Изморозь на венах

Проверяющий не стал зря тратить несколько часов на обустройство в городе, а заявился на комбинат прямо ранним утром, когда руководителей там ещё не было. Оказался он довольно молодым для должности мужчиной. Самоуверенным не по годам. Бесцеремонным. Тут же принялся всюду совать свой нос и делать записи в походном сером блокноте. К тому времени, когда они с Анной подошли к дверям лаборатории, проверяющий уже был там и засыпал вопросами новенькую. Та равнодушно пожимала плечами. Многих деталей она пока не успела узнать. — Доброе утро, — Анна включила своё кокетство автоматически. — Специалист по сверхпрочным сплавам Анне Борге. И протянула проверяющему руку. Тот деловито пожал её, оставив Анну разочарованной. — Юрий Алексеевич Лопатин. Представитель управления контроля за работой крупных Внеземельных предприятий. Могу я посмотреть ваше оборудование? — Конечно, Юрий Алексеевич. Пройдёмте, — раздался от эскалаторов голос Мареша, в который тот напихал побольше доброжелательных ноток. — Ян Мареш, руководитель лаборатории. Лопатин поспешно пожал руку и ему.

***

Не понравился он в лаборатории никому. С первых минут. Включая Анну и обычно терпеливого к чужим недостаткам Рошета. Оборудование было редким, ценным и тщательно сбалансированным. И то, как грубо полез этот ревизор тыкать кнопочки, повергло всех в уныние. Хорошо, если ничего важного не испортит. Лопатин беспрестанно что-то строчил в блокнот. И бросал слишком уж пристальные взгляды. Тягуче-оценивающие. На неё. Стало не по себе окончательно. Что, если он здесь не только из-за проверки оборудования? Что, если у него особое задание от МУКБОПа? Проверить странные случаи на комбинате? И кто-то её уже подозревает? Когда Лопатин наконец-то вымелся из лаборатории и отправился инспектировать кого-то ещё, дышать стало значительно легче. — Если он ещё раз сюда заявится — вышвырну его пинками, — категорично заявила Женька, нервно натягивая перчатки. И поспешила перепроверить оборудование, прежде чем приступить к работе.

***

Олег Тимофеевич бросил на шею лишь быстрый взгляд вскользь. И полностью доверил обследование диагностической машине. — Я так понимаю, аллергия прошла? — Она постаралась, чтобы в голосе не прозвучали нотки сарказма. — Благодаря вашему маслу. Медиколог кивнул, но от своих папок не оторвался. — Абсолютно. Никаких следов. — И что это было? На что аллергия? Что показал анализ? — Неприятных ощущений не было? — внезапно спросил Олег Тимофеевич, оборачиваясь. — От масла? Она покачала головой. Медиколог выглядел обеспокоенным. Но никаких комментариев от него не последовало. — Так что это всё-таки было? — Внеземелье, — пожал плечами медиколог. — Очередной феномен Внеземелья.

***

По цехам, мешая работе, шастал Юрий Алексеевич Лопатин. Часть работников, в числе которых была Киндра, ходили за ним следом. Но попросить не портить оборудование никто не решался. — Почему здесь валяются перчатки? — слышался его холодноватый голос. — А где инструкция по безопасности? Должна быть всегда на видном месте. Недавно вернувшийся к полноценной работе Лука, растерявший всю свою смешливость, стоял в стороне и ждал, когда проверяющий позволит пройти на рабочее место. Он даже не пытался делать вид, что всё это его хоть сколько-нибудь волнует. Или просто интересует. Она подошла, остановилась рядом. Как всегда стояла, не решаясь заговорить. Вдруг Лука обернулся к ней. — У вас этот индюк уже был? Простой вопрос будничным недовольным тоном отчего-то обрадовал её. — А то как же, чуть ли не в первую очередь. Прицепился к длинным ногтям Анны. Мол, нарушение техники безопасности. — Разве нарушение? Там что-то сказано о ногтях? Она пожала плечами. Если честно, не помнила ничего подобного. Они молча наблюдали, как Лопатин забрался на неустойчивую платформу, чтобы заглянуть внутрь автомата. — Не сверзился бы. А то устроит нам тут кровавое представление, — равнодушно усмехнулся Лука. Лопатин и впрямь не только нарушал все правила безопасности, но и, казалось, не обладал элементарным чувством самосохранения. — И за что управление прислало нам этого придурка? — пробормотала она. И вдруг увидела, что проверяющий снова на неё смотрит. Стоя на платформе. И взгляд его какой-то злобный. Поспешно отвела глаза. Лука неизвестно чему кивнул. — Люсь, — он вдруг замялся. И у неё возникло ощущение, что сейчас будет за что-то извиняться. Вероятно, за ту шутку с составом. Очень кстати. Тогда появится какой-никакой, а повод расспросить, что именно он видел на своей руке. — Что? — переспросила она. — Ты тоже это видела? «Я приду за тобой»? Она замерла, перестав дышать. Показалось, что кровь мгновенно превратилась в лёд. Потом быстро-быстро застучало в висках. Щёлк, щёлк… Внезапная ярость помогла разорвать оцепенение. Она повернулась к Луке. Его лицо было бледным, испуганным. — Как думаешь, он и правда придёт? — Кто? — прошептала она. — Кот. Ответ прозвучал ещё тише её собственного. Когда она вспоминала впоследствии, так и не смогла определить — послышалось ли? Повторил ли он «кто?» или ответил «кто-то»? Переспрашивать не стала. — Никто за тобой не придёт, Лука. Это просто шутка. Ясно? Кто-то глупо подшутил. Забудь. Лука странно склонил голову набок. Посмотрел, будто разглядывал нечто удивительное. — Кто смог бы так пошутить, Люся? Надпись видели мы одни. — Я не видела никакой надписи, — солгала она. Лука вдруг горько усмехнулся. И у неё словно холодком обдало кожу. — Работайте! — громко заявил Лопатин и хлопнул Луку по плечу. Высоко задрав нос, он проследовал к эскалаторам. Она смотрела ему вслед, пока он не споткнулся, проскользив несколько ступеней.

