Часть 1

      Элиза МакГрегор была обычной девушкой — днем училась в колледже на юриста, вечером подрабатывала в супермаркете кассиром и абсолютно ничем не выделялась среди сверстников — в кругу общения девушки было две дамы с таким же распорядком дня.       Элиза МакГрегор не любила ужастики и все с ними связанное — нечисть, страшилки, городские легенды и прочие страшные вымыслы. В детстве девчушка, как и все, боялась подкроватных монстров и темноты. Впрочем, годам к десяти эти страхи безвозвратно пропали (но любви к ужасам от этого не прибавилось).       Элиза МакГрегор не имела особой красоты — она знала немало обладательниц таких же чуть вьющихся каштановых волос, болотно-зеленых глаз и совсем немного смуглой кожи с россыпью темных веснушек на щеках и носу.       Люси МакГрегор, бабушка Элизы, была женщиной необычной — в свои восемьдесят она, в то время, когда все ее ровесницы бесконечно пили лекарства, оставалась энергичной старушкой, активно поддерживающей ЛГБТ-сообщество, хоть она к нему и не относилась. А еще бабушка часто рассказывала внучке истории (Элиза называла их сказками) об их далеком предке из Румынии, Ионе Маврокордато. По ее словам, благодаря нему у теперешних МакГрегоров сохранилась дворянская чистота крови. Внучка же кивала головой и мысленно закатывала глаза: «Ну как за столько поколений могла сохраниться какая-то чистота?!» «Он был святым!» — важно говорила старушка. Элиза посмеивалась. ***       Казалось бы, обычный день: Элиза проснулась, побежала в колледж, после учёбы на подработку, и, наконец, домой. А там уже вновь слушать сказки бабушки, думать о завтрашнем дне и окунуться в сладкие сны… Но с последним совсем ничего не складывалось. Как она ни пыталась, сна не было ни в одном глазу, будто выпила пять банок энергетика. Да ещё и странное чувство, будто за ней кто-то наблюдает…       Девушка попыталась отряхнуть пугающие мысли и наконец заснуть. В конце концов, завтра рано вставать! Она решила выпить снотворного, чтобы наконец вернуться в мир снов, но они закончились.       — Да что за день-то такой? — негодующе воскликнула она. — То преподы валят, то эта женщина с тележкой, полной каких-то безделушек! А теперь ещё и это всё!       Она обернула подушку вокруг головы, зажимая уши, и зажмурила глаза. Элиза была уже не уверена, что вообще уснёт, и начала считать. «Первая овца, вторая овца…» — кажется, вот-вот она провалится в сон, но что-то настойчиво выдергивает её из этого состояния.       Девушка села на кровати и огляделась. Мрак. Со стола свисает бумажка, периодически шелестя — Элиза всегда была неряхой — по словам мамы, творческим человеком — по словам бабушки. В углу сверкают две зеленые точки. Элиза вздрагивает. Спокойно, это лишь кот… Животное лениво тянется и помуркивает, проваливаясь в сладкую дрему. Девушка продолжает осмотр. Стол, стул, шкаф, зеркало, монстр напротив кровати… Стоп, что?! Элиза, притягивая одеяло ближе, чтобы в любой момент иметь возможность спрятаться, еще раз оборачивается на чудовище. Она боязливо щурится и рвано выдыхает — это лишь рубашка, висящая на вешалке на дверке шифонера — Элиза все забывает ее подшить… Шорох. Ветер легонько развевает занавеску, которая, мягко шурша, задевает руку хозяйки комнаты. Та одергивает конечность и смотрит на пол, не рискуя вылезать из-под одеяла — не монстр ли это протягивает свою костлявую руку к ней из-под кровати? Удостоверившись что это лишь ткань, девушка окидывает напоследок всю комнату взглядом. Тишина. Элиза поворачивается на бок и натягивает одеяло, закапываясь под него с головой. И пусть липкое чувство преследования так и не покинуло ее, усталось берет верх и девушка забывается беспокойным прерывистым сном. ***       Единственной отдушиной в этом бессонном мире для Элизы был Николас — ученик по обмену из Франции, учащийся в колледже МакГрегор. Их отношения завертелись незаметно — вот они еще незнакомы, вот Элиза помогает парню с химией, вот он провожает девушку до дома, а вот они уже сладко обнимаются в темном углу подъезда.       Николас был красивым. Нет, совсем не так! Он был идеалом. Высокий и стройный, с чуть темноватой кожей и черными кудрявыми волосами, с ослепительно белой улыбкой и милой родинкой на правой щеке… Элиза обожала всматриваться в его темные карие глаза, будто ища в них ответы на вечные вопросы.       Он говорил с забавным французским акцентом, вызывшим улыбку Элизы. В такие моменты парень быстро целовал ее в уголок губ или в нос, а девушка заливалась краской и напускно ворчала, радуясь в глубине души.       