...

я не знаю беде ни имени, ни лица, сам себе становлюсь неясным и незнакомым. видишь, кру́жит под ношей царственного венца рой назойливых неизученных насекомых. так чума расползается трещиной на стекле, дым уходит к востоку, низко плывя над нами. люди с пёсьими головами встают на след, носом чувствуют воздух, ходят чужими снами. пусть подвесят на цепь, да что мне такая цепь - я хожу по другой стороне, где алеют воды, я смотрю на беду, и что-то в её лице обещает мне искупление и свободу. не растрачивай своё нежное колдовство на такого как я, на перья в крыле вороньем. моё место в считалочке - "встанет и выйдет вон", если смерть обойти - она тебя не догонит. горло стискивает приученное кольцо, суд смолкает, садясь, растерянный и неловкий. имя знаю тебе и знаю твоё лицо, обведённое контуром выбеленной верёвки.