Beyond the flames.

Сделай шаг назад, чтобы увидеть это зрелище, Соблазн для нашего разума. Антона подкараулили двое, когда он выходил из школы. И ведь договаривались на заднем дворе, и ведь поймали. Рома шутливо пихнул его кулаком в живот, Бяша рассмеялся. От него пахло сигаретами, и он постоянно плевался в снег. — Попался, фраер! — улыбка мальчишки была искренней, дружелюбной (Антону была знакома и оборотная сторона авторитета), — че светишь? Надо бы и тебе экипироваться. Петров поддержал шутку, с облегчением выдохнув. Уже какая неделя идет по счету? Вторая? И милиция до сих пор молчит насчет пропажи Семена. — Такое дело, пацаны, — начал Рома, — про Свинтуса походу придется забыть. — По…почему? — Антону показалось, что он не расслышал. Бяша то и дело крутил головой, как сова, которую боялась Оля. Вместо ответа Патифан кивнул в сторону знакомой фигурки, проходящей в двух метрах от них. Полина! Девочка шла, прикрывая глаза ладошкой от ветра. Шел легкий снегопад, и ее шапочка, и рюкзак были слегка припорошены, выдавая в ней снежную фею. Следом шли две подружки, походу из 5 «А», Антон сразу узнал их по голосам. Олькины одноклассницы! Ромка бросил через плечо, чтобы не ждали, и поспешил к Морозовой, как настоящий джентльмен. Петров хотел было пойти до дома, но его остановила чья-то рука, вцепившаяся в плечо. Обернулся — Бяша! — Слышь, на, куда собрался? Побазарить надо. До двух оставшихся друзей донесся встревоженный голосок одной из Олиных одноклассниц: — Слышала сама…говорю тебе… Коновалов пропал! Антон медленно перевел взгляд на оторопевшего Игоря, тот вместо того, чтобы сплюнуть, подобрал слюну. Оба были напряжены до предела. Стальные нервы нужны в этой чертовой деревне! Внутри ее глаз — огонь, Ослепляющий мои чувства. Обратив свое внимание на Бяшу, кто застыл, нелепо приоткрыв рот, Антон лихорадочно соображал: кто такой, как зовут, где учится. Сам же хулиган отчаянно пытался вспомнить, кто такой Коновалов, пока осознание не пронзило его подобно молнии. Это тот фраер, что Ольку с лестницы спустил! И он ведь говорил с ним по-пацански вчера, растолковал грешной голове, что девчонку тронуть — костей не собрать. — Пиздец, на… — А? — Это же…из класса твоей сеструхи, на. Я с ним вчера по-братски базарил. Во маньяк разогнался! — А… — Петров начал было искать оправдания, пропуская мимо ушей братский базар, — не маньяк это! Говорю, есть же что-то зловещее здесь…я с Бабуриным повздорил, и где он теперь? Теперь ты с Коноваловым! — Херню порешь, на, — отрезал Бяша, смаргивая с ресниц налипшие снежинки, — там в лесу гараж старый есть, там маньяк свои дела и проворачивает. Так что, на, залупа полная! И понять не могу, хули мусора гараж не проверят? Петрову стало мерзко и трудно дышать. В глазах запестрели черные точки. Сглотнув подкатившую тошноту, мальчик увидел, как скалят на него черные крючья-ветки деревья. И лес гудел впереди, смеялся, завывая ветром в высоченных соснах. Кто же будет дальше? *** Оля стояла на крыльце, всматриваясь вдаль. Снегопад хоть и затруднял обзор, но не мешал видеть вдалеке черные и серые очертания домиков и редких прохожих. Сестра волновалась за Тошика. Сегодня она закончила раньше, и примчалась домой, не дождавшись своего телохранителя. Конечно, она, невзирая на страх и риск, предупредила его об этом, сунув в потную шершавую ладонь записку с просьбой не ждать. Петрова боялась, что ее будут считать невестой хулигана из 6 «В», посему перестраховалась и отпросилась в туалет, а сама бросилась на поиски мальчишки, явно курящего возле запасного выхода. Дразнить не будут, зато чувство опустошенности и тоски нахлынуло на Олю, когда она вернулась. Ей нравилось, что ее провожали до дома, нравилось общаться с ним, пусть он вел себя как откровенное быдло. Оля не знала, что ее Тошик попрощался с Бяшей возле школы и двинул в лес. Искать улики? Варежки? Проблемы на свою белобрысую голову? И каково было ее удивление, когда вместо брата на пороге нарисовался он. — Здарова, на. — И…Игорь, привет. — А ты че, брата ждешь? — Да… — Оля втянула голову в плечи, стараясь скрыться от любопытного взгляда матери в окно, — а ты зачем