Вино из кувшинок

Между кувшинок торчит обглоданная рука. Габби шарахается, Мисси едва успевает ее подхватить. — Не зевай, — говорит, прощупывая дорогу шестом. — Сгинешь — я и вскрикнуть не успею. — Давай назад, — дрожит голос Габби. — Я не хочу… — А детей хочешь? Или хочешь закапывать во дворе очередного «ну давай придумаем имя, он же почти родился»? Габби молча продолжает путь. Указывает шестом: — Вот же кувшинки. — Не те, — качает головой Мисси. — Эти белые, а нам красные нужны. Лица Габби она не видит, но уверена, что оно полно страданием. Как вышло, что Сабр, за которым увивался весь Орден Кровавого Шипа, женился на смертной неженке? — Ай! — хлопает Габби нового комара. — Терпи, — запахивает Мисси накидку. — Будешь шуметь — наживем проблем похуже. Топь согласно булькает. Мисси отступает и слышит: — Вот красная. — Не руками, дура! Бульканье всё громче. Габби с немым криком выпускает кувшинку, тину разрывает чешуйчатая лапа. Мисси таранит ее шестом, тварь дергает его на себя — и Мисси падает. — Беги! — вопит, пытаясь встать. Пальцы путаются в стеблях кувшинок, склизкая жижа тянет ко дну. Мисси вкладывает все силы в рывок — и тут же ее опрокидывают. Сверху нависает не то ящерица, не то лягушка с лицом человеческого ребенка. — Чародейка, — присвистывает она, выпучив круглые глазищи. Говорящих болотниц Мисси до сих не встречала. Тем лучше, можно заболтать. — Ну допустим. А ты? — Мать была чародейкой, — отвечает болотница тем же свистящим голосом. — Утопла здесь со мной в утробе. Меня болото пощадило. И замолкает. Как она вылезла из матери, чем питалась первые месяцы, откуда узнала про чародейство — всё это Мисси выяснять не хочет. — Так ты почти человек, — заключает она, тайком нащупывая палочку. — Я могла бы снять с тебя проклятие. — Ты и так снимешь, — скалит болотница заостренные зубы. — Ее сердце дало мне силу, даст и твое. Взмах — когти чиркают по груди. Мисси вскрикивает и отдергивает ладонь, что почти схватила палочку. — Еще и тяжелая, — принюхиваются зеленые ноздри. — Два сердца! Заносит лапу над животом — и вдруг надрывно ревет. Позади стоит Габби с вытянутой рукой. Болотница оборачивается, Мисси сгребает палочку и атакует тварь искрами. Та с воем падает, Мисси магией раскалывает валун и сбрасывает ей на голову. Мелкие камни с берега швыряет Габби. — Готова. — Мисси на всякий случай тыкает труп шестом. — Я тебе жизнью обязана. — Скорее я тебе. — Габби утирает лоб. — Брось, — выдавливает улыбку Мисси. — Мы же семья. Раньше язык бы не повернулся назвать эту жидкую косичку семьей. Габби ей никто, она даже к Ордену относится лишь формально. Похоже, совместное убийство сближает — кому как не Мисси это знать. — Как ты ее?.. — начинает Мисси — и видит ответ в задней лапе болотницы. — Иголка?! — До свадьбы я работала костюмером. Многое приходилось подшивать на ходу, вот и привычка. Следующие пару минут они цепляют шестами красные кувшинки и складывают в ведро. Комаров Габби больше не отгоняет. — Что тебе сказала эта?.. — нарушает она тишину. — Чушь какую-то, — пожимает Мисси плечами. — Мозги-то поди прогнили в этом болоте. «Тяжелая, — вновь свистит в ее ушах. — Два сердца». — Там еще кувшинки, — обрывает раздумья голос Габби. — Вижу, — поворачивается Мисси. — Ты за мной, только без глупостей на этот раз. От болотной вони тошнит. Мисси заматывается платком и медленно-медленно дышит.