***

Шёл только третий день проверки, а все уже были на нервах. Напрасно Мареш пытался воззвать к здравому смыслу и говорить, что осталось потерпеть самую малость. Лопатин своей бесцеремонностью успел достать даже руководство комбината. Одна только Аурелия была невозмутима. Что понятно. Ей можно наблюдать и не беспокоиться. Ни к чему серьёзному она пока здесь отношения не имела. Как нарочно, с верфи пришла довольно сложная задача. Сейчас бы сосредоточиться. Бросить туда все силы. Но вокруг прохаживался Лопатин со своим блокнотом. Без конца что-то записывал. И пристально поглядывал на неё. — Тот ещё паразит, — шёпотом прокомментировал ей на эксперименте Мареш. — Поговаривают, во время подобной инспекции довёл одного из руководителей до смерти. Беднягу удар хватил. А этот процедил лишь, что, значит, было чего бояться. Анне напряжённая атмосфера надоела. И она начала напропалую флиртовать с Лопатиным. Просто, со скуки. Как она сама, не стесняясь, заявила Марешу. Однако проверяющий лишь кривил презрительную гримасу и строчил с удвоенной скоростью. Обедать ушли вместе с Анной. Пока шли к ближайшему кафе «Ложка мёда», она вздохнула с облегчением. Хоть на час можно было забыть о проблемах комбината. И нервном напряжении в лаборатории. Устроились за столиком. Сделали заказ автоматическому официанту. Она устало обхватила руками голову. Сжала виски. — Болит? — сочувственно спросила Анна. — Это от голода. Сейчас пообедаешь. Выпьем кофе с пирожными. Станет легче. Она тоже на это надеялась. Поскорее бы этот Лопатин уже отчалил на Землю. И сам всюду лезет. И коллеги из-за него нервные и невнимательные. — Вот же ж… — выругалась вдруг Анна. Она подняла голову. По залу неспешно шествовал Лопатин. Уселся за столик в другом углу. — Повернись к нему спиной и не обращай внимания, — посоветовала Анна. И сама поступила именно так. — Здесь он не имеет права к нам цепляться. Подали обед. Суп в «Ложке мёда» ей всегда нравился. Простой, домашний. Как готовила бабушка. Она сама так не умела, хоть тётя Маша и пыталась научить. Вспомнилось, как та выговаривала Василисе: «Лишила сына понятия «вкусная мамина еда», теперь хочешь, чтобы и жена у него не готовила?». Нормально научиться времени не хватало. А вместе с Мстиславом они готовили лишь десерты. Горячий супчик ела с удовольствием. Хоть отголоски боли от внезапных воспоминаний саднили где-то внутри, ныли так и не зажившей раной. Анна делилась планами на отпуск. Собиралась с семьёй в небольшое путешествие. Рассказывала про норвежские фьорды. И про троллей, которые в избытке обитают в её родных краях. — Давненько не гуляли по Норвегии. Всё по тёплым местам. А у нас там так красиво. Ты приезжай, Люся, если будет возможность. Анна в Киеве была. А вот у неё как-то ни разу не получилось побывать на родине подруги. Пирожные, что подал им к кофе бытавтомат, оказались обильно украшенными взбитыми сливками. А ещё — очень нежными. Она благоразумно взялась за ложку. Однако Анна по привычке ухватила пирожное пальцами. Сладкий кусок свалился подруге на кофту при первом же укусе. Анна поморщилась и с досадой растёрла по ткани образовавшееся пятно. — Взбитые сливки! Она же повода для огорчения не видела. — Отойдёт. — Да, — вздохнула Анна. — Но сейчас-то что мне делать? Попробую замыть. Анна ушла. Она осталась сидеть ждать за столиком. Взялась за кофейник, чтобы подлить себе кофе. — Людмила Евгеньевна? — кто-то бесцеремонно опустился в