проснись и борись дальше

Накопленная за месяца пыль кружит в изящном танце в лучах уходящего на отдых солнца. Через разбитые окна магазинчика прорывается свет и хоть как-то освещает его стены. Лампы уже давно разбиты, электричества никакого нет и в помине, из примечательного в продуктовом только вонь, преследующая в каждом помещении день ото дня. Стеллажи навалены друг на друга, холодильники источают ужасный запах испорченных полуфабрикатов и мяса, песок из пакетов соли и сахара растаскан по полу. В некоторых местах лежат окровавленные трупы, при чём не только людей. На стенах и серых плитах кафеля застывшая кровь. В глубине магазина темнота, хоть глаз выколи, туда идти тупо страшно, поэтому вошедший мгновением назад молодой человек решается ограничиться малым и пройтись у самого входа. Солнце садится, нужно искать безопасное место для ночлега, а еду он может нарыть и завтра. Под подошвой массивных берцов хрустят осколки чего-то вдребезги разбитого, чего именно – абсолютно неважно. Важно то, что в данный момент под ногами что-то хрустит и портит подошву. Парень, передвигаясь крадущимся львом, усмехается под нос от странного содержания своих мыслей (чего только не выдумаешь, лишь бы не сойти с ума) и, зажимая в руке пистолет, оглядывается по сторонам в поисках нежелательных гостей. Он, осознав своё одинокое присутствие в пустом и полуразрушенном магазине, свободной рукой рыщет на полках в поиске полезных для него продовольствий. Внезапно, в темноте, скрывающей всё содержимое в глубине полки, он врезается ногтями во что-то железное, очерчивает пальцем контур неизвестного предмета и вытаскивает его из темени. Банка тушёнки. Не иначе, как благословение свыше. Он пару мгновений в неверии рассматривает найденную совершенно случайным образом банку и прижимает её к груди, в блаженстве от дум над будущей сытной трапезой прикрывая глаза. Свет постепенно иссякает, пока парень проходит между некоторыми стеллажами, надеясь найти хоть что-то ещё, ведь, видимо фортуна сегодня ему улыбается. Но нет, он больше ничего не находит. Парень неспеша покидает стены магазина и выходит на улицу, вдыхая аромат наступающего вечера. Вдоль по улице есть нормальные дома, в которых можно укрыться и переночевать, что заставляет, конечно же, радоваться. В нынешние времена люди ничего не требуют, кроме безопасности и еды. Парень разглядывает расплывающееся в небе за высокими многоэтажками солнце и щурится, расплываясь в лёгкой улыбке. Он любил солнце, а особенно провожать его взглядом во время заката. Приятные воспоминания окутывают мысли, однако посторонние звуки заставляют замереть на месте, крепче сжимая ствол в руке. Хрипение. Полное боли, ничуть не похожее на живое, устрашающее и пробирающее до дрожи по всему телу. Эти твари, возникшие в результате распространения вируса, ни черта не видят, но слышат круче дворовой собаки (идиотское выборочное воздействие со стороны вируса), передвигаются медленнее пенсионера, но начинают носиться так, будто у них горит жопа, когда чувствуют запах крови или слышат шум. Они не щадят никого, кто посмел нарушить их тишину, налетают и вгрызаются прогнившими зубами в плоть, раздирая её на куски. Зомби, да-да, они. Обезумевшие твари, ставшие хозяевами нового мира, которыми движет чувство животного голода. Дыхание спирает, сердце заходится в бешеном темпе, руки слегка подрагивают. Так каждый раз. Ты всегда боишься быть сожранным и разорванным на части. Слишком сложно привыкнуть к убийству пусть и бывших, но всё же людей. И даже в моменты дикого страха перед неизвестностью его рука возносится вперёд, перед собой. Тихую улицу оглушает выстрел, по асфальту разлетаются ошмётки головы какого-то мужчины средних лет, дорога окрашивается в чёрный, точно под цвет их крови. Парень сглатывает вязкую слюну, подавляет рвотные позывы и шагает вперёд, искренне надеясь, что народ не сбежится на звук выстрела и не устроит здесь тусовку, принося его тело в жертву самим себе. Парень баррикадирует более менее уцелевший подъезд пятиэтажного дома, осматривает его и занимает какую-то квартиру. На стенах коридора и на полу остались кровавые следы, вся квартира перевёрнута верх дном и источает пустоту, одиночество и страх, нежели уют и комфорт. Гоша пожимает плечами, оценивая помещение, и падает на кровать, чувствуя въевшийся запах сырости в постельное бельё. С квартирой однозначно повезло: есть кровать, не выбиты окна и есть комоды, которыми можно перекрыть все возможные двери. Есть большая вероятность, что сегодня он хорошенько выспится и с новым запасом сил продолжит свое движение. Сейчас жизнь напоминает один сплошной день сурка: пробуждение, путь, поиски полезных вещей, снова путь, поиск ночлега, сон, а завтра повтор заезженного сценария. А куда идти дальше – неизвестно. Он просто идёт вперёд, надеясь, что встретит живого человека на пути и дойдёт с ним до безопасного убежища, в котором их радушно примут. Хочется простого – живого окружения. Гоша людей не видел уже, кажется, два месяца, он привык разговаривать с собой и предметами вокруг, собственный голос спасает от сумасшествия. Однако это всё равно не то. Он человек, привыкший к общению, и ему слишком сложно находиться в одиночестве так долго. Одиночество никому не вредило. Но это высказывание не упоминало временные рамки, при которых человек одинокий не получает никакого вреда. Хочется простого – увидеть живого человека. 🔨🔨🔨 Одно из правил выживания (кодекс выживания придуман самим парнем) гласит о том, что если ты проснулся и открыл глаза хотя бы раз, то ты не можешь спать дальше и должен подниматься. Слишком много сна себе позволить невозможно, в любом месте сейчас слишком опасно. Парень вскакивает с кровати, разминается и ковыряется в рюкзаке для поиска утренней трапезы. Фитнес-батончик и вода. Лёгкий завтрак – день на легке! Столы и комоды как можно тише сдвигаются от дверей, выпуская парня наружу. На улице во всю шпарит июльское солнце, из-за жары вонь становится ещё более ощутимой, и Гоша брезгливо морщится, быстрым шагом идя вперёд. Немного дальше виднеется магазин, который обязательно нужно облазить. Цель намечена, руки-ноги-жопа есть – вперёд! Гоша по жизни имеет оптимистичные взгляды на всё. Стакан наполовину полон, у всего плохого есть крупицы хорошего, за смертью следует жизнь. У него всегда всё хорошо, дело в шляпе, жизнь в шоколаде и жить в кайф. Даже сейчас, когда по сути хочется орать до сорванного голоса от безысходности и постепенно наступающего сумасшествия и сесть на камень, опустив подбородок на сжатый кулак, задавшись вопросом «А в чём смысл жизни?», он продолжает думать о том, что жизнь – крутая штука, за которую нужно успеть попробовать как можно больше. У него всё ещё есть огромный список целей, которые надо обязательно исполнить, какой умирать?! Парень улыбается сам себе и заваливается в магазин, после резко сгибаясь и спрятавшись за стеной от внезапно раздавшегося шума через дорогу от магазина. Он высовывает макушку из дверного проёма для проверки обстановки, резким движением поднимается на ноги и вытягивает руки с зажатым в них пистолетом. – Спокойно, – уверенно раздаётся в ответ от... девушки. Живой, чёрт возьми, девушки. – Извините, если я попала на вашу территорию, но мне нужно просто пройти дальше. Я не причиню вам вреда, честно. Её руки подняты в сдающимся жесте, за спиной небольшой кожаный рюкзак, кажущийся абсолютно пустым, тёмные волосы заплетены в высокий хвост. Она одета в черные джинсы, высокие конверсы, завязанные на лодыжке, футболку с выцветшим принтом и черную толстовку, повязанную на бёдрах. Гоша в диком шоке рассматривает девушку и даже забывает, что держит её на прицеле. – Пожалуйста, опустите оружие и дайте мне пройти, – повторяет свою просьбу она и начинает пятиться спиной вперёд, не опуская рук. – Охуеть... – выдаёт парень и опускает пистолет, раззинув рот от удивления. – Я людей не видел два месяца, уже забыл, какие они красивые. – Мои соболезнования. Спасибо, что не пристрелили, – бросает девушка и быстрым шагом двигается вперёд. – Подожди, с чего это я должен был тебя пристреливать? – парень нагоняет девушку и идёт с ней нога в ногу, вообще забив на обследование магазина, но она резко останавливается и отскакивает на метр от него. – Я что, такой страшный? Гоша ощупывает своё лицо, касается пальцами банданы на лбу и бьёт себя по щекам. – Ну в зеркало я давно не смотрелся, но всё же не может быть настолько плохо, – отмечает парень, усмехнувшись. – Что ты хочешь от меня? – насупившись, спрашивает девушка, положив руку на чехол от, видимо, охотничьего ножа, повисшего на бедре. – Что это? – парень опускает взгляд на руку, которая мертвой хваткой вцепилась в рукоять ножа. – Ты хочешь защищаться от меня? Живого человека? – Я повторяю ещё раз: что тебе нужно? – Я хочу пойти с тобой. – Нет, – отрезает девушка и снова быстрой поступью идёт вперёд. – Но ведь... у нас будет больше шансов выжить вместе... и вообще... – Быть может, для тебя количество – это сила, но для меня – слабость, – перебивает она парня, резко развернувшись к нему лицом. – Я иду своей дорогой, ты – своей. На этом разойдёмся. – Ты многое теряешь! Я очень внимательный и смогу за километр учуять ходячего, – гордо отмечает парень, скрестив руки на груди. – Да что ты, – девушка копирует чужую позу, заинтересовавшись внезапным заявлением незнакомца. – Ну и сколько зомбарей ты перебил? – Я сбился на двух сотнях, – пожимает плечами Гоша и ухмыляется. – М-м-м, – тянет она в ответ, коротко глянув за спину парня, от чего тот напрягается, а после слышит хрипение. Он со скоростью света оборачивается, достаёт пирочинный нож из кармана и с разбегу набрасывается на ходячего, прижимая его спиной к груди и вгоняя лезвие в прогнивший череп. Гоша брезгливо морщится, отбрасывает расслабленное тело и с противным хлюпаньем вытаскивает нож, вытирая его об клетчатую рубашку, накинутую на чёрную футболку. – Впечатляет, – выносит вердикт девушка, не изменив своей позы. – Ты какого хрена не предупредила меня? Он бы мог меня сожрать прямо тут! – Но у тебя же чуйка на ходячих, – ухмыляется. – Чуйка, которая сдаёт свои полномочия, если её отвлекают, – бурчит парень, засовывая пистолет между ремнем и кромкой джинс. – Ну так что? Я могу идти с тобой? – Только не мешайся под ногами и чуйку свою на максимум активируй, – пожимает плечами девушка и держит курс на выход из города. – А как тебя зовут-то? – Лиса. – О, а меня Гоша. – Я не спрашивала. – Ого, какая ты грубая, – поникнув головой, отметил парень. – Если что-то не устраивает, то тебя рядом со мной никто и ничего не держит, – закатывает глаза незнакомка. – Ещё и бухтит, – шёпотом продолжает свои жалобы Гоша и с наигранной обидой дует губы. – Я всё слышала. Путь обещает быть невероятно интересным. (Нет). 