Большая Вода

Час пик. Люди, ненавидящие всех вокруг, включая себя, едут на нелюбимую работу или учёбу. Даже те, кто ещё оставил кусочек счастья в своей душе, быстро теряют его в километровых пробках. Всё, что ты видишь чуть ли не час - меняющиеся задние фонари машин впереди. Справа и слева - такие-же безразличные лица, которые уже хотят бросить чёртов автомобиль и пойти пешком. Но нет - ты совершил ошибку - теперь страдай. Джек уже полчаса не мог выехать со своей улицы - всё из-за трактора впереди, который глохнет каждые 10 секунд и заводится столько же. Сзади уже собралась целая толпа водителей, готовых заживо сварить в кипятке этого чёртового колхозника. Он уже наизусть изучил заднюю стенку трактора и передние фары Камри, стоящей сзади. В ней, судя по всему, сидела семья, которая ехала на отдых куда-то, и хотела отправиться пораньше. Но фермер на своей тарахтелке разрушил им все планы. С двадцатого ("а может и больше") раза Джеку наконец удалось преодолеть злосчастный перекрёсток. Трактор поехал в другую сторону по своим делам - бесить следующую толпу людей. Провожая его взглядом в зеркале заднего вида, Джек уже размышлял о своём ненавистном начальнике, который урезал зарплату отделению до самого плинтуса. Мечта наконец сказать этому вредному старику "я увольняюсь, будьте здоровы" держалась в его голове больше года, но достойных замен не находилось - подметать дворы или месить грязь на задворках не особо то и хотелось. Благо цех был опрятный и чистый - только это его и держало в этом поместье сатаны. Новый светофор. Слева мелькали желтые и белые огни. Его очередь. Поворот. Снова светофор. Снова огоньки слева. Какой-то дятел поворачивает на красный. Снова поворот. Следующие полчаса обещали быть одними из самых скучными в его жизни. И его жизнь вся была бы похожа на будни муравья, если бы не один человечек - Эмма. Его дочка. Она уже пошла во второй класс, и росла быстро в глазах отца. Больше у неё никого не было, за исключением двоюродного брата на другом конце страны. Её мать погибла год назад. Тяжёлая онкология. Джек как мог пытался подсластить жизнь дочери, но всё равно находил её в темном углу в слезах. Он не раз слышал от неё "спасибо", "я люблю тебя", "ты самый лучший папа мире". Но он всё равно считал, что недостаточно даёт ей внимания, недостаточно радует её. Но времени на это просто нет. И размышления снова вернулись к тому, как сильно он ненавидит свою работу. Многострадальный руль снова был ударен яростным кулаком. Видимо, он слишком отвлёкся - сзади послышался гудок. Очнувшись, он понял, что светофор сменился секунд пять назад. Проклиная всё на свете (кроме Эммы) он резко нажал на газ и его Мазда Шестёрка наконец почувствовала то, для чего она предназначена - скорость, элегантность. Но в условиях семьи, живущей в бетонном муравейнике, дерзкий и модный универсал превратился в немытый и обшарпанный сарай. Его мысли, как и водитель в стоявшей сзади машине, ушли назад. Джеку резко захотелось бросить всё и помчаться на полигон - испытать наконец свою лошадку, он хотел этого уже давно, но опять же - нет ни секунды на подобные игры. Стоя на очередном перекрестке, Джек краем глаза увидел надпись над детским магазином: "Приходите в день Рождения - покупка на 500 рублей бесплатно!" И у него в голове что-то ёкнуло. Ему захотелось опробовать на себе все существующие пытки на земле. Он начал ругать себя всеми возможными матерными словами на всех языках, которые знал. Он снова с огромной силой ударил бедный руль. Как он мог мечтать сделать своей дочери счастливое детство, если он даже про её день Рождения бессовестно забыл!? Эгоистичный, грубый, тупой - Джек вспоминал все возможные оскорбления. Стоящий справа таксист странно смотрел на него сквозь боковое стекло. Придумывая план искупления, он снова выпал из мира сего на несколько минут. Благо, перекрёсток был с очень длинным периодом проезда и он смог обдумать самые странные поздравления и попытки отмазаться. Но размышления его внезапно прервала громкая, протяжная сирена. Словно волк, воющий на луну, она поразила весь город, который тут-же остолбенел. Многие сразу погрузились в панику, не зная, что делать - идти вверх