Часть 1

Себастьян все удалялся, не оглядываясь назад. Дождь все лил и лил, не переставая, поэтому Себастьян вскоре промок до нитки. Но парень этого не замечал и, словно в тумане, двигался только вперед. «Тайное всегда становится явным — отец бы все равно когда-нибудь отыскал мой тайник и прочитал мой дневник. Главное, что я прятал его достаточно хорошо и потому отец нашел все, что я от него скрывал, не раньше, а лишь сейчас. По крайней мере, сейчас мне есть куда идти» — отметил он в мыслях. Себастьян несколько раз за жизнь пытался сбежать из дома, но, во-первых, ничего не знал о бездомной жизни и был к ней совершенно не готов, а во-вторых, его довольно быстро находили и за ухо приводили домой, а затем бесчеловечно отдирали. Сейчас же он практически заявил о том, что выбрал хлам вместо семьи и что он больше не хочет иметь никаких дел со всеми Швагенвагенами до одного, так что теперь ему никто не помешает жить так, как он сам того хочет. Ноги сами несли его в промышленный район, по направлению к жилищу Чеса. Здесь они много раз собирались вдвоем и играли по ночам на гитаре. Если ранее жизнь Себастьяна была беспросветным днем сурка, то недавно она приобрела смысл и заиграла новыми красками. Себастьян, вставая утром с постели, в предвкушении ожидал наступления тьмы, и ему стало все равно на то, что происходит с ним в течение дня — весь день он проживал как в тумане, а затем, дожидаясь ночи, переодевался и мчался прямиком к Чесу, а по возвращении домой фиксировал полученные за день впечатления в дневнике. Он жил и осознавал происходящее только в это время суток. **** Оказавшись на нужном месте, Глэм толкнул оставленную открытой дверь. В коридоре перед телевизором на диване сидела грузная женщина, которая была пьяна в доску и даже не заметила появления постороннего в своем доме. Подойдя к двери «берлоги» Чеса, Глэм постучал. — Не заперто! — крикнул хозяин комнаты по ту сторону двери. Глэм, переполненный плещущей через край радостью, влетел в комнату, как неистовый ураган. — Чес, мы теперь сможем музицировать в любое время дня и ночи! Я теперь вольная птица! Я ушел из дома! Насовсем! — воскликнул Глэм, оживленно жестикулируя при этом, и аж подскочил от радости. Казалось, что только сейчас он до конца осознал, какая замечательная перемена произошла в его жизни. — Здорово! — улыбнулся Чес в ответ. — Поздравляю освобожденного из мест лишения свободы! Глэм поторопился снять промокший насквозь костюм и сменить его на удобные штаны и просторную рубашку, которые прятал во внутреннем отсеке футляра со скрипкой. На большее сил у него не хватило — вымотанный от длительного недосыпа Глэм, сидящий на полу, мгновенно вырубился и завалился на бок. Чес затащил друга на свою кровать и заботливо накрыл его выцветшим пледом. Пусть поспит.