🔨🔨🔨 – Блядские... Две... Недели... Твою... Мать, – парень ругается себе под нос и рубит дрова для костра найденным в лесной избушке ржавым топором. Он яростно откидывает топор на землю, сгребает в охапку колотые дрова и ветки и возвращается обратно к ожидающей его девушке, которая осматривала опушку и пустующий домик в лесу. За целые две недели, что они идут вместе, парень успел наслушаться нотаций и заумных фраз столько, сколько не слышал от своих родителей, и узнать о своей спутнице только то, что её зовут Лиса, ей 21, у неё есть охотничий нож и сраный дробовик, который каким-то образом Гоша не заметил при первой встрече (он же очень внимательный) и больше ничего. Неприятненько. – Госпожа, ваш раб прибыл, – громко заявляет Гоша и бросает дрова на землю. – Дебил, – агрессивно шепчет она и даёт парню подзатыльник, – ты чего орёшь? Тебе давно в ухо не хрипели? – Не за что, – бубнит парень и поджигает найденные бумажки пламенем зажигалки. – Спасибо, – тихо бросает Лиса, отвернувшись от парня и заходя в одноэтажную избушку. Вот такая она: постоянно пилит и отчаянно ебёт мозг, но когда разговор заходит о её личной жизни, замолкает, как партизанка. Гоша уже успел привыкнуть к её дерзости. В принципе, она хорошая спутница – отлично сражается, очень внимательная и уверенная. Был бы у неё характер ещё не такой прогнивший, он бы давно распластался у её ног на коленях и сделал предложение. Но времени на романтику нет, к привеликому сожалению. Когда маленький костёр начинает гореть и греть своими рыжими языками пламени, парень выпрямляется и заходит в избушку, неприятно скрипнув дверью. Внутри деревянные стены и полы прогнили, источают вонь, окна заколочены досками, висят старые фотографии и картины, стоит стол, накрытый заляпанной и рваной скатертью, и небольшая скамья, напротив одиноко стояли газовая плита, на которой покоился железный ржавый чайник, и умывальник с небольшой раковиной. Девушка сидела на скамейке, отсутствующим взглядом смотря в щели между досками на окне. Гоша тихо вздыхает и садится рядом с ней. – Я разжёг костёр, – хрипло говорит парень и опускает взгляд на руки. – Прекрасно, – лениво тянет Лиса в ответ и подпирает ладонью щёку. – Ты не пойдешь на улицу? – спрашивает Гоша, не увидев никакого движения со стороны девушки. – Нет. Хочу спать, – она встаёт с места и бьёт парня в плечо, заставляя его встать и позволить ей выйти. – Ты сегодня ничего не ела, – он сидит на месте и не собирается двигаться, лишь смотрит снизу вверх на неё. – Сначала давай поужинаем, а потом уже пойдём спать. – Я не хочу есть, – бросает девушка и резко перекидывает левую ногу через колени парня, на мгновение присаживается и затем перекидывает правую. Она стоит рядом с парнем на двух ногах, все эти секунды не прерывала зрительного контакта, заставляя сердцебиение Гоши участиться. Лиса выходит из домика, чтобы забрать свой рюкзак и возвращается спустя некоторое время, укладываясь на пол и подкладывая под голову свой багаж. Парень разглядывает её, а потом резко вскакивает со скамьи и выходит на улицу, вздыхая полной грудью. Гоша чувствует жар в груди и тянущее чувство ниже живота. Он ведь не железный. Ему нужно чисто физиологически успокаивать внутреннее чувство вожделения. Тут под носом ходит невероятно симпатичная девушка, которая только жар внутри распаляет. Он испытывает желание к ней, помимо жгучей неприязни. Но она же не отдастся так легко, правильно? Придется ограничиваться рукой, впрочем, как всегда. Где лучше? В кустах или прямо перед костром? Если прямо перед костром, то внезапно вышедшая отлить Лиса удивится, и на немой вопрос в глазах Гоша может ответить: "Привет! Смотри, на тебя дрочу!", а если в кустах, то может заметить ходячий (ого, ну это в два раза возбуждающе). Парень качает головой, ухмыльнувшись. Не так уж сильно ему хочется устроить карманный бунт, ещё можно потерпеть. Парень достаёт из своего рюкзака консервную банку тушёнки и уплетает за обе щеки, постукивая ложкой по стенками. Первая трапеза за сегодня, к слову. Любимая часть дня – это та, во время которой ты ешь, остальное лишь незначительные и смутные отрезки времени. За спиной слышится хрипение. Гоша резко замирает и подскакивает на месте. Злость бурлит внутри: заветный приём пищи прервали, пощады этот зомбарь не получит. Он скалой возвышается над еле плетущимся мальчиком лет пятнадцати, замахивается ножом и втыкает лезвие в глаз. Кровь фонтаном льётся из отверстия, в котором когда-то был заплывший глаз, труп падает под ноги и издаёт последние хрипы перед тем, как успокоиться окончательно. Утомляет. Парень снова берет в руки банку, доедает остатки, запивает водой и тушит небольшой костёр, после заваливаясь в домик и плотно закрывая дверь. Он оборачивается на девушку, что подогнула к груди колени и скрестила руки на груди, едва слышно посапывая. Она милая, когда спит. Когда просыпается – не очень. А когда отчитывает – вообще нет. Гоша улыбается и укладывает голову на рюкзак, разглядывая фрагменты ночного звёздного неба и постепенно окунаясь в сон. Снаружи снова раздаются мерзкие хрипы. Да пошли они нахуй. 🔨🔨🔨 Утренние лучи солнца, пробирающиеся сквозь щели в окнах, мягко касаются щеки парня, а позже и глаз, побуждая его раскрыть сонные очи и сразу же крепко зажмуриться от мешающего света. Он лениво поворачивает голову в другую сторону и видит лишь оставленный кожаный рюкзак. Лиса всегда просыпалась раньше и куда-то уходила, но всех секретов своих утренних прохождений не раскрывала. Наверное, бегает по утрам. Надо же свою форму поддерживать. Гоша поднимается с пола, выходит из прогнившей конуры и потягивается, наслаждаясь запахом утренней лесной свежести. Судя по расположению солнца, сейчас около 9 утра. Сегодня он разлепил глаза слишком поздно. – Ты уже собрался? – слева раздаётся голос девушки, своей неожиданностью заставляя парня аж подпрыгнуть. – Пора в путь. – Да чего мне собирать-то? – пожимает плечами Гоша и заходит обратно в дом, хватает рюкзак и закидывает его на одно плечо, за ним неторопливо двигается Лиса и проделывает те же самые действия. – Я очень хочу помыться, нам надо тормознуть у озера в следующий раз, или у речки какой-нибудь. – Она будет, не ссы, – отвечает она, хлопает его по плечу и резво выдвигается вперёд. – Откуда ты знаешь? – начиняя патронами пистолет, спрашивает парень. – Просто знаю. – Ты мне скажешь в конце-концов куда мы идём? – как бы между делом задаёт вопрос Гоша, продолжая свою кропотливую работу на ходу. – В Краснодар. – Чего, блять? – от неожиданного ответа из ослабших пальцев выпадает патрон. – Того, блять. У меня там родственники живут. – А ты уверена, что они ещё живы? – усмехается он и сразу же хочет прострелить себе голову за такой отвратительный вопрос. Лиса резко разворачивается, хватает парня ладонью за горло и припечатывает его спиной к стволу дереву, приблизив искажённое злостью лицо к чужому. Патроны рассыпаются по земле. – Живы, иначе бы я, блять, не тащилась всё это время чёрт знает куда. Даже не смей сомневаться в том, что они живы. Они, блять, ходят по земле как нормальные люди, дышат тем же самым воздухом, едят нормальную пищу и ждут меня в безопасном месте, ясно тебе? Она вытирает вырвавшиеся слёзы с щёк, шмыгает носом и отворачивается, быстрой поступью шагая дальше. Гоша сглатывает слюну и подгибает дрожащие ноги, наклоняясь и собирая потерянные патроны. Её интонация наконец приобрела новые краски: гнев и страх. Девушку кроет с ума сводящим ужасом от предположений о том, что её никто не ждёт. Где-то там, в вечно тёплом городе, её может встретить пустота или полная разруха, что будут её внутреннему миру соответствовать. Она старательно отгоняет от себя эти гнетущие мысли и думает исключительно о родных и любимых руках, которые прижмут к себе и убаюкают в появившемся спокойствии и гармонии. Ей большего не надо. Ей больше не за что сражаться, кроме как за эти руки. – Прости меня, я не должен был... – нагоняет девушку Гоша и виновато опускает голову. – Да, не должен был, – снова проводит ладонью по щекам она и даже не смотрит на парня. Гоша ещё сильнее поникает из-за накрывшего с головой чувства вины и затыкается. Они на протяжении трёх часов своего пути молчат, даже не перебрасываются незначительными фразами по типу "Придержи ветку", "Осторожнее", "Будь начеку". Настолько парень оскорбил её, что она настолько долго переваривала чувство обиды. Внезапно они натыкаются на опушку со стоящим на ней коттеджным домом. Выбитые временем стёкла поблёскивают на еле пробивающемся сквозь ветви высоких деревьев солнце, сам дом выглядит опрятным и даже новым, на двери висит замок. Лиса тихо поднимается по небольшой лестнице перед входной дверью и касается замка, дёрнув его пару раз. – Обогни дом, может, есть чёрный вход, – шепчет Лиса, оборачиваясь в поиске тяжёлого предмета, которым можно было сломать замок. Гоша кивает и тигром обходит дом, тщательно осматривая и ощупывая стены. Он даже заглядывает в ближайшие кусты, но и там потайных входов не было. Гробовая тишина и пустота. Парень возвращается к главному входу, где Лиса протягивает ему увесистый булыжник, указывая им на замок. Он принимает его и замахивается для удара. На третий замах замок ломается и выпадает из петель, а камень отбрасывается за ненадобностью. – Держись за мной, – тихо говорит Гоша Лисе, зажав в руке пистолет и осторожно открывая дверь. Внутри их ожидает лишь тишина и разруха, следы борьбы и пятна крови, что удивительно, ведь дом был закрыт снаружи. Они прокрадываются в дом и расходятся в разные стороны, прикрывая спины друг друга и параллельно выискивая запасы. Первый этаж ничего плодотворного не даёт, и Гоша идёт к Лисе. Та лишь пожимает плечами и прокашливается. А затем на втором этаже раздаются надрывные хрипы. Гоша зажимает девушку своим телом в угол и старается перевести дыхание от испуга. Она на мгновение хватается пальцами за его рубашку, но почти сразу же отпускает и отталкивает парня от себя. Тот выдыхает, достаёт пистолет и начинает медленно и как можно тише идти по направлению к лестнице. Адреналин бьёт по вискам, сердце отстукивает бешеный ритм, в горле пересыхает. К такому невозможно привыкнуть, каждый раз как первый (последний). Лиса следует за ним, зажимая в ладони охотничий нож. На перилах повисло тело некогда молодой девушки, одетой в платье. На голове с одной стороны волос не осталось, рот перекошен, из руки торчит кость, она резкими движениями мотает головой из стороны в сторону в поисках незваных гостей. Гоша выстреливает аккурат в прогнившую голову, пригвождая тело к полу. Сверху слышится ещё, кажется, три разных тональности хрипения и топот ног по полу. – Твою мать, – ругается Лиса и за воротник тянет парня на себя, утаскивая его за первую попавшуюся стену, которая сможет служить укрытием. Она берёт в руки дробовик и прицеливается в голову бегущего по лестнице вниз, судя по всему, мужчины лет сорока. Лиса попадает в шею, а Гоша дополняет триумфальный выстрел хэдшотом. Следующий ходячий оказывается убитым сразу, но последний вызывает трудности, потому что был слишком активным: девушка потратила на него три пули, но никак не могла попасть в голову. Гоша матерится себе под нос, раскладывает нож и набрасывается на молодого парня, ударяя его ногой в грудь и усаживаясь на него сверху, после крепко схватившись рукой за шею и вгоняя нож в переносицу. Ходячий ещё немного бьётся в агонии и умирает второй смертью – последней. – Сзади! – кричит Лиса, но Гоша не успевает обернуться, как его к полу пригвождает откуда-то взявшийся четвёртый ходячий. Он клацает зубами, желая впиться зубами в свежую человеческую плоть, напирает тараном, но парень не даётся, уперевшись ладонями в шею. Чужая кожа словно пластилин расходится под пальцами, на одежду капает чёрная кровь, но он продолжает давить, ломает кости, меняется с зомбарём местами и прикладывает его головой об пол несколько раз, размазывая чужие мозги по паркету, а затем поднимается на ноги и подошвой берцов наносит контрольные удары, превращая голову в кашу. Гоша отходит на несколько метров подальше от убитого ходячего и припадает спиной к стене, хватая ртом воздух и дрожащие руки вытирая об рубашку. К нему сразу подходит Лиса и обхватывает его голову ладонями, прижимая к своему плечу лбом и мягко поглаживая по спине. Гоша сразу же притягивает её хрупкое тело к себе, срывается на глухие рыдания и содрагается в остаточном чувстве испуга. Лиса что-то шепчет, осторожно проводит ладонями по спине, шее, волосам, задевая пальцами бандану, но Гоша не слышит. К такому привыкнуть невозможно. Он трясётся в агонии и резко обмякает в чужих руках, потеряв сознание. Лиса смачно ругается себе под нос и осторожно укладывает парня на пол. Добро пожаловать в небытие, так сказать, лучшее место, в котором можно укрыться во время апокалипсиса. 