Здесь, близко (Братья)

      Когда не хотелось думать и чувствовать, Майдрос начинал разбирать слова. Состав, этимология. Морфологические свойства. Постепенно каждое из них распадалось на части — на аффиксы и корни, окончания и соединительные гласные — и теряло смысл, и так же теряли смысл и понятия, терзающие разум.       Предательство. Пере-дательство. Пере-дать, суффикс деятеля тель, суффикс действия ств, окончание среднего рода... передать — кому и что?       «Врагу себя».       Легко, непринуждённо, из лучших побуждений — как же, всеэльфийский союз всех свободных народов, новая Осада, а там может и новая Славная Битва... велика ли цена за великую победу — одна дурная кузенова голова?       Усталый, он уронил голову на руки, сгорбился. Отец бы сейчас подошёл, обнял, сказал: «Маленький, опять пытаешься стать ещё меньше?» — он всё звал его Маленьким, даже когда Майдрос стал на голову выше и порядком шире в плечах.       «Маленький, смотри, какой белобрысый у тебя брат! Не хуже папиных ваньяр!». «Маленький, ты глянь — знает, к чему тянуться! Жаль, тяжеловат пока молоток для твоего брата». «Маленький, ты старший, вот и присмотри за ними — мне некогда».       Теперь уже совсем некогда — сложно присматривать за кем-то из Чертогов Мандоса.       Отца они бы послушали. Поныли, конечно — особенно Атаринке — но послушали. Потому что отец. Друзья когда-то упоминали споры и ссоры с родителями, а Майдрос искренне недоумевал: как так можно-то, взять и поспорить, хуже того — не послушаться! Абсурд какой-то, бессмыслица. Родители затем и нужны, чтобы их слушаться.       Но не братья, увы.       Брату можно прямо сказать — «Ты тут сидишь и покрываешься плесенью, пока мы стараемся что-то делать».       — Вы вообще понимаете...       — Нет, Майтимо, я не понимаю, с чего ты так заводишься. Курво всё рассчитал, мы очень обдуманно действовали.       — К сожалению, не всё. Реакция Артаресто оказалась неучтённым аспектом.       Айвенор, оруженосец, молча принёс чашку с квениласом, поставил на стол и собрался молча уйти, но Майдрос остановил его.       — Погоди. Мне поговорить надо.       — Конечно, — кивнул тот.       Замер, склонил голову набок — в самом деле по-птичьи. Чудной он был эльф. Пришёл к отцу и сказал, что хочет с ним ради того, чтобы повидаться с братьями — и это в разгар мятежа, когда всё кипело и все отчаянно спорили о законности Исхода. Старики, впрочем, все чудные — хотя у Айвенора бороды, как у деда, не было. Зато он был такой же рыжий — и это Майдросу очень нравилась.       — Ты говорил, у тебя на Том Берегу оставались братья, верно?       — На этом, — поправил тот. Его педантичность Майдросу тоже была по душе.       — А почему ты их не искал?       — Сам не знаю. Просто вдруг осознал, что это ничего не изменит.       — Расскажи про них?       — Их двое. Рингасар — он постарше — и Руско. Рингасар... он всегда хотел справедливости. Ещё он любил числа, цифры, любил всё считать, измерять, составлять сметы. Если надо было узнать, сколько душ вмещает чертог или сколько припасов требуется на поход — он всегда помогал и очень радовался. Но справедливость любил больше, искал её. Не нашёл и разуверился во всём, — Айвенор горько усмехнулся.       — Поэтому и не пошёл в Валинор?       — А?.. А, ну да... так вот, Рингасар — он разуверился во всём, да. Кроме себя. «Я, — говорит, — буду последней справедливостью». А Руско... Руско просто было скучно, мне кажется. Всё хотелось приключений. Оружие ему нравилось. Возможность сражаться и побеждать. В Амане, там не с кем сражаться, видишь ли, мой лорд.       — Он тоже рыжий, Руско?       — Нет, он чёрно-бурый, — улыбнулся Айвенор. — Самый красивый из нас, в любом обличье. И знал это, что характерно — вечно то встанет так, чтобы смотреться повыгоднее, то сядет поизящнее. Он умел лечить...       — Ты тоже умеешь, — почему-то немного ревниво заметил Майдрос.       Оруженосец был одним из тех, кто вытаскивал его — тогда. Вздыхал ещё, что давно без практики, что никогда не видел такого ужаса. Потому, собственно, и пошёл в оруженосцы, несмотря на почтенный возраст: чтобы никого не убивать, но приносить пользу. Убивать целителям нельзя — даже охотиться лишний раз не стоит.       — Не так хорошо. У меня это больше... интерес. А у него талант, целитель — это его сущность. Просто он предпочёл её предать и стать воином.       Опять это слово! Майдрос начинал его ненавидеть. Братья предали Артафиндэ, люди предали Майдроса... или не предали? Или по праву ушли, сочтя его пособником своих обидчиков, пособником неслучившихся убийц их князя? Разуму хотелось считать это предательством, но совесть отказывалась соглашаться.       — И значит, ты понял, что не сможешь на них повлиять? И что?       — И всё, — пожал плечами Айвенор. — Нашёл, чем быть полезным и продолжил жить.       — Звучит так просто...       — Да и вообще не особенно сложно, мой лорд. Ты справишься.       — Как думаешь, они поймут? Когда-нибудь, как-нибудь? Или так и продолжат в том же духе?       — Понять может каждый. А дальше... дальше каждый выбирает сам.       Ну да, понять — не означает принять и поменяться. Можно всё понимать, но делать по-своему.       Закатное солнце било в окно, рисуя за плечами оруженосца два огненных крыла.       — Но ты-то не уйдёшь, Айвенор? — почему-то спросил Майдрос.       Он ожидал формального ответа, но оруженосец всерьёз задумался. Уставился вдаль, словно высматривая что-то.       Наконец, ответил:       — Тебе решать, мой лорд. Смогу остаться — не уйду.