или вниз, прятаться или бежать, лежать или стоять. Подробностей не было. Беготню прервал странный звук, будто кто-то шуршит бумагой. Он всё приближался, невесть с какой стороны. Все смотрели на каждую из улиц перекрестка поочередно, гадая, что грядет на них. Джек, сидящий в машине в раздумьях, нескоро заметил этот шум. Когда всё таки расслышал, он взглянул в зеркало, и не сразу успел сообразить что происходит - машина сзади резко въехала в него, и через пару секунд она была поглощена водой. Тяжёлый напор прошёл очередное препятствие и приступил к следующему. Заднее стекло едва не треснуло под многотонной толчей воды. Мазду пихнуло вперед, прижав Джека к креслу, а затем за считанное мгновенье прибило к столбу, из-за чего он больно ударился коленями о панель машины. Несколько секунд, проведённые в полной темноте на глубине, казались вечностью. Он видел, как мимо машины проплывают урны, знаки, мотоциклы, и люди, которых уже можно считать мёртвыми. Джек отвернулся, что бы не видеть их. Его взгляд упал на колени, которые резко, будто по сигналу будильника, начали болеть пронзительной болью. Стараясь успокоить её, он начал их тереть, но сделал только хуже. К этому моменту машина уже всплыла и неспешно поплыла вдоль домов. В окна других автомобилей, которые лавировали средь мусора рядом с ней, были видны такие-же как Джек растерянные водители, запертые в водяной ловушке. Деваться было некуда - в их ситуации, оставаться внутри - был единственный способ выжить. Джек некоторое время был безразличен ко всему происходящему, пытаясь осознать то, что уже произошло. Его разум быстро заняла лишь одна мысль - об Эмме. Её школа находилась в паре километров отсюда. Говорят, это очень крепкая постройка, сделанная по новым технологиям, но цунами - редкость в этом районе, так что ему было о чём волноваться. Если она погибнет, то Джек никогда не простит себя за то, что забыл последний день Рождения последнего любимого человека в своей жизни. ...Когда размышления всё таки покинули его сознание, он увидел, что уплыл довольно далеко. Всё вокруг успокоилось и мирно текло на небольшой скорости. Деревья, дома, чудом уцелевшие столбы - всё постепенно сменяло друг-друга в унылом затонированном боковом стекле. Мимо, подхваченная потоком, пронеслась коряга, и Джек невольно сравнил с ней свою жизнь - отломанную от основания, чёрствую, летящую в неизвестную, бездонную пропасть. Пока что его дочка являлась единственным волокном, единственной щепкой, скрепляющей его гнилой ствол с пнём и землёй - настоящей, нормальной, счастливой жизнью. Но он не знал, жива она сейчас или нет. Как старое дерево, которое качается под ураганом, готовое вот-вот рухнуть, но держащееся на маленьком, молодом побеге. Мимо проскользил небольшой обшарпанный автомобильчик. Джек разглядел в нём сквозь разбитое стекло пожилого мужчину. Тот уже потерял надежду на спасение - окон машины фактически уже не было. Одна волна - и он пойдет на дно. Никогда еще Джек не видел столько безнадежности в глазах. Глазах, уже тусклых от старости. Глазах, которые, возможно, вспоминают то, как выглядят самые любимые люди, вспоминают их в последний раз. Машину вынесло туда, где раньше была площадь. Несколько деревьев, выдержавших напор, все еще пытались удержаться практически в центре бурного моря. Джека встречным потоком унесло в бок, а дедушку потащило в самую середину. Он пристально смотрел куда-то в бардачок. И Джек подумал, что там какой-нибудь амулет, или портрет. И был прав - пенсионер поднёс к лицу картину, и, пробормотав что-то, поцеловал её. В глазах поблёскивали слёзы. Через секунду водяная пучина поглотила свою новую жертву. Джек все еще смотрел туда, где только что был тот мелкий автомобильчик. С трудом оторвав взгляд, он направил его себе на колени, так как понимал - если он увидит ещё смерти, увидит еще людей, забранных пучиной - его психика тихо отойдёт в мир иной, ведь он невольно сравнивает их с Ней. ...