🔨🔨🔨 Пробуждение проходит в сопровождении внезапно ударившего в нос едкого запаха нашатырного спирта и дикой головной боли, стучащей по вискам. Парень тихо стонет, крепко зажмуривается и прикладывает ладонь ко лбу. Он начинает осторожно поднимать туловище, не открывая глаз и не убирая руки со лба, с которого куда-то пропала бандана. – Ложись обратно, – на грудь давят руки, заставляя лечь обратно на пол и устроить слишком тяжёлую в данный момент голову на мягкую подушку. От наволочки тянуло сыростью. – Капец ты впечатлительный, конечно. – Я серьёзно лежу на подушке? – слабым голосом спрашивает Гоша. Над собой он слышит тихий смех. – Да, именно так, – кивает Лиса, стоя перед парнем на коленях. – Охренеть, за какие подвиги мне такая благодать? – задаёт риторический вопрос в воздух парень, посмеиваясь. – За сегодняшние, – улыбается уголком губ девушка, склоняя голову к плечу. – На рожон полез, дурень, вот тебе в подарок и подушка. – Я же не мог иначе, – улыбается до зубов. – Ну да, инстинкт героя, все дела, – кивает Лиса, продолжая улыбаться. – Спасибо. – За что? – Не начинай, а, – закатывает глаза она и коротко хихикает, – сам же знаешь, за что. В ответ парень лишь кивает и продолжает смеяться. Приятное чувство лёгкости и непринуждённости накатывает с головой. Они буквально на мгновение позволяют себе расслабиться и отпустить нынешнюю ситуацию, которая треплет нервы и от любого шороха заставляет сердце бешено биться в груди. Лиса наконец-то улыбается и смеётся, забив на свой холодный и равнодушный образ, в её глазах плещyтся спокойствие и гордость, а не бесконечная уверенность в себе, и Гоша залипает на эту прекрасную ауру, витающую вокруг открывшейся для него с новой стороны Лисы. Настоящей Лисы. Она рассматривает лежащего парня, перебирая пальцами ткань банданы и абсолютно игнорируя тот факт, что, пока парень был в отключке, она нашла в доме ещё двух ходячих и тихонько их уложила в вечное небытие. Ему не нужно об этом знать. – Как ты? – спрашивает девушка после длительного молчания. – Голова ещё болит, – отвечает парень, всё ещё не убирая ладони со лба, – а так очень даже хорошо. – Сейчас поправим, – девушка достаёт из рюкзака бутылку, в которой воды осталось совсем немного, и блистер таблеток. – Выпей, как рукой снимет. Гоша приподнимается, принимает из ее рук воду и таблетку, сразу закидываясь ею и опустошая бутылку. – Аспирин? – спрашивает он, ощутив горечь на языке. – Цитрамон. – Откуда? – У меня в универе было прозвище «ходячая аптечка», потому что я всегда таскала таблетки от любых невзгод, – усмехается девушка. – Удобненько, – улыбается Гоша и осторожно встаёт на ноги. – Пора в путь. Они временно покидают дом и двигаются дальше. В руках ножи, за спинами огнестрельные оружия, на лицах полная сосредоточенность, движения осторожны и полны хищной грации. В лесу слышен лишь хруст веток под ногами, шелест листвы на деревьях и пение редких птиц, где-то совсем вдали – похрипывания, не предвещающие беды. Мягкий летний воздух с запахом хвои окутывает своей гармонией и умиротворением, но расслабляться на открытых участках ни в коем случае нельзя. Небо чистое, без единого облака, июльское солнце агрессивно прорывается сквозь зелёные листья и иглы. Они тратят около часа на безрезультатные поиски, со временем вокруг них появляются ещё желающие вгрызться в человеческую плоть – комары. С каждым шагом их становится всё больше. Это может значить одно... Лиса отодвигает в сторону скопление ветвей и тянет восторженное "ого". Озеро. Пресная вода переливается в лучах солнца и раскидывается на далёкое расстояние. Берег, над которым возвышаются сосны, оброс травой и покрыт мусором. Гоша вырывается вперёд, в немом восторге разглядывая и впоследствии касаясь тёплой воды пальцами. Он выглядит как ребёнок, которому подарили шоколадку, тянет уголки губ вверх, пытается подавить писк радости и падает на землю. Как же мало нужно для счастья. – Боже, я помоюсь! – восклицает парень и выгибает ноги, приподнимая колени по очереди в приступе эмоций. – Угу, – кивает Лиса, сохраняя былое равнодушие на лице. Она скрещивает руки на груди и с безразличием рассматривает водяную гладь. Вернулась прежняя Лиса. – Я вроде пытаюсь найти к тебе подход, общий язык с тобой, подумал, что с этого дня ты изменишь ко мне отношение, – тихо заговаривает парень, поглядывая на девушку, но та продолжает смотреть на озеро. – Однако ты снова покрываешься колючками. Лиса ничего не отвечает и начинает резко раздеваться догола, совершенно не стесняясь. Оставив одежду безобразной кучкой, она быстро заходит в озеро, останавливаясь недалеко от берега, так, что вода прикрыла лишь ноги и пятую точку. Гоша не знает, как расценивать это действие, но провожает изголодавшимся взглядом нагое тело и скидывает с себя одежду со скоростью персонажа Джима Керри в фильме "Брюс Всемогущий". Он останавливается в метре от неё, разглядывая прозрачные капли на её спине. – Чего ты боишься? – спрашивает Гоша, сделав пару шагов к ней и разгоняя воду, что слегка оголила задницу. – Однажды эмоции не позволили мне сделать то, что я должна была сделать, – заговаривает она, сделав глубокий вздох и проводя мокрой ладонью по предплечью. – И теперь я не хочу, чтобы мой неконтролируемый страх, – она покрывается мурашками, когда её плеч касаются чужие ладони, – заставлял делать меня глупые вещи. Она набирает в лёгкие побольше воздуха, потому что боится, что мгновением позже больше не сможет дышать. Глаза сами по себе прикрываются в наслаждении, когда её шеи касаются губы, накрывая участок нежной кожи мягким поцелуем. – И какую же глупую вещь ты совершила под влиянием своего неконтролируемого страха? – шёпотом спрашивает Гоша и прикусывает мочку зубами. – Я сбежала, – так же тихо отвечает, откидывая голову на его плечо и выдыхая сквозь приоткрытые губы. Смысла больше сопротивляться нет. Они оба хотят. – Но больше ты никуда не сбегаешь, – улыбается Гоша, опустив ладонь на её живот и прижимая спиной к себе. – Именно. Она разворачивается лицом к нему и сразу впивается в губы остервенелым поцелуем. Получив ответную реакцию с неменьшим напором, она окольцовывает чужую шею в своих объятьях и утягивает парня за собой, в водную пучину, словно русалка потерянного путника. Они отдаются чувствам без остатка, тонут в глубинах животного вожделения и спасают друг друга от въевшегося под кожу одиночества, падают в воду, потеряв равновесие, и сливаются в новом поцелуе, разделяя воздух на двоих и паря в невесомости. Лиса обхватывает ногами его торс, а парень опускает ладони на её бёдра, выплывая из глубины наружу. Он жадно хватает ртом воздух и снова припадает к чужим губам, скользя руками всё ниже и ниже. – Без прелюдий, – заявляет Лиса и снова утягивает парня в поцелуй. Гоше крышу срывает: он врывается в разгорячённое тело одним толчком, выбивая из девушки стон, который звучит настолько нереально, что возбуждение накатывает с новой силой. В ней так жарко и тесно, что хочется кричать в пустоту, наплевав на возможную опасность. Она упирается ладонями в его плечи, вся сжимается и омывает лицо слезами, уткнувшись лбом в шею, побуждая немного затормозить. – Расслабься, – шепчет Гоша, поцеловав её в шею, и девушка обмякает в его руках, полностью доверяя. Парень начинает осторожно двигаться и громко выдыхает, проведя языком от ключиц до мочки уха, тем самым собирая влагу, и целуя в губы. Лиса ещё сильнее прижимается к парню, зарывается рукой в его волосы, сжимая у корней, и откидывает голову, прерывая поцелуй и издавая громкий стон. Пока не понятно, он боли или удовольствия. Парень ускоряется и резко опускается на колени, снова погружая их обоих в воду. Под водой двигаться в разы проще, целоваться ещё крышесноснее, дышать сложнее, но от этого поцелуй становится только более значимым. Потому что только от него зависит, задохнёшься ты и пойдешь ко дну, или нет. Они выныривают, и Гоша, подхватив девушку под задницу, идёт на берег, бросает её на землю, сразу припадая к чужим губам и толкаясь в неё под иным углом. Та ёрзает под ним, снова прижимается как можно ближе, кожа к коже, стонет в голос, совершенно не стесняясь своего наслаждения и ни черта не боясь. Он продолжает покрывать поцелуями её шею, опускаясь ниже, зацеловывая грудь и обводя языком затвердевшие бусины сосков, Лиса сжимает его пряди в руках и тянет на себя, снова истерзанные губы целуя. Она срывается на крик и кончает, пока Гоша делает пару грубых толчков и покидает её тело, проводя ладонью несколько раз по всё ещё возбуждённой плоти и кончая следом. Он падает на спину рядом с девушкой, стараясь восстановить сбившееся дыхание. Лиса подбирается к нему поближе, укладывает голову на его грудь и устало прикрывает глаза. Гоша обхватывает её руками и осторожно целует в макушку. Комары стаями налетают на их голые тела, но им совершенно плевать. Он в буквально смысле нашёл с ней общий язык только что. – Здесь так красиво, – тихо говорит Гоша, разглядывая уходящие в голубое небо верхушки сосен и слушая красивое пение птиц. – Угу, – соглашается Лиса, подскакивает с места, снова заходит в воду и плывёт на середину. – Опять, что-ли? – закатывает глаза парень, поднимая корпус и укладывая локти на колени. – Чего ты хочешь от меня? – спрашивает девушка, окатывая своё лицо водой. – Нормального отношения хочу, – говорит Гоша и отводит взгляд от неё. – Окей, что для тебя нормальное отношение? – она окунается под воду и выныривает спустя пару секунд. – Когда человек спокойно общается, не меняет своё настроение каждую блядскую секунду и не хамит при любой возможности, – тараторит Гоша в полном раздражении. Удовлетворение после недавней разрядки будто бы рукой сняло. – Вот твоё нормально отношение, для меня оно имеет иной образ, но это не значит, что моё представление нормального отношения неправильное или содержит обязательно грубый характер. Просто я привыкла к именно такой манере поведения, – спокойно говорит Лиса, проведя ещё несколько мгновений в воде и выйдя на берег. – Сочувствую твоим друзьям, – угрюмо