Элиза любила. Любил и Николас. Однажды ночью, когда звёздная россыпь на небе озаряла окресности двора дома Николаса, а блеск маленьких небесных точек играл в зеленых глазах Элизы, делая ее похожей на сказочную принцессу, француз наклонился к ее уху и, прикусив мочку, и прошептал:       — Хочу смотреть на тебя вечно…       Элиза растаяла. ***       Утро девушка встречает, будучи в крайне паршивом состоянии — она не выспалась, нормально заснув лишь под утро, отчего и опоздала на пару по алгебре, профессор по которой был отъявленным мерзавцем по мнению студентов.       Получив выговор и огромный минус в карму вкупе с обещанными карами божьими от преподователя, Элиза прогуливалась неподалеку от здания ВУЗа, то краснея, то зеления от злости и праведного гнева на дряного мужика — ну подумаешь, опоздала на десять минуточек! — шатенка почувствовала на себе пристальный взгляд, от которого спину зазудило. Резко обернувшись, Элиза, привычно, никого за собой не застала.       Чувство слежки порядком ей надоело — она стала дерганной и нервной, стала беспокойно спать и все мысли ее уходили в эту сторону. Ее подруга Марго даже интересовалась, не заболела ли девушка — всегда веселая и яркая Элиза начала сереть и угасать. Заверив Маргариту в своем отличном самочувствии, Элиза начала искать источник проблемы.       Интернеты не утешали. Одни статьи говорили, что ее ощущения являются признаками шизофрении, другие — что это действительно слежка. Рекомендации в социальных сетях начали выдавать истории про людей, за которыми следили монстры, и ни одна из этих историй не кончалась хорошо. ***       Красные глаза безотрывно следили за Элизой. Молочного цвета кожа шеи так и манила, будто просила, умоляла Андрзеджа вонзить свои острые клыки в нее. Зеленые глаза так и сверкали, игриво навевая мысли о плотских утехах. Мужчина тяжело выдохнул и пригладил и так идеально лежащую черную шевелюру.       Светает. Почувствовав едва заметное тепло восходящего солнца, Андрзедж укрывает от лучей свою бледную кожу плащом и спешно покидает насиженное место с уличной стороны окна. ***       Элиза шагала по дороге вдоль дома. Солнечный свет слепил глаза, поэтому девушка опустила голову и смотрела на грязный асфальт. Сзади послышались грузные шаги и хрипение. «Вот оно!» — мысленно воскликнула шатенка. — «Если я поймаю его на преследовании сейчас, то он, возможно, прекратит». Круто развернувшись так, что из-под ног чуть не полетели искры на манер американских фильмов, Элиза увидела толстого мужика с серо-зеленым лицом и полузакрытыми глазами, приоткрытым ртом и взъерошеными волосами. Охнув, девушка попятилась, а после бросилась бежать. Догонять ее мужчина не стал. ***       Он приходит сюда каждый день. Любуется спящей девушкой через окно, а если форточка открыта (а зачастую это именно так), то заходит через нее внутрь и присаживается на самый край кровати, не отрывая от Элизы глаз. Все в ней прекрасно — ее шелковистые волосы, яркие глаза, бархатная кожа, чарующий запах свежести и чистоты… Один ее вид пробуждает дремлющее всегда чувство голода, заставляет сердца делать виражи.       Он видел ее всякой — гуляющей, купающейся, спящей; грустной, радостной, любящей… О, последнее мужчина вспоминать не хочет… Как она смотрела на одногруппника взглядом, в котором теплились чувства, как обнимала его, и как воняла после этого — смрад отвратительного юноши перебил аромат самой Элизы.       Она — мечта, она — недосягаемый идеал, она — сладость, припрятанная на Рождество. И Андрзедж сладостями делиться не хочет. ***       Элиза проснулась в темной комнате. Воздух был сырым и пахло гнилью. «Неужто я настолько заработалась, что не поменяла воду кота?» — схватилась за голову девушка, поморщившись. Из угла послышалось кряхтение. «Снова мерещится… Судя по всему, сейчас глубокая ночь, так что спа-а-ать…» — девушка зевнула и повернулась на бок.       И вот только она заснула, как кто-то настойчиво начал её трясти. «Кому я могу понадобиться в такое время?» — подумала Элиза, прежде чем открыть глаза. Перед ней стояла женщина с зеленоватой кожей и таким же, как у того толстяка, приоткрытым ртом, из которого ужасно смрадило гнилью.       — К-кто вы? — спросила она, но в ответ получила лишь приглушенный рык. — Неужели… Зомби!       