кресло напротив. Она едва не расплескала ароматный напиток. Кривая улыбка Юрия Алексеевича Лопатина вызвала небывалый прилив раздражения. Что, даже за обедом в покое не оставит? — Что вы хотели? — недружелюбно поинтересовалась она. Лопатин добавил ей в чашку сливки. Наклонился над столом таким образом, что занял его весь. — Чудесный город, Людмила Евгеньевна. Чудесный город и чудесные женщины, — его улыбка стала ещё противнее. — Вы любите Аркад? — Подпали под очарование нашего города, Юрий Алексеевич? — процедила она, не отстраняясь. Хоть Лопатин и приблизил свою физиономию настолько, что она ощущала его насыщенное запахом цитрусов дыхание. — Разве это удивительно, Людмила Евгеньевна? — дыхнул он ей в лицо. — Вы, кажется, давно работаете на комбинате? — Семь лет, Юрий Алексеевич. Вы должны бы знать об этом. Анкеты ведущих специалистов вам были предоставлены. И, насколько я помню, изучались. На миг на физиономии Лопатина промелькнуло замешательство. Но он тут же вернул обратно свою улыбку. — Семь лет, — прищёлкнул языком, будто пробовал слова на вкус. — Огромный кусок жизни. Её снова окатило цитрусовым ароматом. Внезапно пришло в голову — кошки не переносят запах цитрусов. — Сейчас придёт Анна, — предупредила она Лопатина. — Вы заняли её место. Так что, если вам есть, что сказать — поторопитесь. Лопатин не внял её совету. Демонстративно лениво передёрнул плечами. — Мне бы хотелось познакомиться с Аркадом поближе, — протянул он. — Возможно, вы могли бы провести для меня экскурсию, Людмила Евгеньевна? Показать мне город? А я бы вас отблагодарил, — его пальцы заскользили по её руке, будто готовились сдавить запястье. — У меня есть такая возможность, уж поверьте. Хотите должность начальника лаборатории? Ваш Мареш настолько некомпетентен, что её можно считать вакантной. Она отодвинула руку. Откинулась на спинку кресла, увеличивая расстояние. Пожала плечами. — Вы, должно быть, что-то перепутали, Юрий Алексеевич, — холодно процедила она. — Я никак не гид. Обратитесь на информационную стойку. Как раз есть у входа в кафетерий. Лопатин приподнял бровь, словно она удивила его. — Людмила Евгеньевна. Вы, должно быть, не понимаете, с кем говорите. Я же могу… — и он красноречиво покрутил запястьем, поворачивая раскрытую ладонь то вверх, то вниз. Неприятно вспомнился покойный Петровский с его «одно моё слово, Людмила…» Она сложила руки на груди. — Ещё раз спрашиваю, Юрий Алексеевич — что вы хотите? Говорите прямо, тогда и получите мой ответ. Лопатин заулыбался так, что она едва совладала с отвращением. — Вы же уже взрослая, замужем побывали, солнышко… И скользнул рукой в её сторону. Дотянуться он не мог. Но она снова наклонилась ближе. — А не боитесь, что вам оторвут голову? — процедила она. Улыбка сошла с лица Лопатина. — Да ты что? Угрожаешь? Мне? — в голосе внезапно зазвучали презрительные злобные ноты. Лопатин мгновенно скатился до примитивной грубости. — Я вас всего лишь предупреждаю, Юрий Алексеевич, — ровно ответила она. — Если вы всё, то я была бы ооочень благодарна, если бы позволили продолжить обед, — Анна положила руку на спинку своего кресла, в котором всё ещё сидел проверяющий. Постучала ногтями по спинке. Лопатин взглянул на Анну с неудовольствием. Поднялся. Буркнул что-то неразборчивое про моральный облик. Она следила за ним взглядом. — Мы ещё поговорим, — процедил он и покинул кафе. — Вот урод какой, — фыркнула Анна и наконец опустилась в кресло.