бросает Гоша, потупив взгляд в землю. – Они никогда не выражали недовольства на этот счёт, потому что понимали, что у каждого человека определённый характер и отношение к другим людям. С твоей стороны чертовски эгоистично требовать от меня какой-то другой манеры поведения, потому что... – Я не требую другой манеры поведения. Мне нужна ты настоящая, – перебивает Гоша, наконец, заглянув в её глаза, в которых мелькнуло удивление. – А с чего ты решил, что неприглянувшаяся тебе манера ненастоящая? – с любопытством сузив глаза, спрашивает Лиса. – Я это чувствую, – бросает Гоша и вскакивает, отправляясь прямиком в объятья тёплой воды. – Хоть на что-то у тебя есть реальная чуйка, – усмехается девушка и говорит едва слышно, через некоторое время начиная одеваться. Гоша неохотно покидает озёрную обитель спустя пять минут, вдоволь насладившись тёплой водой и мгновениями физической и духовной чистоты. Ещё пару минут он тратит на то, чтобы обсохнуть на жгучем солнце, а после натягивает одежду. Звонкая трель птиц дополняет образ беззаботности, которая, к большому сожалению, лишь иллюзионна. Они идут обратно, уставшие от тяжёлого, как в моральном плане, так и физическом, дня. – Целомудрие – одна из немногих вещей, которая сможет сохранить порядок и гармонию в мире, – внезапно говорит Лиса. – Жаль только, что большинство людей его растеряли. Гоша не обращает никакого внимания, хотя следовало бы, потому что Лиса впервые просто так, без всякой на то причины, высказывает появившуюся в голове мысль. Возможно, она на что-то намекает. Парень хмурит брови, задумавшись, но не оборачивается и никаких действий не предпринимает. – В последнее время ты стал таким молчаливым, – снова нагло нарушает тишину тихий голос Лисы. – Больше не шутишь и не вкидываешь внезапно рандомные факты о себе. – Окружение влияет, – хрипло бросает через плечо парень идущей за ним Лисе. – Окружение обычно не влияет на истинную натуру весёлого и беззаботного человека. Он всегда остаётся таковым. В твоём случае, у тебя либо внутриличностный конфликт, либо твой образ клоуна был лишь маской, и настоящая натура совершенно иная, – лениво говорит Лиса, размахивая в воздухе охотничьим ножом. Гоша резко разворачивается к Лисе и, схватив за шею, припечатывает к стволу высокого дерева. Чувство дежавю внезапно окутывает сознание. Парень окидывает тяжёлым взглядом её лицо, метает молнии глазами и хочет сильнее сжать пальцы, но продолжает лишь слабо держать девушку за шею. – Прекрати копаться в моей голове, – сквозь зубы цедит Гоша. – Почему? – ухмыляется Лиса, высунув кончик языка и прикусив его зубами, а после резким движением подставляет к горлу парня лезвие ножа. – Потому что каждый раз ты оказываешься права, и меня чертовски раздражает это ощущение никчёмности от того, что я как открытая книга, – шипит Гоша, сглатывая вязкую слюну. Кадык дёргается, и лезвие оставляет короткую полосу на его шее. – А-а-а, так я задеваю твоё эго? – Нет, ты меня просто бесишь. Не проходит и доли секунды после его слов, как он впивается грубым поцелуем в её губы. Она смеётся, но отвечает. Он ухмыляется, но руки с её шеи не убирает. Она притягивает его ближе, но ножа от горла не отнимает. Игра на выживание происходит не только в реальной жизни, но ещё и в их отношениях, чертовски непонятных и нелогичных. Гоша прикусывает её губу, слизывает каплю выбившейся крови и разрывает поцелуй, уходя от Лисы, будто бы ничего и не произошло. Она лишь проводит ладонью по губам, которые поблёскивали об слюны, усмехается и идёт за парнем дальше. Сумасшествие... 🔨🔨🔨 Непорочный лунный свет легко ложится на стены спальни, тёплый ветер осторожно раскачивает белую напрочь испорченную тюль, ночной запах свежести прорывается в комнату, дурманя разум, пение ночных обитателей леса смешивается с порочными вздохами и мелькающими периодически гортанными стонами. Гоша опирается спиной о спинку кровати, придерживая девушку за бёдра и откидывая голову назад, смачно ударяясь затылком об стену. Лиса мучительно медленно то поднимается, то опускается на возбуждённом члене, тяжело дыша и блуждая руками по подтянутому торсу парня. Ему совершенно не нравится заданный темп и наличие контроля в чужих руках, ему хочется её хрупкое тело в простыни вжимать и размашисто трахать, выбивая громкие стоны, срывающие голос, но вместо этого он бездвижно сидит и до синяков сжимает чужие бёдра, постанывая в моменты особенной чувствительности. Внезапно он приподнимается, прижимает её к себе, ухватив двумя руками за поясницу, и задаёт свой темп, толкаясь под другим углом. Лиса вскрикивает, хватается двумя руками за его плечи, впиваясь ногтями в смуглую кожу, припадает ртом к чужой шее, вгрызаясь и подавляя стоны. Гоша болезненно выдыхает и ускоряется. А потом с улицы становятся слышны голоса. – Да это тот же самый дом, в котором мы семейство с тварью заперли, – говорит, судя по голосу, один из парней. – Ты уже забыл что-ли? – А-а-а, точно. Ну и шуму было с этой семейкой Аддамс, – смеётся в ответ второй. Гоша замирает, устремив широко распахнутые глаза в окно, он открывает рот, но не может вымолвить и звука от шока и неожиданности. За стенами живые люди. Однако Лиса будто бы внимания на это не обратила, продолжая двигаться и ударяя парня по плечу. – Ты чего остановился? – Ты не слышишь? Т-там... люди, – шепчет Гоша и наровит встать, но Лиса обхватывает ладонями его лицо и смотрит в глаза. – Ты заболел? – спрашивает девушка обеспокоенно, потрогав лоб. – Чего? – удивляется Гоша и указывает пальцем на открытое окно, чётко слыша удаляющийся смех. – На улице... Я слышал голоса. – Какие голоса, блять? – кидает взгляд на окно Лиса и в непонимании хмурит брови. – В голове что-ли? – Ты правда ничего не слышала? – Нет. Ты бредишь? – Я не... – парень поникает головой и проводит ладонью по лицу. – Пиздец. – Бывает, – пожимает плечами Лиса. Она устремляет взгляд в потолок, когда Гоша возобновляет движение, и выдыхает сквозь приоткрытые губы. Врать нехорошо, но ему пока рано знать о том, что эти люди непростые. Они хуже тех чудовищ, которые пожирают живых. 🔨🔨🔨 Утро начинается не с кофе, а с нахальных лучей солнца, которые слепят глаза и заставляют подниматься с мягкой кровати. Девушка разлепляет глаза и осматривает просторную комнату, однако не находит одной важной детали: рядом Гоши почему-то не оказывается. Она подрывается с места, быстро одевается и вылетает из дома, когда замечает его рюкзак на полу в спальне. Он не сбежал, хотя и повода для этого не было, но явно что-то произошло. Кровь в жилах стынет от осознания, что с ним может что-то произойти. Он же такой наивный, такой мягкотелый, такой... Так, стоп. Лиса встряхивает головой, отгоняя навязчивые мысли. Он мужик и в случае опасности будет пиздиться, что бубнить-то? Она огибает дом, проходит в левую сторону, к озеру, однако по пути его не застаёт. Затем она решается на отчаянный и весьма глупый шаг: кричит его имя как можно громче, но реакции никакой не следует. Только хрипение вдали. Лиса выругивается под нос и возвращается к дому быстрой поступью. Утомление от метаний и нервов настигает сильнее обычного. Но, видимо, по воле Божьей, на пороге дома она замечает Гошу. – Оу, а я уже хотел идти тебя искать, – поднимает со ступеньки Гоша и подходит к девушке, как вдруг она со всей силы даёт ему пощёчину. – Ты какого хера ушёл, ничего мне не сказав? – злобно восклицает девушка, а после хватает парня за руку и затаскивает в дом, громко хлопнув дверью. – Мне для проявления самостоятельности теперь нужно у тебя разрешения просить? Что за синдром мамочки? – держась за щёку, удивлённо спрашивает Гоша. – Да, блять, нужно, потому что ты постоянно творишь какую-то хуйню и вообще не можешь себе представить, что сейчас происходит в мире, – откровенно кричит девушка, активно жестикулируя. – Я не понимаю? Всё я прекрасно понимаю, что ты несёшь вообще? – повышает голос теперь и Гоша. – Да нихуя ты не понимаешь, раз пытаешься увязаться за каждым живым человеком. – А какую опасность могут представлять из себя живые люди?! – Ты вообще слышал, что эти твои живые люди говорили вчера? – Так, – на мгновение замолкает Гоша и отнимает руку от лица, – ты тоже слышала? – Слышала, – выдыхает девушка и возводит взгляд к потолку. – Прекрати быть таким наивным, я тебя очень сильно прошу. Люди сейчас опаснее ходячих. – Да почему? Лиса тихо матерится и хватается ладонью за волосы, оттягивая их назад. – Как ты думаешь, – начинает она после длительной паузы, – если в мире резко испарится правительство, а вместе с этим и любое наблюдение за нарушением правопорядка и преступлениями, то что будут делать люди? – То, что захотят, – несмело выдвигает своё предположение Гоша. – Да. А особо смелые захотят заполучить власть и устроить анархию, возомнив себя королями нового мира. – То есть, ты хочешь сказать, что... – Люди делают всё, чтобы выжить, это верно. Но вместе с этим некоторые выходцы пытаются построить своё государство на костях ходячих и неугодивших им людей, абсолютно забив на морально-нравственные ценности и некогда существующие законы. – Бандиты? – Вроде того. Гоша касается ладонью лба и тихо выдыхает, переваривая информацию. Отсутствие банданы его то ли умнее делает, то ли глупее, он не особо догоняет. Честно признаться, от этом он никогда бы не подумал. Однако один вопрос всё же постиг его недалёкую голову. – Откуда ты всё это знаешь? – Я сбежала от таких людей однажды, – шепчет Лиса, потупив взгляд в пол. – И поверь мне, они творят просто ужасные вещи. – Например? – отрешённо спрашивает Гоша. Лиса поднимает на него злой взгляд и не видит в его глазах ничего. В них пустота. И выглядит он так безразлично, будто ему плевать, узнает он ответ или нет. – Они убивают тех, кто не выполнил их приказы, насилуют женщин и совсем юных девушек, издеваются над детьми. Мне продолжить? – И ты... видела всё это? – всё так же отрешённо интересуется парень, опустившись на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. – И даже участвовала, наверное? – Да, видела, – поникает головой девушка. Поднять на него взгляд даже почему-то становится стыдно. – Но не принимала участие: у меня не хватило смелости выстрелить в человека. После этого меня хотели кинуть на крытую площадку и заставить сражаться с ходячими голыми руками, но мне удалось сбежать до совершения наказания. По правде говоря, я даже не знала о нём. Услышала от проходящих мимо моей комнаты парней об этом. – Твою мать, – шепчет Гоша, зарываясь лицом в ладони. – Я знаю, каково слышать такие ужасные вещи. Это... больно. Но, – она подходит к парню, опускаясь перед ним на колени, чтобы их лица были на одном уровне, – нам надо идти дальше. Впереди нас ждёт безопасность, помнишь? Гоша слабо кивает, заглянув в её глаза, в которых плескались уверенность и бесстрашие. Она быстро собираются и покидают дом, направляясь уже в другую сторону. Каждый думает о чём-то своём: Лиса о скором возвращении домой, а Гоша старательно переваривает всю полученную информацию. Сколько же всего этой хрупкой на первый взгляд девушке пришлось пережить? Парень чувствует накрывающую с головой вину за то, что не смог её уберечь, даже несмотря на то, что это физически было невозможно. Но всё равно