Возможно, прошло 10 минут. Возможно - час. Город всё сильнее опускался под воду. Волна принесла два этажа пучины, постепенно это число увеличилось до трёх. Мёртвая тишина окутала всё вокруг. Те, кто звал на помощь, либо уже погибли, либо выдохлись. Кое-где слышался скрежет бамперов. Иногда падали здания, которые больше не могли сдерживать напор - если сначала уплыли все мелкие киоски и небольшие постройки, то теперь не выдерживают уже целые дома. Джек очнулся от того, что его машину прибило потоком к небольшому жилому дому. Он не знал, уснул он, или потерял сознание от тревоги. Колени уже не болели - либо он этого просто не замечал. В салоне машины было немного воды - это его насторожило - не факт, что автомобиль будет держаться на плаву, пока вода не схлынет. Где то через минуту после того, как он проснулся, мысли вернулись в привычный ход. Джек внезапно вспомнил семью, которая в начале дня стояла в пробке сзади него. Тракториста, который проехал светофор с двадцатого раза. Того хама, который на красный сигнал через несколько сплошных повернул на перекрестке. Все эти люди - живы ли они? Спасены ли? Торчат ли так-же в одиночестве в своей злосчастной железной коробке? Если это всё их застало в дороге - то можно точно знать одно - у тракториста шансов не было. Точно. Стеклянная кабина врятли выдержала такой удар. Вспоминая, сколько людей он повидал за сегодня в пробках (то сказывалось желание увидеть хотя бы одну живую душу), он снова забылся на довольно долгое время. Качание авто и звуки воды уже были не столько страшными, сколько убаюкивающими... ... Он стоял на краю самой высокой скалы. Ураганный ветер едва не сносил с ног. Глаза слезились из-за холода. Всё небо затянуто черными тучами, не пропускающими ни единого лучика света. Одежда насквозь промокла из-за ливня, идущего порывами, стена за стеной. Как жалок он был в этой стихии. Один сильный порыв - и вот он летит вниз, с высоты Эвереста, вспоминая всех, кого любил в этой жизни. Родителей, погибших в автокатастрофе. Дедушку с бабушкой он видел лишь пару раз за всю жизнь. Троюродного брата, который неудачно прыгнул с парашютом. Эмму... ... Резко очнувшись и ударившись головой о крышу, Джек едва не заплакал. Назло, на глаза попалась школа, в которую он ходил уже около двадцати лет назад - совпало так совпало. Парты, которые еще не были унесены потоком, постепенно поглощались пучиной. Одна из колонн под навесом, держащим младший блок, покосилась, и часть пола уже готова была свалиться. Школа, высотой всего в 4 этажа в самом высоком месте, была на три четверти под водой. В голову сразу хлынули воспоминания из детства, особенно при виде знакомого крыльца, из которого был виден только небольшой шпиль. Джек поспешно отвернулся - он знал, что если увидит хотя бы одно бездыханное маленькое тельце, то его разум снова отступит, оставив первенство тревоге. К счастью для него, уже скоро здание из детства скрылось за горизонтом и машина, преодолевшая целое море, на месте которого раньше были частные дома, снова приплыла в городской район. ... Он всё ещё падал. Перед глазами была улыбка. Последняя улыбка, которую он видел в своей жизни. Самая искренняя, самая любящая. Впереди уже показалось поле - скала сзади него резко отъехала на километры отсюда. Ещё мгновенье - и долгое падение оборвется быстрым финалом... ...Машина свалилась с балкона незнакомого ему дома, попутно обломав несколько карнизов, вся покрытая мусором - ветками, содержимым урн, досками, обломками... Джек не сразу осознал, что произошло, когда схлынула вода, и сколько времени он проторчал на балконе. Первой мыслью было найти Её. Улыбка из кошмара все ещё стояла перед глазами, будто насмехаясь над ним. Отперев дверь, которая поддалась не сразу, он попытался сделать два шага. Колени подкосились, куча ушибов и синяков дали о себе напоминание, рука, исцарапанная в попытках открыть дверь, сложились в один большой ком, который беспощадно терзал всё тело самыми сильными муками на этом свете. Джек свалился на мокрый асфальт рядом с тротуаром. Неизвестно откуда подоспела помощь - такие-же водители, которым повезло чуть больше. Что они говорили, он не слышал, не мог разобрать. Издалека доносилась сирена - скорой, или полиции, он понять не мог. А может, это реанимация. Последний его шанс... ... Поле оказалось прозрачным. Тучи оказались далеко позади, все образы перед глазами пропали. Его чувства будто