Часть 1

Эта мысль появилась так внезапно, что Пятого словно током ударило. Он вздрогнул, и вспышка фотокамеры ослепила его. — Номер Пять! — Грозно пронёсся по комнате голос Реджинальда, который даже не повернулся к нему, — ещё один кадр! Тут уже Пятый смог совладать с собой, фотография вновь получилась на ура. Как всегда они собираются в гостиной на радость репортёрам каждые две недели. Довольно редко, мальчик даже забывал об этом. Также случилось и в этот раз: он вышел из комнаты и моментально забыл, что там сейчас происходило пару секунд назад. Только вот, та самая мысль не покинула его. Она как будто приняла человеческую форму и постоянно следовала за Номером Пять, страшно пугая его. Он постоянно оборачивался, думая, что слышал чьи-то шаги позади. Глаз начал дёргаться, когда он почувствовал как кто-то как будто ударил его по голове палкой. — Ты кого-нибудь видишь? — Пятый резко хватает Клауса за плечи и пристально смотрит на него. Номер Четыре, как обычно, немного потупив, и не до конца поняв, что от него хотят, произнёс: — Вон там девочка лет семи из Греции… Или Рима… Пятый, цокнув, оставляет старшего брата одного. Затем Мысль приобрела голос. На каждом задании, на каждой тренировке или лекции, она рядом, чтобы навязчиво продолжать шептать ему одно и то же. У мальчика на висках начали выступать вены, как же он хотел заткнуть этот голос в своей голове. — Пять? — Бен оторвался от книги, недоумевающие глядя на мальчика, которого трясло, — ты заболел? — Нет, — Номер Пять закатив глаза, пытаясь дать младшему брату понять, что вот он, в таком раздражительном настроении, как всегда. Но притворство тоже не выход. Мысль осязаема. Она пыталась задушить его. При чём не один раз. — Пять, — Ваня осторожно взяла его за руки, — что случилось? — Ты о чём? Довольно глупый вопрос, учитывая, что мальчик пару недель сам приходил к сестре, а не наоборот. Ваня, судя по всему, не хотела об этом говорить, потому что ей хотелось верить в старшего брата, который приходит к ней, потому что любит её. Это, конечно, было правдой, Пятый дорожил сестрой также, как и другими, но приходил он к ней для своей выгоды. Они вдвоём просто начинали разговаривать, и Мысль становилась не такой приставучей. — Ты понял. Расскажи мне всё. Пятый не припомнил, попросил ли кто-нибудь, кроме Номера Семь рассказать, что, собственно, происходит. Возможно, Бен и спрашивал, но мальчик сейчас уже и не вспомнит. Единственное, что всплывало в голове, так это частые крики отца: «Номер Пять!». Что не было обидно, ведь это было обычное отношение Реджинальда к своим детям. — Я хочу путешествовать во времени, — уверено сказал он, блеснув глазами. Затем он сделал глубокий вдох, после которого ему стало, мягко говоря, легче. Голова перестала пульсировать, но он не мог наконец расслабиться. — Ч-что? Пять, ты- — Что? Девочка нервно прикусила губу и посмотрела на пол. Пятый непонимающе поднял бровь. — Прости, но…ты уверен, что готов? Честно, Пятый обидился на такие слова. Разумеется, он был готов! Иначе бы эта Мысль не засела в его голове. Ведь всё происходит не просто так, его не по годам развитое сознание решило, что он готов принять эту мысль: пора бы использовать свои силы на максимум. — Конечно! — Ваня вздрогнула, и гнев мальчика прошёл, — отец позволит, поверь. — В этом-то и дело, Пять! — Номер Пять раньше никогда позволял себе кричать на младшую сестру, поэтому глаза Вани блестели от слёз, от чего Пятому стало стыдно, — он позволит. Ты же его любимчик. Что правда, то правда. Номер Пять действительно являлся любимым ребёнком сэра Реджинальда, и не заметить это было практически невозможно. Мужчина позволял ему больше, чем остальным. Мухлевать на тренировке? Нет, это импровизация. Съедать больше пончиков, чем остальные? Просто он устал больше всех. Лютера и Диего это очень злило, из-за чего между ними и Пятым часто бывали стычки. — Он… переоценивает тебя, Пять, — как можно спокойнее