эта вина долбит и долбит по вискам, сковывает сердце железными прутьями. Хочется кричать. Дело дошло до того, что хочется кричать. Чувства, которых никто, чёрт возьми, не ждал, дерут душу и сердце так, что хочется кричать. Докатился. Он кидает взгляд, полный сожаления, на её спину. Вчера он заметил на её предплечье шрам, совсем свежий, ему будто бы и месяца нет. Мысленно он даёт себе обещание проучить того, кто посмел её тронуть. «У меня не хватило смелости выстрелить в человека», – пульсирует слова Лисы в голове и не дают покоя. Она, такая боевая и храбрая девушка, не смогла спустить курок? Не особо верится, если начистоту. Но это ж как надо было сломать её, что она в итоге была готова пристрелить живого человека ради своей защиты? Эти уроды творят немыслимые вещи, и Гоше впервые становится страшно из-за того, что с ними могут вытворить живые люди с трезвой головой на плечах. Чудовища в мире безусловно есть. Люди. С каждым пройденным километром воздух становится горячее, солнце агрессивнее, вонь чётче, а ходячих, почему-то, больше. У Гоши обойма постепенно пустеет, силы у обоих уже на исходе, и надо бы срочно остановиться где-то, потому что рыжие цвета заката неспеша опускаются на населённые пункт, в который они забрели. Снова пусто, неуютно. Будто Сайлент Хилл, вот только для полной устрашающей картины не хватает непроглядного тумана. Лиса заворачивает в первый попавшийся супермаркет и тихой поступью исследует помещение, пока Гоша припадает плечом к косяку двери и осматривает улицу. Газеты, пакеты, бумажки летают от дуновения ветра, шурша по асфальту и разбавляя гнетущую тишину. Даже хрипения поблизости не слышно. – Ни черта, – разочарованно шепчет Лиса, вернувшись к парню спустя десять минут. – Только запрятанные запасы портящихся продуктов, но, видимо, кто-то не дошёл. – М-да, – усмехается Гоша. – Нам надо найти ночлег, – устало потирает глаза ладонью, после скользя ею ко рту, когда тот открывается в зевке. – Знаю, – кивает Лиса и оглядывается, встречаясь взглядом с ненавистными голубыми глазами, которые бы с удовольствием выколола. – Мы вам найдём, – громко смеётся неизвестный парень и оглушает девушку одним ударом. Гоша заряжает пистолет, успевает поднять руку, но его бьют прикладом по голове подошедший сзади человек, и он падает рядом с Лисой. Двое парней, стоящих над ними, злобно скалятся. Добро пожаловать в небытие, так сказать, лучшее место, в котором можно укрыться во время апокалипсиса. 🔨🔨🔨 Веки тяжело распахиваются по мере звонких ударов чего-то тяжёлого о железо. Девушка приподнимается с неудобной койки и оглядывает помещение, провонявшее запахом плесени и сырости. Будто бы тюремная камера: небольшая кушетка с продавленным матрасом и решётка, перекрывающая выход наружу, за которой стоит молодой человек, стуча ломом по железным прутьям и склонив голову к плечу. Его лицо озаряет лёгкая ухмылка, в глазах искристно танцуют бесы. – С пробуждением, Вета, – говорит парень, мягко (наигранно) улыбнувшись до зубов. – Извини, мы не успели принести тебе удобных подушек и новый матрас, но я надеюсь, что ты хорошо поспала. Лиса буравит тяжёлым взглядом русую макушку, мучительно медленно осматривая его с ног до головы. Он такие взгляды не любит и быстро срывается, отряпнув от решётки и щёлкнув пальцами для привлечения внимания кого-то за пределами видимости. В камеру сразу вваливаются два парня, которые подхватывают Лису и кидают её, будто бы никому ненужную вещь, к ногам босса. Он улыбается, завидев её на коленях, но та хочет подорваться, вскочить на ноги, потому что стоять перед ним на коленях равносильно тому, что показать свою слабость, однако на её плечи грубо давят, заставляя осесть. Голубоглазый смеётся и тыльной стороной лома поддевает подбородок девушки, поднимая её голову. Лиса дёргает головой, и парень садится на корточки перед ней. – Строптивая кошечка, – тянет парень и откидывает лом в сторону. – Как прошли все эти дни без меня? Скучала? – Пошёл нахуй, – тяжело дышит от головокружения Лиса и упрямо смотрит в его глаза. – Не, эта функция для тебя предназначена, Вета, – качает головой и заглядывает куда-то за её спину. – А твоя шавка ещё посапывает, кстати. – Где он? – дёргается девушка и оглядывается по сторонам, краем глаза задев соседнюю камеру. – В соседней камере спит. Я пока не стал его переводить в наши комнаты, не доверяю ему, – улыбается. – Тима, отпусти его, – шепчет Лиса. – Не называй меня так, – улыбка с его лица вмиг пропадает. – Тим, я очень прошу. – Не называй, блять, меня так, тупая ты мразь! По помещению эхом раздаётся звук звонкой пощёчины. Лиса разрабатывает челюсть и сплёвывает кровь, смешанную со слюной. Парень над ней подскакивает на ноги и отворяет решётку на соседней камере. – Её обратно в клетку, а этого тащите в главные комнаты. Будем пополнять наши ряды, – его губы трогает оскал, – а ещё выполним, в конце концов, некогда задуманное, раз блудная дочь к нам вернулась. Лиса вырывается, ругается, кричит, лупит двух парней, но её, словно пушинку, бросают на койку, громко смеются и покидают камеру. Она видит, как Гошу уводят, таща вверх по лестнице, и кричит до сорванного голоса, надеясь, что он очнётся и услышит её. Но он не слышит. Он укрывается от апокалипсиса. Она падает на колени, прислонившись лбом к переплетениям железных прутьев. Страшно даже представить, что они могут сделать с ним. Наговорят ему ерунды, а он, глупый, поверит, Лиса в этом уверена. Скажут, мол, а твою подружку сожрали, соболезнуем, держи ствол – грохни вот того мужика, он нам партию жвачек не подогнал. И он ведь... действительно может... Лиса трясёт головой и припадает спиной к стене. На языке осел металлический привкус крови, голова идёт кругом, боль бьёт по вискам, а на душе чёрные кошки скребут. Но несмотря на то, как ей хуёво, – она должна выбраться отсюда. Её взгляд потупляется в пол, изуродованный разводами. А есть ли смысл? Его ведь нет. Она умрёт в любом случае. Всё равно она никогда не дойдёт до дома, не почувствует тепло родных рук, не вздохнёт полной грудью чистый морской воздух, не ощутит его запах и прикосновения. Смысла ведь нет. – Ты чего такая кислая? Ты всегда такая, конечно, но сегодня особенно, – усмехается Гоша, ковыряясь палкой в костре. Пятый день, как они идут нога в ногу. Их остановка снова в тёмном лесу, в котором единственным спасением является тёплый огонь, разведённый у ног. – У тебя есть хоть какая-то цель, ради которой ты продолжаешь идти дальше? – тихо спрашивает Лиса, разглядывая острые языки пламени, которые отражались в её глазах. – Конечно, – уверенно кивает парень. – У всех людей есть цель, даже у тех, кто потерял всякий смысл жизни. Так, самоубийца просыпается однажды утром, чтобы повеситься; ребёнок идёт в школу, чтобы не получить пиздюлей от мамки; студент посещает занятия ради стипендии; мужик идёт на работу, чтобы заработать деньги; женщина вынашивает и рожает ребёнка, чтобы получить материнский капитал, – у нас у всех есть своя цель, пусть она не всегда логична, цивильна и правильна, но она есть. И люди делают всё, чтобы её достичь. Лиса склоняет голову к плечу и фыркает. Не верит, считает, что он не прав. Гоша смеётся. – Ну вот, например, какая у тебя сейчас цель? – спрашивает парень, разглядывая крошечный огонёк на конце палки. – Выжить. – А вот и нет, – задувает огонёк и улыбается, смотря на недоумевающую девушку. – Твоя цель – дойти до того места, в которому рвётся твоя душа, а моя – защитить и довести тебя до него. Лицо девушки теряет любую эмоцию. Она смотрит на парня отчуждённым взглядом и чувствует, как сердце пропускает удар, а по спине пробегает холодок. Ей слышать такие слова дико, потому что никто и никогда не делал чего-то для неё или ради неё. Это... приятно? Она отводит взгляд на костёр и чувствует, как горло разрывает от желания зарыдать в голос. – Пойду отолью, – поднимается на ноги Гоша, отряхнув джинсы от грязи. – Какая у тебя была цель до того, как ты встретил меня? – тараторит девушка, уставившись на парня, который остановился и обернулся на её голос. – Проснуться, – просто пожимает плечами, – чтобы бороться дальше. Проснись и борись дальше. Лиса утирает слёзы и оглядывает камеру в поисках хоть чего-то, что сможет освободить её отсюда. За пределами её скромной обители никого, что несказанно радует, но при это заставляет сделать фэйспалм от тупости этого поступка. Её взгляд цепляется за ржавый молоток, лежащий у соседней камеры. Она ухмыляется. 🔨🔨🔨 – Доброго утра, – неизвестный голос заставляет распахнуть глаза и мутным взглядом оглядеться вокруг. Гоша смотрит во все глаза на худого молодого человека с русыми волосами и голубыми, словно чистейшая вода в озере, глазами. Он тепло улыбается, склонив голову к плечу. Последние воспоминания врезаются в мысли, и парень резко дёргается, поднимаясь на удобном матрасе и прислоняясь спиной к стене. Боль в голове отзывается пульсацией, но он упрямо её игнорирует. Парень напротив него усмехается. – Где Лиса? – спрашивает Гоша охрипшим голосом и сразу прочищает горло. – Какая Лиса? – отвечает вопросом на вопрос незнакомец. – Девушка, с которой я был. Где она? – А... Вета, – тянет её имя, будто смакуя на языке, парень и толкает язык за щёку. – Она сейчас в камере в подвале. – Что она там делает? – злобно спрашивает Гоша, скомкав в пальцах плед, которым была застелена койка. – Отдыхает, – улыбка становится ещё ярче. – Блять, – срывается Гоша и налетает на голубоглазого, схватившись руками за ворот его футболки. – Какого хера вы так издеваетесь над ней, мрази? Она же девушка, хрупкое существо, которое просто не смогло убить человека. Так почему? Только глупец не догадается, кто эти люди и чего они хотят. Гоша сразу провёл параллели в своей голове, которая, к слову, всё ещё болит и изнывает, и понял, что к чему. Перед его лицом сейчас самые настоящие чудовища. Гоше позволяют лишь на мгновение прикоснуться к, скорее всего, боссу, а потом резко пригвождают к койке, вызывая у парня болезненный стон. – А ты хоть пытался в ситуации разобраться, дурень? – шипит сквозь зубы незнакомец, наконец, опустив уголки губ. – Она наверняка наговорила тебе всякого про то, что мы жестокие мрази, которые делают ужасные вещи, но ты бы поинтересовался, что натворила она. – Чем же таким она занималась, что вы выставляете себя святыми в сравнение с ней? – Ты пригрел на груди змею, парень, – неторопливо шепчет голубоглазый, приблизившись ближе к Гоше, будто бы говоря страшную тайну. – Вета очень умная девчонка, которая сделает всё, чтобы заполучить доверие, а после обернуть любую ситуацию выгодной для самой себя. Однажды она продумала очень крутой план, – его взгляд неспеша перебирается к потолку, голова откидывается назад в воспоминаниях о некогда произошедших событиях. – Мы тогда выбирались за очень важными медикаментами в пригород, а эта сука спёрла их и сбежала, прихватив оружие и еду с собой. Мы лишились чертовски важных вещей и из-за этого потеряли десятки людей. Это был последний шанс, последняя возможность спасти этих людей, – чужой голос предательски дрожит, заставляя Гошу сочувственно нахмурить брови. Только достойный лидер будет настолько сильно переживать за своих последователей. – То наказание, которое