***

Обратно они с Анной возвращались с опозданием. Такое случалось редко. Обычно она не позволяла себе задерживаться на обеде. Анна о чём-то напряжённо думала. Потом выдала: — Люсь, ты знаешь, что у тебя калибровка висит на ноль-семь? Слишком мягко. С минус четыре может рассыпаться при транспортировке. Она усмехнулась. — Знаю. Не хочу, чтобы сплав был жёстким. Пусть трескается, когда на него давят. Анна застыла с приоткрытым ртом. Явно силилась придумать, что на такое ответить. — Что, Люсенька? — Иногда мне кажется, что мы делаем сплавы слишком прочными. Гораздо прочнее, чем люди, которых они должны защищать. Вот и получается, что его броню хоть на межзвёздный рейдер можно ставить. А самого его больше нет… — Люсь… — Анна побледнела. — Да шучу я, не бери в голову, — она похлопала Анну по руке. — Я исправлю. Спасибо, что заметила.

***

В огромном зале испытательной лаборатории что-то происходило. Она сразу это поняла. Ни смеха, ни громкого голоса Кристины. Только вышел раздражённый Мареш. И хлопнул Анну по плечу. — Ну, ничего, ничего, девочки. Совсем скоро мы избавимся от этой напасти, — пробормотал и непривычно быстро пошёл по коридору. — Лопата говна, — прокомментировала Анна, неожиданно совсем грубо. — В ложке мёда. Она прыснула со смеху. Не удержалась. Слишком много напряжения на сегодня. Любопытная Анна поспешила внутрь. Ей всегда надо было во всё сунуть нос. Чтобы быть в курсе. Чтобы обсудить потом во всех деталях. Она заметила, как внезапно застыла спина подруги под мягкой тканью свитера. А через миг что-то свалилось к её ногам. Полетели брызги. Не обернувшись, страшно закричала Анна. На полу валялась человеческая голова.

***

Охрана оцепила лабораторию. Заходить запрещено, выходить лишь с особого разрешения. Внутрь пустили только усталого медиколога. Рядом вполголоса переговаривались учёные лаборатории. Те, кто имел несчастье наблюдать за происходящим с самого начала. Вспомнился давно утонувший в прошлом день, когда погиб Ситников. Тогда их точно так же удерживали в замкнутом пространстве. И так же дрожал необъяснимым холодом воздух, а на границе звука что-то противно звенело. — Почему оборудование не было отключено перед проверкой? — со вздохом спросил Виктор Маринич у застывших у экранов ребят. Охранник, как и все, уже знал манеру Лопатина лезть везде, куда можно и куда нельзя. И вопрос задал исключительно по протоколу. Разбираться ему явно не хотелось. Но придётся. Ревизор, как никак. Лопата говна. — Было, — отозвался Висенте. — Он сам и отключил. Маринич долго и подозрительно оглядывал вдавленные клавиши подачи энергии. По полу медленно текла струйка крови, которая давно должна была застыть. — А кто включил? Висенте пожал плечами. С неудовольствием посмотрел в сторону мерцающего криополотна, прикрывающего тело. Ему хотелось работать, как и всем. А не тратить время на разбор ошибок Лопатина, который и так уже успел всех достать. Потирающий лоб рядом с Висенте Уайт повернул голову. Встретился с ней глазами. Она отвернулась. Внезапное чувство стыда, что слушает разговор. Который и так доступен ушам всех присутствующих. Взглянула на Анну. Та слабо улыбнулась, с каким-то непривычным видом, как у расстроенного ребёнка. Сквозь тоналку проступала нездоровая бледность. — Людмилка, ты не включала? — прозвучал рассеянный голос Уайта. Казалось, думал он о чём-то другом. — Я?.. — растерялась она, не понимая, не ослышалась ли. — Меня здесь в этот момент не было. На неё так же устало взглянул Маринич. — Я, вроде, видел тебя, — неуверенно продолжил Уайт. — Вон там, у дисплеев. Перед тем, как этот паразит припёрся. Снова стало холодно. Она едва сдержалась, чтобы не обхватить себя за плечи обеими руками. — Я сегодня не заходила сюда до происшествия. Уайт задумался. Рядом шевельнулась Анна. — Мы с Люсей были на обеде, — громко заявила она. — В «Ложке мёда». Этот Лопатин цеплялся к нам там и ушёл раньше. Можете проверить время нашего возвращения на проходной. Она повернулась к подруге. Анна с вызовом смотрела на смутившегося Уайта. — Да я верю Люсе, — вздохнул тот. — Показалось, будто видел её здесь. За несколько минут до возвращения Лопатина. Как раз у дисплеев. Но, видно, время было такое. — Какое? — переспросила Анна. Уайт пожал плечами. — Лопатин, кажется, с ума сошёл. Вроде, тоже что-то увидел. Кошку какую-то. Верно, Висенте? Как он сказал? Бродячая кошка? Висенте кивнул: — Дикая кошка. — Точно. Дикая кошка. А потом нырнул в аппарат. Маринич будто бы поперхнулся: — Как так — нырнул? Уайт растянул губы в глупой улыбке. — А вот так, — и резко наклонил голову. Впрочем, явно не настолько сильно, чтобы нырнуть в аппарат. — Будто кто его оттуда за нос дёрнул. Прям под шестерёнки. Висенте, на которого перевёл взгляд Маринич, угукнул. — Кристина? — охранник обернулся к девушке. Та заметно съёжилась, но кивнула. — Мне показалось, что он потерял равновесие. Споткнулся, вроде. Он такой злобный сюда зашёл. Орал, пинал автоматы. Я подумала — кто-то высказал ему наконец, и… — Он так огорчился, что нырнул в аппарат. Не перенёс оскорбления, — нервно хохотнул Уайт. Маринич снова взглянул в сторону тела. — Туда ему и дорога, — сквозь зубы еле слышно протянул он.