проговаривала Номер Семь. Но Пятого это лишь сильнее задело. В этом и была его проблема: всё неправы, кроме него. Только вот мальчик видел в своей проблеме свою силу воли. Пятый глубоко и тяжело вздохнул. — И всё же…- он одарил её разочарованным взглядом, от которого она съёжилась, — ты не понимаешь меня. И никогда не понимала. Манипуляция Ваней — одна из простейших вещей на свете. В Академии этим пользовались все, кроме Грейс и Пого. Пятый сам когда-то сказал себе, что этот приём лучше использовать в крайнем случае, но учитывая, что Ваня — его сестра, он не должен был вообще этого делать. — Ч-что? Но почему? Пятый важно повернулся к ней, прежде чем уйти из комнаты. Она разболтает, если он не выдавит из себя эту фразу. Прежде мальчик никогда не говорил такого Седьмой и никогда не хотел говорить, но, как их убеждал отец — надо адаптироваться. Какая прекрасная отговорка! — Потому что ты обычная. Ваня издала то ли вдох, то ли стон, но сердце Пятого однозначно треснуло от этого звука. Но он, сволочь, ушёл, слыша за дверью скрип кровати, на которую упали всем весом. И, чёрт, неужели, все так себя чувствовали, когда манипулировали Номером Семь. Неужели, Эллисон, используя свою силу, чувствует себя также? Пятый искренне верит, что нет. Утром он с горечью увидел, как Ваня отошла от него. Но Номер Пять не винил её. Мальчик поджал губы, сто раз виня себя за вчерашнее поведение. — Пять, — позвал его Бен, кладя руку на плечо, — доброе утро. — Утро, — коротко бросил он, — чего ты хочешь? — Что между вами произошло? Пятый немного потупил, пытаясь понять, откуда Номер Шесть добыл эту информацию. — Она тебе сказала? — Нет. — А кто? — Номер Пять нахмурился. — Ты, — Бен хихикнул, — только что. Шутку Пятый не оценил и слегка покраснел. Он снова посмотрел на Ваню, которая пыталась завязать разговор с Эллисон. — Я извинюсь, — заверил младшего брата он, — после завтрака. — Надеюсь, — Номер Шесть говорил так серьёзно, что Пятому стало не по себе. Но он тут же нацепил на себя глуповатую и улыбку и ударил себя по лбу, — н-но ты не подумай, этой не потому что я забочусь о ней, просто- — Да понял я, — старший мальчик закатил глаза. Такой момент испортил. Можно было хоть раз показать себя не как ублюдок по отношению к Номеру Семь. Апокалипсис от этого не начнётся. Послышался колокольчик Грейс, оповещая Академию Амбрелла о завтраке. Братья и сёстры дружно побежали по лестнице, боясь опоздать хоть на секунду. Все дети подошли к своим стулам и замерли, дожидаясь отца. Наконец, Реджинальд подошёл к своему месту и строго произнёс: — Сесть. Затем послышались скрипы ножек стулов. Пятый принебрежительно взял нож в руки и даже не пробовал прикоснуться им к аппетитному завтраку. Он чувствовал короткие взгляды Вани, но не смел смотреть на неё, так как до сих пор было стыдно. Номер Пять немного прищурился. О, сейчас у всех челюсти отвиснут, когда отец позволит ему путешествовать во времени. Таким образом он одержит небольшую победу в подобие войны с Лютером и Диего. — Номер Пять? — Скорее спросил, чем упрекнул мистер Харгривз. — У меня вопрос. Пятый с трудом достал недавно воткнутый в стол нож и поднял глаза на отца. Мальчик старался выглядеть как можно уважительное и строже. Как Реджинальд, если точнее. — Тяга к знаниями, это, конечно, похвально, — Номер Один и Два недовольно посмотрели на младшего брата, а затем на отца, — но ты знаешь правило: никакой болтовни за едой. «Да плевать. Я скажу это». — Я хочу путешествовать во времени. — Нет. Тут, честно говоря, он не понял. Ему…отказали? Пятый почувствовал, как нога младшей сестры докоснулась до его колена, но мальчик предпочёл проигнорировать. Встав, он использовал свою способность и через секунду уже был справа от Реджинальда. Нет, он так просто не сдаться. — Я научился разрывать ткань пространства, как ты и просил. — Перемещение в пространстве ерунда, в отличие от перемещении во времени, — холодно бросил мистер