мы хотим осуществить, – пустяковое. Она его не заслуживает, – цедит парень. – А что Вета тебе рассказала про нас, интересно? – Что вы убиваете невинных и насилуете девушек, – без всякого интереса отвечает Гоша, потупив растерянный взгляд в ладони. – Хм, – безэмоционально усмехается, – ясно. Кому верить – решать тебе. – И что будет дальше? – после мгновений тишины спрашивает Гоша. – Я предлагаю тебе пополнить наши ряды, а вот с Ветой мы поквитаемся, – его лицо озаряет безумная улыбка, заставившая парня нахмуриться. – Впрочем, выбора у тебя особо нет. Не будешь же ты снова в одиночестве бродить без цели и сражаться с ходячими, отказавшись от нашей защиты и помощи? Гоша слабо кивает головой. – Ну вот и прекрасно, – тепло улыбается парень. – В общем, сейчас мы дадим тебе чистую одежду и возможность принять душ, а затем отправимся на поиск припасов. После того, как соберёшься, спускайся вниз, я встречу тебя у главного входа, – он поднимается на ноги и подходит к двери, но внезапно останавливается и оборачивается на Гошу. – Меня Мазай зовут, кстати. Два парня покидают небольшую комнатку вслед за голубоглазым, предварительно посоветовав выпить таблетку, лежащую на тумбочке рядом с койкой, и указав расположение одежды и душа. Гоша обхватывает ладонями лицо и утробно рычит в них, подавляя звук. Он будто меж двух огней, которые жаром опаляют кожу, заставляя её красными ожогами покрываться. Есть ли основания им верить? Нет, вообще никаких. Будет ли он делать то, что ему только что сказали? Да, определённо. Плевать ему хотелось на то, что было раньше, как ему приходилось выживать. К чёрту разговоры с самим собой, беспокойный сон и скудные запасы еды. У этих ребят уютно, тепло и пахнет едой. Пора начинать строить новую жизнь, а не бродить в поисках чего-то. Похуй, пляшем. Он осушивает залпом стакан воды, удивляясь её приятному послевкусию и отсутствию в ней мусора, и поднимается с нагретого места, закинув пахнущее кондиционером для белья полотенце на плечо и взяв в руки стопку с одеждой, которая тоже приятно пахла. Гоша будто бы проснулся в прошлом, в моменте, когда всё было в порядке, когда в доме была вода, душ, стиральная машина, кровать, удобные подушки, одеяла и опрятная одежда, еда, питьё и другие важные для жизни побрякушки. Невозможно. Парень покидает душевую кабину посвежевшим и очищенным от всех грехов будто бы. Он замечает зеркало и робко подходит к нему. В последний раз он себя видел, наверное, около месяца назад. Гоша касается пальцами впалых щёк, колючей щетины и отросших волос. Сильно его житуха помотала. На ногах оказываются кем-то уже явно поношенные, но опрятные берцы, на теле чёрные футболка и карго, на плечах камуфляжная джинсовка, волосы завязаны резинкой на затылке из-за отсутствия банданы под рукой. Он не знает, где её посеял, но потеря весьма печальная. Гоша бодро спускается по лестнице вниз, оглядывая большой по размерам дом. Судя по всему, это гостиница или дом отдыха, потому что на каждой двери висит номер, на полу расстелено ковровое покрытие, коридоры кажутся бесконечно длинными, а окна открывают вид на благоустроенные чащу и сады. Что ж, эти ребята выбрали просто потрясное место для проживания. Мазай, как представился тот неизвестный, действительно стоял у входа, покуривая сигарету (сигарету, чёрт возьми) и общаясь с кем-то из своих приближённых. Паренёк сразу же уходит, когда рядом оказывается Гоша, которого Мазай приветствует улыбкой. Мимо голубоглазого проходят люди и кивают ему, приветствуя. Видимо, он главарь и пользуется тут уважением, раз перед ним склоняют голову даже взрослые мужчины, коих тут навалом. Главный выход из гостиницы открывает вид на прекрасный сад, в котором кропотливо трудятся женщины и девушки, где-то бегают маленькие дети, либо играя друг с другом, либо помогая своим матерям и сёстрам. Непривычно видеть столько людей в одном месте в такое время. Он с начала всего этого пиздеца увидел человека буквально только один раз, а тут их под сотню. Живые люди кажутся чужими. Мнение и жизнь Гоши с определенного момента кардинально изменились. Если раньше человек бы вызвал у него восторг и счастье, то сейчас ему хочется спрятаться и никого не видеть. – Ну как тебе? – спрашивает Мазай, бросив окурок на землю и растоптав его ногой. – Неплохо, – односложно отвечает парень, коротко кивнув. – Спасибо за помощь. – Да я тебя умоляю, – смеётся голубоглазый, – это был мой долг. Ты не голоден? – Чертовски. – Замечательно, пойдём я тебе бутербродов зафигачу, – улыбается Мазай, похлопав Гошу по спине. Бутерброды. Сейчас это звучит как блюдо в дорогущем европейском ресторане. – А как тебя зовут, кстати? – между делом спрашивает Мазай, встав перед холодильником и по очереди вытаскивая продукты. Гоша во все глаза смотрит на кухонный гарнитур и мысленно уговаривает себя не удивляться всему так явно, чтобы не показаться идиотом. Он говорит своё имя и продолжает наблюдать за тем, как босс разделывает колбасу, хлеб и сыр. У него очень много вопросов. – Откуда у вас всё это? – спрашивает всё-таки Гоша, подняв взгляд на парня. – Есть хорошие связи с людьми, которые всё это имеют, – Гоша хочет спросить, не болят ли у голубоглазого щёки от постоянной улыбки, но сдерживается. – У нас много людей, о которых нужно заботиться, и мы стараемся сделать всё, чтобы они ни в чём не нуждались. «И как она могла сказать, что они творят ужасные вещи? Милейшие люди», – мелькает мысль в голове, заставляя нахмуриться. Перед ним появляется тарелка с бутербродами, на которые парень сразу налетает, набивая щёки. Мазай усмехается и садится напротив, с каким-то отцовским умилением наблюдая за трапезой Гоши. Когда он заканчивает (а заканчивает он спустя минуту), то вытирает рукавом рот и поднимается на ноги. Готов к труду и обороне, короче говоря. Мазай провожает Гошу к какому-то сараю и знакомит с парнем, который прислонился к дверному косяку и смотрел с равнодушием на подошедших. – Это Тима Валюк, он подкинет тебе оружие, – разъясняет Мазай, похлопав Гошу и по плечу. – Выбирай с умом, а ты, – указывает пальцем на Тиму, – помоги ему. Валюк кивает и, поковырявшись какое-то время в ящиках и шкафчиках, выносит из сарая автомат M4. Гоша осторожно касается пальцами рукояти и принимает его в свои руки. Мальчишеское счастье держать такое в своих ладонях. Он тянет восторженный звук и разглядывает оружие со всех ракурсов, вызывая смешок у Тимы. – Помянем молодого, у него сейчас инфаркт будет, – смеётся Валюк и вешает на плечо снайперскую винтовку. – А это... – указывает пальцем Гоша за спину парня, раззинув рот. – Да. – Охуеть. Тима снова усмехается и провожает Гошу к пикапу. Ебаный шашлык, у них даже сраная тачка есть! Там их уже поджидают Мазай и ещё двое парней, которых Гоша до сего момента не видел. Когда голубоглазый видит остальных подошедших, то даёт приказ отправляться. За руль садится Валюк, рядом с ним на пассажирском размещается Мазай, а остальные пристраивают свои задницы на узких лавочках в открытой части пикапа. Гоша знакомится с двумя парнями, пожимая им руки и узнавая о том, что их зовут Егор и Рома. Эти двое даже чем-то напоминают его самого. Когда-то. Жаль, что сейчас он не может точно так же беззаботно улыбаться и ни о чём не думать. Мысли лишь об одном человеке делают нас чертовски слабыми. Дорога длинной не оказывается, они останавливаются у какого-то дома спустя полчаса езды. Гоша спрыгивает на землю и осматривает территорию, шагая за парнями. Мазай подходит к двери, настукивает определённый ритм, и дверь отворяется неизвестным мужчиной. Тот выходит наружу, преждевременно взяв в руки картонную коробку. – Всё, что есть, – говорит мужчина, пихая коробку в руки Егора и сразу же намереваясь открыть дверь и скрыться в стенах родного дома. – Эй-эй, не спеши ты так, – говорит Мазай, выставив руку вперёд и приграждая путь мужчине. – Сначала мы посмотрим и оценим. Егорка, открывай. Егор небрежно открывает коробку и передаёт её боссу, и тот, перед тем как принять в руки коробку, щёлкает пальцами. После щелчка рука Ромы, словно крыло падшего ангела, взмывает вверх и прислоняет дуло пистолета к виску мужчины, заставляя его замереть на месте и испуганно буравить взглядом Мазая. Но тот лишь усмехается и с интересом рассматривает содержимое коробки. Гоша прищуривает глаза и хмурит лоб. – Здесь не хватает десяти пачек, – говорит босс мужчине, покачав головой в знак полного разочарования. – Ну где я тебе ещё достану? Я сказал уже: всё, что есть, – возмущается мужчина и замолкает, чувствуя, как напор на виске усиливается. – Из-под земли достанешь, – вмиг посерьёзнев, отвечает Мазай и бросает коробку на землю. – Даю неделю. – Сопляк, ты меня слышал вообще? – закипает мужчина. – Я же тебе, блять, сказал, что у меня нет больше ничего, а если у меня нет, значит... – Гоша, подойди-ка, – перебивает гневную тираду Мазай, устремив свой взгляд на парня. Гоша медленно подходит к боссу, останавливаясь напротив мужчины. – Пристрели его. У Гоши сразу в горле пересыхает, сердце на мгновение будто бы замирает, а тело окатывает неприятная мимолётная дрожь. Он искренне надеется, что ослышался. Пристрелить живого человека вот так просто? Типа направить на него дуло и спустить курок? Он делал так только с ходячими, и то через боль и силу, а сейчас перед ним живой человек, который может мир с колен поднять и помочь восстать ему из пепла. – Я... я не смогу... я не буду, – шепчет Гоша, отводя взгляд от испуганных глаз мужчины. – Ты сможешь. Просто нажми на курок. – Я не могу, – продолжает будто в бреду шептать он. – Это же живой человек, чёрт возьми. – Люди – чудовища, Гоша, – на ухо говорит ему Мазай. – А чем меньше чудовищ, тем больше добра в мире. Так убей одно из чудовищ, чтобы приблизить мир к исцелению. Стреляй. Он чувствует, что сходит с ума, потому что в голове пластинкой заедает стреляй. Он дрожащую руку, удерживающую М4, поднимает, дуло останавливает на уровне лба мужчины, что дрожал от страха, умолял его пощадить и начинал рыдать от осознания неминуемой смерти, и не понимает, что вообще делает. Палец нежно оглаживает курок, но нажимать на него не торопился. Внутренности комкает от боли и сожаления. Мужчина закрывает глаза, будто бы прощаясь со всеми, кого знал, прося прощение и здороваясь с Богом. Гоша тоже закрывает глаза и извиняется одним губами. На глазах выступают слёзы. Тихую улицу пригородных домов оглушает выстрел. 