пришел? Я же в…порядке. — Проверка, на! Мало ли че, — Бяша вытянулся, демонстрируя совершенно подсознательно свою силу (пусть видит), — ты через лес шла, на? Оля кивнула. — Нах…хрена? — выдавил из себя шестиклассник, — тебе че варежки мало было? — Ко… Коновалов пропал, — тихо ответила Петрова, — это не ты его…не ты…ему сделал? Игорь наклонился к ней, разглядывая ее розовеющее личико, голубые глаза, прикрытые белесыми ресницами, сам чуть было не пошел краской, но списал все на легкий морозец. Пусть не думает, что нравится! Подозревает, значит? — Не, не я, на! Неуклюжую беседу прервала мать Оли и Антона, Карина. Она слегка приоткрыла дверь и с легким удивлением и явным презрением разглядывала свою дочь в компании жутковатого молодого человека явно с криминальными наклонностями. — Оля, обедать! — Иду. Я Тошу жду. — Антон сам до дома доберется. Заходи, не то застудишься! — Сейчас, я с другом попрощаюсь… Другом? Ага, как же. Петрова быстро бросила на ходу торопливое извинение и заскочила в дом. В груди щелкнуло чувство вины, которое резко перекрыло раздражение. Карина стояла у плиты, облокотившись, и буравила дочь взглядом настоящего детектива. — Кто это? — Мальчик…из школы… — Что ему нужно от тебя? — Он…он меня провожает… — О боги! — Мам, тут маньяк в лесу! — Оля поспешила оправдать в глазах матери Бяшу. — Маньяк?! Еще чего не хватало! Этот твой кавалер сам на маньяка похож! — отчеканила Карина, — еще затащит в кусты или в сарай, и поминай, как звали! Даже не думай! Антона попрошу, чтоб не спихивал сестру на всякое хулиганье, а сам провожал! Ишь чего удумал. — Игорь хороший…он не хулиганье. — Марш мыть руки и обедать! Разговор окончен, — велела мать. Девочке пришлось повиноваться. Ее мысли были целиком заняты тем, где же Тошик, и почему мама так против Игоря. Аппетит пропал. Оля ковырялась ложкой в тарелке супа, прислушиваясь к шороху за стенкой — ждала брата. Что же разрушает нас до руин? Где сила, что загорается внутри… Антон вернулся домой через полчаса. Все это время он ходил по лесу, вслушиваясь в завывания ветра, шорох ветвей и странные скрипы. Никаких варежек и прочих детских вещей он не находил. Зато заметил гараж, что темнел вдалеке, завлекая заглянуть внутрь, узнать его тайны. До гаража Петров не дошел. В столь пугающей атмосфере тишины и недремлющего рока улыбка Полины, весь ее облик становился чуть ли не светочем, спасательным кругом. Антон думал о скрипачке, но в мысли неизбежно врывался Ромка. Да, ему нравилась Морозова. Им обоим нравилась. Но делить девочку с другом Петров не собирался, он просто отдал ее. Без боя. *** Оля пыталась уснуть, ворочалась под одеялом, изредка поглядывая на занавеси. Сон не шел, хоть убей. Зато пришли воспоминания. —Расскажи про сову, на, — Бяша открыто интересуется, прищурив левый глаз. —Ночью ко мне…прилетает она, — тихо начинает Оля, вздрагивая и натягивая шапку чуть ли не на глаза. Чтоб не видеть, не вспоминать больше! — А че за сова, на? Разговор он умеет поддерживать, только придуривается, что нет. — Она большая…страшная…у него круглые жуткие глаза…мне кажется, она не животное даже…а человек, — Оля шепчет, ее голос сдает, и всхлипывает, — понимаешь? Она так на меня смотрит, будто понимает меня…она даже не ухает… Бяша слушает внимательно, но по его лицу трудно определить — верит или нет? — Один раз она…даже позвала меня по имени… — голосок окончательно срывается. Петрова прячет лицо в ладонях, судорожно сдерживая слезы, но ей можно при нем плакать и даже больше. — В натуре? — Игорь начинает ей верить. Не сразу, но девичий взгляд пробуждает в нем другое желание — Ромка велел защищать! Оля кивает и продолжает: — Она стучит в мое окно…зовет меня…от нее даже за шторкой не спрячешься…ее глазищи так светят через ткань… Ужас! Я спать не могу…из-за нее… Я Тоше не говорила, а родители не верят, говорят, выдумала все. Про какое-то созревание говорят… Бяша кивает насчет последнего, замечая, как не позволяет себе лишнего. Даже мат. Не при ней. — Слышь, на, — он говорит серьезно, — если хреново спать будет, ты дай мне знать. — Боюсь…если родители тебя увидят, проблем будет, — наивно шепчет