперь-то он не чувствует тревоги. Он попал в новый нуар.