🔨🔨🔨 – Эй, куколка, положи это на место, – говорит вошедшая шавка Тимы, натянуто улыбнувшись и подняв ладони в сдающимся жесте. Оружия у него нет. Вот придурок. Лиса улыбается здоровым уголком губ и смотрит исподлобья на парня обезумевшим взглядом. На голове вихрь из волос, в руке зажат молоток настолько крепко, что костяшки побелели, одежда в некоторых местах порвана и испачкана. За её спиной валяется разбитый в ничто замок, решетчатая дверь открыта настежь. – Положу на место только тогда, когда ты мне скажешь где парень из соседней камеры, – спокойно говорит Лиса, мучительно медленно подбираясь к парню, который наровил сорваться вон. – Убежишь – догоню. И снова на её губах расцветает ухмылка, полная безумства. Парень припадает спиной к закрытой двери, обхватив ладонью ручку. Лиса продолжает на него идти. – Он с боссом уехал на поиски припасов, – честно отвечает парень, сильно испугавшись. – Благодарю. А теперь, будь добр, уйди с дороги, – говорит Лиса, перехватив молоток поудобнее. – Ты же обещала... – В этом проклятом месте, где все лгут, мне не хочется обещания сдерживать. Она с разбегу налетает на парня, сразу острой частью молотка ударяя парня по виску. Тот успевает выставить руки вперёд, притормаживая девушку, из-за чего удар вышел неглубоким, однако она не сдаётся и продолжает со всей силы и с некоторым отчаянием вгонять остриё в череп, чётко попадая по голове и выбивая из его уст вопли. Он пытается прикрыть голову руками, и Лиса попадает аккурат по пальцу, из-за чего тот ломается, и громкий крик раздаётся по помещению. Парень падает на пол, замершим взглядом смотря в стену напротив. Кровь хлещет из его многочисленных ран, нимбом расползаясь вокруг его головы. Лиса наседает сверху и продолжает бить, вдыхая запах уходящей жизни и крови. Она помнит этого мудака: он позволил себе слишком много однажды, изнасиловав близкую подругу Лисы, которая сейчас кормит червей глубоко в недрах земли. Раньше у неё не получилось отомстить из-за дикого страха и желания убежать как можно дальше, а сейчас она смогла отправить его в последний путь. Она вскакивает с парня, откинув молоток как можно дальше и касаясь кровавыми пальцами своего лица. Она убила живого человека. Её горло непроизвольно издаёт вскрики и стоны, полные страха и отчаяния, глаза наполняются жгучими слезами. Отомстила за подругу и за всех девушек, которых этот парень когда-либо касался. Такие мрази должны гореть заживо и умирать самой мучительной смертью, но почему же так стыдно и страшно? Прежде всего она убила человека, и только потом мудака. Эта вина останется с ней на всю жизнь и будет червём пожирать её изнутри. Лиса даёт себе время отдышаться и придти в чувства, а после уходит прочь, вспоминая расписания дня у Тимы. Окей, если они уехали на поиски, то скорее всего сейчас все сосредоточены на своих рабочих местах. Большая часть народа всегда в саду, мужчины в сараях и в главном корпусе гостиницы. В общем-то, она может проскочить незаметной, однако это всё равно очень рискованно. Она очень тихо и медленно покидает неизвестный доселе, кажется, подвал и выходит на улицу, пробираясь по стене главного корпуса. Ей всего лишь нужно покинуть территорию и скрыться в лесах, больше ничего, но было бы благоразумно нарыть оружие. Молоток бы точно не спас, поэтому придётся найти что-то ещё. Взгляд цепляется за приоткрытую дверь сарая Валюка, и Лиса буквально бьёт счастливый клич про себя. Она прокрадываются внутрь, берет первый попавшийся пистолет, захватывает нужные патроны (спасибо Тиме за то, что когда-то учил всей это оружейной бурде) и как можно быстрее убегает прочь, останавливаясь только в густой роще. Её действительно никто не заметил? – Кажется, ты заблудилась, Вета. Блять. 🔨🔨🔨 Дежавю. Её снова швыряют, словно не нужную никому вещь, в ту же самую камеру, и над ней возвышаются, показывая мнимое превосходство. Она буравит злым взглядом Тиму, дерётся и даже заезжает кулаком по его скуле, рычит и орёт бешеным зверем, но её сдерживают и не позволяют вырваться, а после вообще дают звонкую пощёчину. Она успокаивается, опустив голову и разглядывая капли собственной крови, капающие на бетонный пол. Тима просит парней выйти и остаётся с девушкой наедине, опустившись перед ней на корточки. – Ты так отчаянно хочешь умереть? – спрашивает Тима. Его нежный голос мягко оседает на барабанных перепонках, однако Лисе от него только блевать хочется. – Я так отчаянно хочу жить, – тяжело дыша, охрипшим голосом сообщает девушка. – Хотела бы жить, перестала бы выпускать свои коготки. Ты же меня знаешь, отрублю вместе с лапами, – шепчет голубоглазый, размазывая пальцем кровь по её лицу. – Отпусти нас, – умоляет она, ощутив бегущие дорожки слёз на своих щеках. – Умоляю. – Он настолько дорог тебе? – Настолько, – шепчет она в ответ, шмыгая носом. – А ты ему? Лиса округляет глаза, уставившись на лицо Тимы, который легонько улыбнулся. Она ведь не знает ответа. – Вот и я не знаю, – словно прочитав ее мысли, говорит Тима. – Наверное, если бы ты была ему дорога, он бы не стал сегодня убивать человека по одному лишь приказу, – продолжает Мазай, перемещая руку с её лица к корням волос. Лису будто окатывают ледяной водой. – Хотя, чего это я? Вы друг друга стоите в этом плане, – заинтересованный взгляд сменяется прищуром, а лицо искажает гримаса злости. – Его кровь будет вечно на твоих руках. Тима говорит совершенно про другого человека, однако Лиса почему-то думает про Гошу. Пальцы Тима сжимают в руке волосы девушки, больно дёргая и приближая её лицо ближе к своему. – Ты убила моего товарища и хочешь убежать в закат под руку с человеком, который от тебя как можно быстрее хочет отделаться? – кричит Тима и ударяет девушку головой об стену с размаху. Она вскрикивает и слабо хватается ладонями за его руку, но хватка становится только крепче и больнее. – В твоём стиле, я оценил. Он бьёт её ещё раз, а после брезгливо откидывает на койку животом вниз. Тима выпрямляется, расстёгивает ремень, а после и ширинку, вставая на колени на койке позади Лисы. Он грубо срывает с неё одежду, сплёвывает на руку, размазывая слюну по возбуждённому члену, и проникает в её тело резким толчком. Лиса вопит до сорванного голоса, размазывает слёзы вперемешку с кровью по своему лицу, до побеления костяшек держится за края койки и зовёт его на помощь глубоко в своих мыслях. Парень втрахивает её с упоением в грязный матрас, кайфует от узости и жарa её тела, по которому до жути изголодался, и пошлых ударов тел друг о друга. Лиса какое-то время отзывается болезненным мычанием, а после затихает, потеряв сознание от боли. Добро пожаловать в небытие, так сказать, лучшее место, в котором можно укрыться во время апокалипсиса. 🔨🔨🔨 Гоша видит на своих руках кровь. Она полностью покрывает собой естественный цвет кожи, стекает буквально рекой к локтевому суставу, окрашивая рукава футболки в красный, капает на землю, и бьёт металлическим запахом в нос. На самом деле его руки абсолютно чисты, даже грязи нет, но он чувствует и слышит этот текущий звук. Он зажимает ладонями уши и вертит головой из стороны в сторону. А если у него была семья? Из глаз снова вырываются слёзы, и Гоша, будто бы подстреленный на поле боя, падает на колени, прижимая кровавую ладонь ко рту и больно вгрызаясь в плоть зубами. Боль должна отрезвлять. Но не помогает. Его кровь будет вечно на твоих руках. Гоша припадает спиной к стене в ванной комнате и срывается на глухие рыдания. Невыносимо изнывает душа, а ведь ему не должно быть стыдно, потому что он был всего лишь пешкой. Убил Мазай, просто чужими руками, но тот продолжает улыбаться и заниматься обычными делами, а Гоша сидит, как депрессивный школьник, в ванной и рыдает. И ведь даже непонятно, что на него, чёрт возьми, нашло. Чёрная магия? Звёзды сошлись? Полярная звезда погасла? Неизвестно, блять, но факт остаётся фактом – он человека живого убил. Мазай предполагал, что Гоше станет легче, если он расскажет о том, что тот мужик до наступления апокалипсиса совращал и насиловал школьниц, и убить его давно надо было, однако Гоше стало лучше только на процентов пять, не более. Прежде всего он убил человека, и только потом мудака. И эти мысли давят, давят, давят. В дверь раздаются два коротких стука. Гоша быстро вытирает слёзы и поднимается с пола, открыв дверь и шмыгнув носом. На пороге стоит Валюк, который всё таким же равнодушным взглядом окидывает парня. – Ты хули тут завис? Мне отлить надо, – говорит Тима, оглядев Гошу с ног до головы. – Извини, – бурчит Гоша и выходит из ванной комнаты. – Проходи. – В первый раз всегда страшно и больно, – внезапно говорит Тима, не сдвинувшись с места. – Но тебе следует запомнить, что мы лишаем жизни только хуесосов, которые не заслужили жить в принципе. – Но они же прежде всего люди. К чему эта справедливость сейчас? – Я не знаю, – честно отвечает Тима, поникнув головой. – Однако когда я застрелил убийцу моей сестры, я понял, что такое освобождение, и не собираюсь отступать. Тима скрывается в ванной комнате, а Гоша вглядывается в стену. Лучше ему не стало. Лишь сильнее захотелось сбежать отсюда. – Эй, ты как? – постучав и сразу же войдя в комнату, спрашивает Мазай обеспокоенно. – Уже лучше, наверное, – отвечает парень. – Что у тебя с лицом? – задаёт вопрос Гоша, осмотрев расцветающий синяк на скуле. – Небольшой конфликт, – пожимает плечами босс и проходит внутрь комнатки, в которой стояли две односпальные кровати с тумбочками по бокам и небольшой комод, а также отдельная ванная комната. Стандартный гостиничный номер. – Ты хочешь поговорить об этом? – Нет, спасибо, – говорит Гоша, покачав головой в отрицании. – Я могу спросить кое-что? – Угу, – кивает головой Мазай, – что угодно. – Что вы собираетесь делать с ней? – Хм, – усмехается парень, устремив взгляд в окно. За окном постепенно сгущается тьма. – Хочу устроить бои без правил, – лицо озаряет безумная ухмылка. – Ты хочешь увидеть её? – А можно? – Да, никаких проблем. Ты уже показал свою преданность нам, а ведь прошёл всего один день. Я в тебе не сомневаюсь, – улыбается Мазай и кивает вышедшему из ванной комнаты Валюку. Он кивает боссу в ответ и падает на свою койку, подложив под голову руку и взяв со своей тумбы книгу. Блять, даже грёбаные книги они используют в правильных целях, а не для розжига. – Она в подвале слева от главного входа. Заходи, когда будет удобно. – Хорошо, спасибо, – бросает Гоша и проводит ладонью по лицу. – Ну ладно, доброй ночи, парни, – говорит Мазай и покидает комнату, мягко улыбнувшись. Гоша ложится на кровать и устремляет взор на потолок, с головой погружаясь в навязчивые мысли. Спустя час Тима убирает книгу, сбрасывает с себя одежду и засыпает, слушая стрекотание насекомых и тихие похрипывания откуда-то издалека. Гоша выключает свет (да, к слову, и блядское электричество у них тоже есть) и старается уснуть, даже погружается в дрёму, но мысли упрямо не дают никакого покоя. В голове раздаются флэшбеки его сегодняшнего убийства, эти умоляющие о пощаде глаза, слёзы и дьявольский шёпот, приказывающий выстрелить. Он сильно жмурится и встаёт с кровати, покидая их с Валюком скромную обитель. Уличная прохлада отрезвляет, воздух приятно проникает в лёгкие и расползается по всему организму, даже мысли очищая. Гоша смотрит в небо, разглядывая яркие звёзды и пересчитывая созвездия, а после взгляд соскальзывает в левую сторону от главного входа в гостиницу. Он вдыхает воздух полной грудью, не спеша выдыхает и уверенной поступью шагает в сторону подвала. Запах сырости буквально бьёт под дых после приятной свежести, но он всё равно спускается вниз по лестнице и пытается разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Хоть бы свечку или фонарик прихватил. Гоша исследует стены ладонями и натыкается на старческий выключатель, благодаря которому загорается лампочка, висящая на проводах и периодически мигающая. Он проходит к самой дальней из трёх камер, вслушиваясь в звуки своих шагов и дыхания и параллельно рассматривая по пути другие камеры. Они оказываются пустыми, а