Оля, не понимая, что это не предлог и не прелюдия, это ответственность. Бяша хмыкает. — Не засекут, не ссы, — бросает он напоследок. Ее порочные объятия будут душить, Подавляя мои чувства. Стук в окно вырвал девочку из плена весьма приятных грез. Темная тень опустилась на подоконник, вынуждая Олю приподняться на локте, до боли напрягая глаза. Два сияющих круга пробили неплотную ткань противным желтым светом. Петрова подскочила. Неужели опять? Она еще не знала, что в соседней комнате Антон держит нервы в металлической клетке, изучая звериные морды, дразнящиеся через заиндевевшее стекло. Оля выпуталась из плена одеяла и поспешила вниз, силясь не шуметь, до телефона. Срочно-срочно! Вслед ей донеслось заунывное мелодичное подобие речи: —Оленькааааааааааа! Петрова судорожно крутила барабан, запрещая себе слушать эти нечеловеческие стоны за окном. И как родители не слышат это безобразие? Ей хватило лишь одного хриплого судорожного вздоха в трубку: —Игооорь… *** Паника охватила и без того дрожащее тело Оли. Силой она заставила себя подняться, но ноги не слушались ее. Не дай бог, родители проснутся! —Оленькаааааааааааа! Заунывная песня лилась лавиной, сбивая с пути и пригибая к полу. Петрова часто моргала, закрыв уши руками. Тьма коридора давила ее со всех сторон, не пускала наверх, лестница скрылась за этой черной мерзкой жижей. Девочка обхватила себя руками, пытаясь согреться, но морозный воздух из разинутой пасти сжирал тепло. Раздался стук в дверь. Не думая, что творит, Петрова быстро кинулась к ней, освобождая серебристое пространство впереди и впуская гостя. — Где эта тварина, на? — шепот Бяши стал приговором. Оля широко открыла рот. Она не верила ему, думала, он струсит или отмахнется от ее разговоров про сову! — На…наверху…только тише… пожалуйста… — разлепив пересохшие губы, шепнула девочка. — Да не дурак, на, — буркнул он. Он осторожно поднялся по лестнице, Петрова шагала следом, как и всегда. Ей виделось, как черная жижа отступала в тех местах, куда наступал он. Он всего лишь обычный школьник, а его все боялись и уважали. Бяша заглянул в комнату, огляделся, кинул суровый взор на шторки и замер. Темнеющий силуэт до ужаса напоминал птичий. Широко распахнутые глаза Ольки его вынудили действовать. Едва он ступил на ковер, девчонка повисла на его руке. — А ты не бо…боишься? — Глупостей не болтай, на, — ворчливо отозвался Игорь, освобождаясь от ее хватки и шаря по карману куртки в поисках ножа. Он рывком распахнул шторы. Олька зажмурилась до боли в глазах. Сидящее на подоконнике чудовище вперило в него свои круглые очи, похожие на автомобильные фары. Бяша обнажил лезвие. Лишь одно прикосновение — и она почувствует напряжение, Ее попытка порочного искушения будет подавлена. Секунда — и монстра как не бывало. Ветер перестал звать девочку по имени. Игорь, отступая и пошатываясь, плюхнулся на кровать, глядя на окно, буквально пожирая его взглядом. — Верю тебе, на. И не я так обдолбался…в страшном сне не приснится такое дерьмо, — наконец, произнес мальчик, все еще контролируя поток нецензурной брани, — и часто эта мерзость к тебе прилетает, на? — Как мы переехали…все время… — Петрова осторожно разместилась рядом, — я думала ты не придешь… — Че, на? — скривил губы Бяша, — с дуба рухнула? Я Ромычу обещал глаз с тебя не спускать. — Ро… Рома, это тоже Тошин друг? — поинтересовалась девочка. — Он самый, на. Так! Завтра своему Тоше все рассказываешь, поняла? — велел хулиган, — и давай без бумажек, зае…не хочу макулатуру в карманах таскать, на. Если что опять будет, сигналь, не ссы, поняла? Оля кивнула, расплываясь в улыбке абсолютно машинально, без страха и упрека. И что, что он хулиган? И пусть мама против. Бяша ушел тихо, махнув на прощание. Девочка вновь осталась одна, попыталась уснуть. На сей раз вышло куда лучше обычного. Лес шумел и сердито бил ветвями сосен. Никогда еще не был так близок к провалу таинственный гость, живущий по соседству. Эти глупые детишки с их бесполезными мечтами и наивностью! Но у этой мелюзги была сила внутри, неистовая и ревущая, точно мотор старенького ВАЗа. Одной лишь свободы лес был лишен, а еще солидарности.