остались далеко наверху - словно он - бесчувственная оболочка, плывущая в небытие. Впереди - чернота. Сзади, слева, справа - тоже. Ни лучика света, ни капельки дождя, ни дуновения ветра. Ощущение падения тоже пропало - он левитировал в пустоте. Он попробовал крикнуть, но горло будто противилось его воле. Он хотел пошевелиться, но всё тело будто отказало. Глазами повернуть он тоже не мог. Сфокусироваться тоже не получалось - хотя и было не на чем. Мысли словно улетучились, как вода из ванной через открытый слив. Теперь он уже просто труп, парящий в темноте. И неизвестно сколько он провёл в небытие, от потери до возвращения души. Времени здесь нет. Может, он был безжизненным всего одно мгновенье, может - тысячу лет. Но внезапно всё вернулось на круги своя. Тело перестало сопротивляться, разум вернулся в свои чертоги. Джек даже ощутил под собой что-то. Попытался пройти вперёд - но деревянная, гладкая стена внезапно возникла перед ним. Слева и справа - тоже. Он попытался обернуться - и сзади, будто отслеживая взгляд, тоже появилась стенка. Вдруг он почувствовал, будто упал. Несильно. Он лежал на одной из стенок. Он попытался встать, но передняя стена, которая теперь стала потолком, резко придвинулась к нему, оставив лишь несколько сантиметров надо лбом. Джек был заперт. В гробу. Это был его главный страх детства - быть заживо похороненным. Медленно умирать с голоду под двух-метровым слоем земли. Тщетно звать на помощь - ты обречён провести остаток жизни лёжа на холодном деревянном полу без возможности даже перевернуться. Паника овладела его разумом. Он бился кулаками о стенку гроба, без возможности обдумать ситуацию получше. Абсолютно все мысли отошли на задний план, и он, не понимая, сколько времени уже прошло, уже стёр костяшки в кровь о жесткое дерево. ... - Мужик, держись, сейчас откачают! ... Внезапно гроб сменился чистым полем, простирающемся до горизонта, полным цветов. На небе ни облачка. Нигде нет ни души. Простор, чистый воздух, красота. Но только Джек насладился сладкой атмосферой, над ним будто жестоко пошутили и посреди равнины поместили в железную решётку. И хоть дышать здесь было приятнее, чем в гробу, легче от этого не становилось. ... - Ребят, помогите скорой дорогу освободить от коряги! Раз, два, три - взяли! ... Он уже пытался взобраться наверх по решётке, но она становились всё выше и выше. Находясь на высоте неплохого дуба, он оскользнулся на пруте и полетел вниз, ударяясь пальцами о всё подряд. ... - Сильный ушиб головы, потерял много крови... ... Когда, по его расчётам, должен был произойти удар о земную твердь, ничего не произошло. Он просто летел вниз в узком, длинном и тёмном туннеле. Но в конце был виден свет... ... - Сестра!... ... Он всё не приближался... ... - Скорее, помоги мне... ... Кажется, он всё-таки стал ярче... ... - Насчёт 3: раз, два... ... Ещё чуть-чуть... - Папа! Падение внезапно остановилось, и Джек снова парил в воздухе. Там, рядом со светом, стоял невысокий силуэт, который он сразу узнал... ... - Мы его теряем!... ... Она звала его. Она плакала, ведь столько времени ей пришлось провести одной. Джек как мог пытался лететь к ней и позвать, но она не слышала - детский плач всё ещё отзывался эхом в зловещем туннеле. Вдруг его словно подхватила другая сила - и потащила назад, от неё. Плач был всё дальше и дальше. Джек пытался прервать движение руками и ногами, но тщетно. Свет, который успел превратиться в большое пятно, казался маленькой дырочкой в чёрной бумаге. Он вылетел из туннеля, который перерос в решётку. Зелёное поле снова показалось его взгляду и очень быстро удалялось. И уже через несколько секунд он снова стоял на краю пропасти, обдуваемый холодным ветром. Джек обернулся - сзади была открыта дверь. В операционную. Он разглядел там себя - с кучей оборудования для поддержания жизни. Слух снова уловил детский плач. Он повернулся к впадине - на глубине было видно Её силуэт. Этот выбор был ему ясен. Джек прыгнул в каньон, который снова перерос в чёрный туннель. Белый свет приближался всё быстрее и быстрее. Детский плач усиливался. Вот он уже совсем рядом с этой беззащитной, маленькой фигурой, осталось чуть-чуть... ... - Пульса нет.