***

Анна была настроена по-боевому. Смотрела с таким выражением лица, словно уже подготовила речь к предстоящему спору. Задолго до того, как она действительно собралась хоть что-то сказать. Она молчала. Анна, очевидно, ждала. Из бытотсека доносились громкие голоса соседок. О чём-то спорили, гремели металлом. Отстранённо подумала — лишь бы автоматы не поломались. Она рассчитывала на кружку горячего чая в ближайшие четверть часа. Встретилась глазами с Анной. Та дёрнула плечом. Не выдержала первая. — Люся, я знаю, о чём ты думаешь. Ты тут ни при чём. — Да? Ну, если ты так считаешь, то конечно. Ей не хотелось спорить сейчас. И даже было почти всё равно. Ледяной холод на коже не проходил. И всё ещё на грани осознания слышался тот странный неприятный звон, что впервые она услышала после гибели Ситникова. Она уселась в кресло и слегка потёрла уши ладонями. — Не будешь возражать? — тихо и словно бы с сочувствием спросила Анна. Она покачала головой. — Мстислав, Зорэн, Джошуа, мальчишка Рустам, даже сволочь Петровский и пьяница из подворотни. Теперь вот — Лопатин. Конечно, о чём тут возражать? Всё в порядке. Никого не пропустила? Взгляд Анны застыл. Подруга смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Потом скривила губы в подобие улыбки. — Янеку всё нипочём. Она с досадой отмахнулась. — Только Ситников непонятно как в их компанию вписался. Быстро взглянула на Анну. Тишина в ответ отчего-то тревожила. Анна вытянула кресло и себе. Забралась с ногами. — А Ситников тут при чём? — удивилась она. — Это карма. Сама судьба покарала. Карма. Она явно уже слышала это в отношении Ситникова. — Ты о чём? Подруга недоумённо нахмурилась. Потом чуть кивнула, догадавшись, что и это прошло мимо Люси. — А он котят топить шёл. Только сам в результате и потоп. Как раз искал их. — Это тех, что у Киндры живут? Анна кивнула. Снова крепко задумалась. Ей было любопытно, о чём подруга так сосредоточенно размышляет. Но прерывать её вопросом не хотелось. Где-то за стенами плескалась вода. По звуку стало ясно — холодная. — Слушай, Люсь, — Анна подняла голову и посмотрела со смесью замешательства и тревоги. — А может, на тебе проклятие? Чёрная вдова? Она в недоумении уставилась на Анну. — Кто? Какая ещё чёрная вдова? — Ты что, никогда не слышала? — удивилась Анна. — Про паука слышала. А это… похоже на детские страшилки. — Похоже-то похоже, — хмыкнула Анна. — Только очень уж напоминает то, что происходит с тобой. Сама смотри. Все, кому ты приглянулась, вскоре… Ну, совсем как в тех историях. Она медленно выдохнула. Готова была поверить и в это. — Расскажи подробнее. Анна смутилась. Взглянула виновато. Прикусила накрашенную губу, отчего блеск заискрился. — Да я не знаю подробнее. Как-то не интересовалась. — И добавила, отчего-то просительно взглянув ей в глаза: — Ты спроси в библиотеке. А хочешь, вместе сходим?