вот третья во всей красе демонстрирует сидящую на полу девушку, прислонившуюся к стене и откинувшую голову назад, соприкасаясь затылком с холодом стены. Рука перебирает ткань его банданы, повязанной на левой ладони, одна нога согнута в колене, а другая выпрямлена. Она переводит ленивый взгляд на подошедшего, но равнодушие глубоко в глазах сменяется удивлением и неверием, когда она понимает, кто её навестил. Лиса подскакивает на ноги, приложив к этому довольно много усилий, и припадает к решётке, ухватившись за прутья руками. Её грудь тяжело вздымается, дыхание сбивается. Она очень счастлива видеть его здесь и сейчас живым и здоровым. – Это же Мазай сделал? – спрашивает Гоша, подбородком указывая на внешний вид девушки. Лиса слабо кивает в ответ и прислоняется лбом к решётке, постыдно склонив голову. Гоша держит довольно крупную дистанцию между ними, но сердце заходится в бешеном ритме, заставляя его подойти ближе, однако он (пока что) не поддаётся. – Он трогал тебя? – продолжает Гоша, смотря на Лису и медленно моргая. – Да, – дрожащим голосом отвечает Лиса и крепче сжимает в руках прутья. У Гоши руки сжимаются в кулаки, желваки на челюсти приходят в движение. Чувство собственничества просыпается в его груди и заставляет испытывать тупую агрессию. А затем накатывает жалость и боль из-за того, что он не смог её защитить, не оказался рядом. Снова это тупое сожаление. Лиса поднимает взгляд на парня и приближается к нему, несмотря на препятствие в виде решётки. – Давай сбежим, – внезапно шепчет Лиса, – умоляю. – Ты хочешь сбежать со мной отсюда? – усмехается Гоша. – Тебе снова хочется сбежать и сделать этим людям только хуже? Некоторое время Лиса молчит, нахмурив брови, а после безэмоционально ухмыляется и качает головой. – Ну конечно. Тебе явно лапшу на уши навешали, чтобы заставить тебя ненавидеть меня, – говорит девушка, шмыгнув носом. – И ты им поверил. – Я тебе поверил, – отвечает Гоша и подходит к решётке ближе, – а не им. – Почему? – Не знаю, – его пальцы осторожно касаются её рук, омытых кровью. – Я просто верю только тебе. И он снова это делает: заставляет её реветь, как маленькую девочку. Она снова лбом утыкается в железные прутья и срывается на глухие рыдания. Гоша наклоняется к ней и осторожно касается губами её макушки сквозь отверстия в решётке, прислонившись виском к железным переплетениям и продолжая поглаживать её руки. Их разделяет всего ничтожная клетка, и он сделает всё, чтобы она, словно птица, вспорхнула своими крыльями и улетела в свой собственный рай. – Мы уйдем отсюда, я обещаю тебе. Завтра, когда случится твоё наказание, – шепчет Гоша, разглядывая массивную дверь, ведущую на выход из подвала. – Я буду рядом и помогу тебе. – Зачем ты всё это делаешь? Почему ты продолжаешь рисковать своей жизнью ради меня, когда можешь остаться здесь и быть в полной безопасности? – рыдает в голос и спрашивает Лиса, не поднимая головы. – Будущее без тебя – это мир без цвета, наполненный однотонным холодом. А я хочу видеть и различать цвета, и чувствовать тепло твоего тела рядом, – отвечает парень, отлипнув от решётки и осторожно касаясь пальцами её подбородка, чтобы приподнять её голову и увидеть заплаканное лицо. – Всё, что я делаю, я делаю ради тебя. Он совсем невесомо целует её губы, прикасается губами ко лбу, стирает слезу с её щеки и покидает прогнившие стены подвала, оставив её в одиночестве. Это первый и последний раз, когда он оставляет её одну. 🔨🔨🔨 – Проснись и пой, пташка, сегодня твой звёздный час! – громко говорит Тима, войдя в подвальное помещение и останавливаясь напротив камеры Лисы. Он сразу открывает замок на решётке ключом и указывает пальцем на девушку, чтобы парни подошли и вынесли её наружу, однако она отталкивает обоих и идёт вперёд самостоятельно. Мазай бросает ей что-то вроде "Ты такая красивая", плотоядно ухмыльнувшись, и шагает впереди неё, приказав парням идти сзади и бдить в случае чего. На небе постепенно расплывается в красках солнце, на улицы оседает прохлада и влага, наступает вечер. Они проходят к выходу с территории гостиницы, что была огорожена высоким сетчатым забором, и останавливаются у калитки. Внезапно Тима достаёт откуда-то острый нож и полосует несколько раз руки Лисы. Из её горла вылетают вскрики, а из ран торопливыми потоками бежит кровь. Её выталкивают наружу и закрывают прямо перед носом калитку. – Ужин подан, – как можно громче кричит Мазай, махнув рукой. Слышится громкий лязг цепей. Кажется, спускают собак. Раздаётся душераздирающее хрипение нескольких тональностей. А, нет, ходячих. Лиса с испугом смотрит на Тиму, который улыбается с танцующими искрами азарта в глазах и шепчет: Беги. И Лиса срывается прочь. У неё нет ничего, что помогло бы защититься, вообще ни черта, поэтому единственный выход, действительно, бежать. Она не смогла бы выжить в любом случае. Убежать бы могла, но остаться в итоге в живых – нет. Но есть спасение и шанс, которые ждут её где-то в лесной чаще. За ней мчатся четверо ходячих на безумной скорости, расталкивая друг друга и хрипя. Кажется, они обратились совершенно недавно, раз такие резвые и не имеют никаких разложений на теле. Перед глазами Лисы мелькает лишь только зелень, она петляет по дорожкам совсем недалеко от гостиницы, о чем попросил её Гоша, и ощущает, как силы стремительно покидают её. Ослабев, она задевает ногой ветку и падает на землю, разобрав локоть в кровь. За ней сразу же поспевает один из ходячих, набрасываясь на неё и желая сомкнуть зубы на коже шеи, однако Лиса успевает схватить так удачно лежащую рядом увесистую палку и со всей оставшейся силой ударить зомбаря по голове. Тот отлетает в сторону: ей удалось пробить череп. Она сразу же намеревается встать, но её хватает уже второй ходячий за ногу, приближаясь к оголённой коже зубами. Лиса замахивается палкой, однако руки вмиг становятся будто бы из ваты сделанными, и спокойную тишину леса разрушает её громкий крик, полный боли. Раздаётся выстрел, и ходячий выдыхает последний поток воздуха из лёгких, оставаясь пригвождённым к земле. Остальные двое тоже оказываются застреленными спустя пару мгновений. Гоша подлетает к Лисе, берёт её на руки и убегает как можно дальше от сетчатых ворот. Он останавливается только тогда, когда ноги начинает забивать, а в горле пересыхает. Лиса в его руках мечется и просит поставить её на землю. Гоша оценивает обстановку и ставит девушку на ноги, обеспокоенно вглядываясь в её лицо и слушая сумасшедшее биение своего сердца. – Меня укусили, – шепчет она, в подтверждение своих слов кивая. Гоша же в ответ наоборот мотает головой из стороны в сторону, испуганно посмотрев на её ногу. – Меня укусили, Гоша. Она задирает ткань джинс наверх и оголяет кровоточащий полукруглый укус, демонстрируя его Гоше. Он падает перед ней на колени, в неверии разглядывая рану и в отчаянии прикусывая ребро дрожащей ладони. На его плечах висит дробовик, в руке зажат М4, на плечах увесистый рюкзак... И неужели всё это зря? – Ты должен убить меня, – продолжает шептать Лиса, подняв его голову двумя руками. – Ты должен выстрелить, слышишь? Стреляй. – Нет, – на выдохе отвечает Гоша так же тихо. – Н-нет, нет-нет, я не смогу, пожалуйста, не заставляй меня это делать. – Ты должен, – говорит она, будто бы в бреду, так же опускаясь на колени. – Малыш, – сморгнув непрошенную слезу и аккуратно касаясь его щёк ладонями, шепчет девушка, – просто, – возводит его руку выше, заставляя дуло зажатого оружия упереться в её лоб, – нажми на курок. – Я не могу, – дрожащим голосом говорит Гоша, глотая слёзы. – Я не смогу сделать это. Я н-не могу убить тебя. – Ты же не хочешь умереть от моего безумства? – Я уже умираю от твоего безумства. Лицо Лисы искажается в рыданиях, она опускает его руку и касается его губ своими. Они в этом поцелуе делят всю боль, отчаяние и ищут спасение, забываясь в своих чувствах и убегая от реальности. Их слёзы смешиваются воедино, руки разгуливают по чужому лицу и зарываются в волосы. Там, сзади них, в прошлом, столько испытаний и боли, сейчас они вместе прижимаются друг к другу как можно теснее, защищая, а там, впереди, в будущем... Ни черта нет. Тьма. Пустота. Смерть. И с этой мыслью свыкнуться не получается. Он ведь хотел красок и тепла, но в итоге получит даже не бесцветный мир и холод, а мрак и пустоту. Он чувствует грудью удары её сердца и старается отпечатать их в памяти навечно, ещё и её губы, прикосновения, запах, страсть, гордость, мудрость, голос и хищную изящность. Это крышесносное "малыш". Его сердце и душу ломают, крошат, превращают в осколки. Она ведь была единственным спасением и смыслом, а сейчас ему придётся убить самое дорогое в своей бессмысленной жизни, вырвать из груди сердце и наступить на него, превращая в бесформенную массу. Каково это, когда тебя лишают смысла жизни? Больно до такой степени, что лучше бы тебя заживо сожгли на костре. Она отрывается от его губ и заглядывает в его глаза. Он видит, как глаза её покрываются пеленой, кожа становится бледнее, а взгляд опустошается, теряет понимание происходящего и смысл. – Я люблю тебя, – слетает с её побледневших губ. Она несколько раз моргает и опускает голову, оказавшись под влиянием иного разума. Его тело содрогается в нервных конвульсиях, он прижимает её тело к себе, мягко поглаживая по голове и нашёптывая что-то на ухо. А потом она резко пробуждается в новом теле и начинает мотать головой из стороны в сторону, вырываясь из хватки тёплого тела и пытаясь ухватить его лакомый кусочек. Гоша отталкивает её, подскакивает на ноги и сразу же целится из автомата аккурат в её голову. Она, дезориентированная, не успевает даже подняться, как отправляется в самый последний путь. – Я тоже тебя люблю. Он откидывает автомат на землю и зарывается лицом в ладони, издавая истошный вопль. 🔨🔨🔨 Яркие лучи солнца пробираются сквозь зелёную листву, падая на утреннюю росу и заставляя её блестеть, словно рассыпанные на траве жемчужины. Тёплый воздух окутывает девушек и детей, что трудятся с утра пораньше ради красоты и пользы домашнего сада. Мазай выходит на крыльцо главного входа с чашкой горячего чёрного кофе в руках и улыбается, встречая новый день, полный стремления к созданию нового мира. Мимо проходящие парни и мужчины кивают боссу в знак приветствия, и он охотно улыбается и кивает в ответ. Идиллия, о которой он всегда мечтал. Однако этой идиллии мешает внезапно раздавшийся истошный крик со стороны чащи и последующие надрывные хрипы, что прозвучали будто бы в ответ этому воплю. Из лесных зарослей неспеша выходит огромная орава ходячих во главе с человеком, который был весь покрыт чёрной кровью зомбаря. Своих ходячие не трогают, на запах чёрной крови они не реагируют. Он останавливается напротив калитки, вышибая её ногой и заходя внутрь, как к себе домой. Парень снова громко кричит, заставляя ходячих метаться из стороны в сторону и налетать на всё, что попадалось на их пути. Чашка падает и разбивается вдребезги, знаменуя начало хаоса. – Целомудрие – одна из немногих вещей, которая сможет сохранить порядок и гармонию в мире, – говорит Гоша, проводя ладонью по нижней части лица и чёрную кровь размазывая. – Жаль только, что я его растерял. Под чёрной гущей на губах расплывается ухмылка.