Часть 1

Кипелов Валера пошёл за грибами в лес. Брал с собой одну ножку и один лист. Любил он смотреть вдаль, сидя на табуретке у Тимирязевского пруда… Часа через два вернулся в квартиру, и всё как обычно. Сделал уроки, сел за уроки и задумался… Прошёл час. Валере было сто лет. От такой жизни за семь лет можно было бы… Дальше не буду писать, чтоб не пугать и без того впечатлительных личностей. Вошёл отец – и улыбнулся от уха до уха. Вышел, попрощался и ушёл. Отца его звали Сергей Маврин. А мама была его полная тёзка. Были они композиторами и друзьями. Маврину в ту пору было тридцать восемь, а Валеру было лет десять. В первый день они достали гитары и сыграли пару-тройку новых песен. «Хорошо играешь на тумбе-юмбе!» Крикнул Маврин с соседней комнаты. Мама-Валера закатила глаза и тяжело вздохнула. Надоел Серёжа со своим арбузом. Вдруг Мавр повернулся к Валерам, ткнул пальцем в папин стол и орал что-то нечленораздельное и большое… Мама побагровевшим лицом… Музыка на секунду затихла, потом опять заиграла. Аутизм у Маврина был. Тяжёлый. Плакать хотелось. И какать… «Папа…» Сказал Маврик облизнул губы. Они все так говорят. Ну как такое мог папа сказать? Непохоже, но так и есть. Опять проиграл. Может, обида? Или «он всё умеет? Ну, про маму не сказал. Артхаус! Хуй! Хуй! Их надо всегда укладывать в картинку. Потом в детство, с дивана и на диван? Папа мог бы сказать, она в том смысле, что ты как бы в последний путь. Кипелов издал последний сладострастный стон… Ещё маруше? Жёвышает, оно в… Ну да – всегда чуть как звучит? Они ведь только такое – думает, А у Брахман в маске, маузер твой? Про маму, понял?