Харгривз, — телепортируясь, ты словно катишься по льду. А вот если говорить про временные путешествия — ты погружаешься в глубокие воды, из которых не так легко выплыть. Проще говоря — рулетка. Номер Пять поджал губы и посмотрел на Ваню. Она, загоревшись надеждой от взгляда, энергично покачала головой. Пятый нахмурился. Ну уж нет. — Ничего не понял. — Именно поэтому ты и не готов. Мальчик вспыхнул не на шутку. Он сейчас смеётся что-ли?! Что это значит, «не готов»? Такое ощущение, что мистер Харгривз напрочь забыл, что он, Пятый — его любимчик. Фаворит. — Я не боюсь, — уточнил Пятый. — Дело не в страхе, — с каждым словом, голос Реджинальда становится громче и строже, — отныне, я запрещаю тебе говорить на эту тему. Пятый с горечью замечает мимолётные улыбки на лицах Лютера и Диего. Что же, у мальчика для них приготовлен ещё один сюрприз. — Номер Пять? — Мистер Харгривз отвлёкся от еды, — я не сказал, что ты свободен, — Номер Пять, ты будешь наказан! О, нет, как бы не так. Пятый быстро открывает дверь и молниеносно распахивает ворота. Он решает сам наказать отца, который просто не дал согласия на простую просьбу его сына. Сейчас ему хотелось просто быть подальше от дома, поэтому мальчик ускорил шаг, испугавшись, что за ним отправят кого-нибудь. Пятый напрягся и решил наконец попробовать совершить прыжок во времени. Набрав побольше энергии, Пятый прыгнул — и его уже окружали другие люди. Мальчик никогда не был так доволен собой. Он почувствовал, как радость текла по его венам и сладко представил в голове лица остальных. Можно было даже бросить отцу его коронное: «Я же тебе говорил». — Не готов, ага, как же. На зло отцу, Пятый делает ещё один скачок, и ему сразу становится холодно — когда бы он сейчас не был, тут во всю идёт зима. Вторая победа за ним. Номер Пять не особо жаловал холода, поэтому решил прыгнуть ещё раз и потом уже в своё время. Собрав побольше энергии, он… Оказался не пойми когда. Сердце мальчика как никогда начало качать кровь. В висках начало стучать. Вокруг ничего не было. Быстро хлопая ресницами, Пятый осматривал всё вокруг, а точнее, ничего. Ну, как ничего. Были развалены, и огонь, забиравший всё оставшееся. Пятый развернулся на сто восемьдесят градусов и со всей ног кинулся к дому. Впервые в жизни он хотел услышать, что это лишь испытание, иллюзия, наркотик, сон, шутка от его отца. «Только…не… пожалуйста… пожалуйста!» — звучали в голове бессвязанные мысли. Академия выглядела ничуть не лучше остальных домов. Ничего от строгого, но в то же время, уютного дома не осталось. — Ваня! — Сердце пропустило удар, когда в его голову снова проникли мысли о родне, — Бен! Папа! Кто-нибудь! Достаточное количество пепла уже успело испачкать его волосы и обжечь мокрое от слёз лицо. Номер Пять до крови сжал руки в кулак, собирая в ладонях все остатки энергии, которая была его надеждой тогда. — Ну же! Давай! — Отчаянно кричал он, извиваясь в тщетных попытках предпринять что-то для своего освобождения из этой проклятой тюрьмы, созданной Судьбой, которая наверняка сидела и смеялась над ним. Вздрогнув, и, потеряв самообладание, Пятый рухнул на колени, продолжая смотреть на кучу камней, где пару часов назад он весело проводил время со своей младшей сестрой. Сердце протяжно заныло, когда он снова вспомнил о Ване, перед которой даже не извинился. Но, может, не всё потеряно? Да, надо заняться их поисками. Звучит нереально, но на его живучую семью похоже. Точно! Академия Амбрелла не падёт так просто! Пятый постоянно оглядывался: судя по всему, никого больше здесь нет. Что же, надо начинать с самой Академии. Пятый округлил глаза после двухчасовых поисков: он нашёл тела троих братьев, сестры, мамы и Пого. Его сердце моментально разлетелось на кусочки, не оставив и следа надежды, которая помогала ему воздержаться от нервного срыва. Пятого знобит: он не нашёл тело Реджинальда. Пятый в ужасе: он не нашёл тело Бена. Пятый кричит: он не нашёл тело Вани.