***

Вино из кувшинок она берет на себя. Сбрасывает в чан цветки, добавляет рубленых корневищ и становится туда босыми ногами: технику в Глиммербруке не жалуют. Представляет рожу Гарнера и давит ее, давит, пока перед глазами не мельтешат черные точки. — Всё хорошо? — как сквозь толстое одеяло доносится голос Габби. — Давай я. Мисси хочет выбраться — и падает в чан. Кисло-сладкая вонь заползает в нос, наполняет рот. Мисси едва успевает перегнуться через край, как из нее хлещет рвота. — Заболела? — ахает Габби. — Или?.. Ответ Мисси изрыгает в ведро. Похоже, что «или». — Может, из-за этого тебе плохо? — показывает Габби на чан. — Уверена, что оно мне поможет? — Слушай, косичка. — Мисси выпрямляется. — До Эверетта я жила с чудовищем и делала всё, чтобы от него не рожать. То сама устрою выкидыш, то он подсобит — вообрази, что от женского здоровья потом осталось. И вот! Снова склоняется над ведром. — Вижу, — опускает глаза Габби. Вина переполняет Мисси. Ее новая беременность — будто насмешка над Габби. Той Сепитус все мозги проел: вынь да положь внука, наследника Тёмного Дара. — Не ной, — улыбается Мисси, вытерев рот. — Родится твой малыш. — Спасибо, — со слезами отвечает Габби и кидается на шею. Мисси похлопывает ее по спине, но мыслями далеко в прошлом.

***

Мисси стучит с черного хода. Так стучат только к Сепитусу — вот и он, рожа похоронная. — Ты прекрасен, как недельный труп, — не может удержаться Мисси. — А ты благоухаешь, как утопленница по весне, — не остается тот в долгу. — Зачем пришла? Мы же в расчете. — Да вот, детали заинтересовали, — облокачивается она на перила. — Что ты добавлял в мое вино из кувшинок? Цветы на такое не способны. Сепитус морщит и без того ссохшееся лицо. Мотает головой: — Заказчику состав не раскрываем. — Заказчик не я. Одна девочка, — кивает Мисси на второй этаж, — которая наизнанку выворачивается, чтобы свекру родить наследника. — А кто сказал, — обнажает Сепитус желтые зубы, — что мне нужен наследник от нее? Мало того, что смертная, еще и хилая такая. Помрет — и добро, найду Сабру нормальную. — Дерьмо ты гномье! — сплевывает Мисси. — С врагами так не обращаются, как ты со своей семьей. — Шагай, шагай, святоша, — доносится в спину. — Без тебя разберемся. Не оглядываясь она проходит всю деревню. Поросль сбоку сменяется кованой оградой, и чем чаще мелькают надгробья, тем сильнее решимость Мисси. Она всегда боялась мертвых. Даже гроб Гарнера закидала цветами, лишь бы не видеть эту безмятежную жуть. В болоте ждет зрелище в разы гаже, но Мисси туда не любоваться идет. Болотница так и валяется среди кувшинок, пялясь в небо ржавыми глазами. Мисси притягивает ее заклинанием и укладывает на садовую тачку, забросав соломой. Дома скидывает труп в ванну, споласкивает из душа и надевает перчатки. Серо-зеленая кожа хрустит под ножом, под другим чавкает плоть. Мисси сбрасывает ее в чан с кувшинковой мезгой и тоже давит. Вот теперь у этой жижи винный цвет. — Жизнь выходит из воды, Что увяло — дай плоды. Мисси представляет Габби с ребенком на руках. Его кожа отливает серебром, как у всей семьи Шэдоусоул, и кудряшки их же черные, а глаза от матери — карие. Себя Мисси в этой картине не видит: пусть лучше Сабр заберет Габби в привычный ей людской город. Туда, где ее не придется спасать. Мисси обводит чан палочкой и заканчивает: — Пусть здоровым будет плод, Да и мать без бед живет! И уходит зачаровывать дрожжи.