Она вскочила с кровати и побежала к выходу из комнаты. Однако на старом месте его не было, и лишь прошарив всю стену она смогла отыскать выход. Он вёл в длиннющий тёмный коридор, вдоль которого тянулись двери. «Так, одна из этих дверей — выход отсюда. Однако не буду же я проверять каждую?» — мысли девушки перебивал ужас осознания всей этой ситуации, и она никак не могла придумать выход из ситуации.       Рык прозвучал ближе. «Нет!» — закричала мысленно Элиза и бросилась к ближайшей двери справа, залетает в комнату и захлопывает за собой дверь.       Темная комната с каменными стенами и таким же полом. От них веет могильным холодом, от которого стынет кровь и сердце будто замирает. В правом даленем углу стоит высокая кровать, заправленная темным покрывалом, с балдахином почти до потолка, с которого свисает черная плотная ткань. На кровати кто-то лежит — Элиза видит длинные худые ноги. Тело встает.       — Здравствуй, Элиза! Не думал, что ты проснешься так скоро… — протянул худой, даже тощий молодой мужчина, протягивая к щеке девушки свою бледную руку. Его волосы уложены, одет он в черный похоронный костюм.       — Кто вы?! — Элиза, побелев, отпрянула от протянутой руки. Ее глаза забегали по комнате, останавливаясь на аристократическом лице мужчины.       — Меня зовут Андрзедж Расигаги и, предупреждая следующий твой вопрос, я скажу: ты в моем замке! В Румынии, если точнее.       — Румынии?! — взвизгнула Элиза и глаза ее округлились еще больше. — Какого черта? — ее забила мелкая дрожь и она начала пятиться от хозяина замка к стене. — Й-й-йа в-в-ведь… точно помню… ч-ч-что засыпала дома?! — с вопросительной интонацией выкрикнула она, бешено оглядываясь в комнате.       Они находились в большом зале, стены которого были украшены портретами. Эти картины отличались от тех, что были в коридоре — там девушка чувствовала некую схожесть этого вампира с людьми, изображенными там; здесь же были, во-первых, одни девушки, и, во-вторых, красивые девушки. Они были будто живые и вместе с тем будто спящими, но при этом с открытыми, какими-то стеклянными глазами. Эти портреты не были похожи ни на один из тех, что видела Элиза раньше — если до этого в картинах точно ощущалась кисть мастера, здесь же было странное чувство реальности и вместе с тем сюрреалистичности происходящего. Впрочем, задумываться сейчас об этом не было ни смысла, ни жилания, поэтому девушка вновь перенесла взгляд на вампира.       Андрзедж кивнул, мягко улыбаясь.       — Нравятся? Они красивы не правда ли? Надеюсь, хотя бы ты останешься со мной и не вступишь в их ряды, — он снова подошел к Элизе и, заправив прядь ее волос за ухо, прошептал, обхватывая лицо девушки руками: — Да, милая… Я принес тебя сюда, когда ты уснула. Теперь это и твой замок тоже!       — Мне не нужен замок… — прошептала Элиза, закрыв глаза. — Я хочу домой. Назад, в Америку! Колледж, друзья, родители — вся моя жизнь там, в Америке! Отпусти меня! Да и как ты мог принести меня сюда, в другую страну на другом материке за ночь?! Нет-нет, я брежу… Бессоница довела меня, и я сошла с ума! — захохотала Элиза. Оттолкнув мужчину, девушка открыла дверь и смело пошла мимо двух зомби по коридору.       Фиолетовая дымка обвила тело девушки и начала сжиматься. Постепенно Элиза начала ощущать реальность дымки вещества, которое не так давно было дымкой. Оно обволокло талию и пястья девушки как желе, а затем одна часть отделилась и обвилась вокруг ног Элизы. Та в ужасе смотрела на фиолетовую жижу, которая облепила ее тело, и громко закричала.       — Ну-ну, Элиза, нет надобности кричать! — радостно воскликнул появившийся из неоткуда Андрзедж. Он провел руками по жиже, и та, растворившись, рассеялась. Не медля, мужчина взял девушку за запястье и повел за собой, назад, в спальню.       «Это реально!» — вопил внутренний голос МакГрегор, — «Я нахожусь в чертовом румынском замке в окружении зомби и мутного мага!»       — И вовсе не мутного, — протянул мужчина, отвечая на мысли (?!) девушки. Он резко повернулся и, гипнотизируя взглядом Элизу, широко улыбнулся, обнажая ослепительно белые передние зубы и неестественно длинные для человека верхние клыки. — Я — граф Андрзедж Расигаги III, владелец замка в Румынии и феодал леса Хойя-Бачу! Ты же будешь Элизой Расигаги, моей женой, — он нежно поцеловал девушку в щеку. Элиза почувствовала отвращение. Подавив в себе желание оттолкнуть его — «Это вампир, который может сожрать меня!» — девушка сглотнула липкий ком страха и смиренно закрыла глаза. — Вот и славно! В таком случае, Ионе! — на зов хозяина подошел один из зомби — тот, что сторожил Элизу не так давно. — Проводи госпожу Расигаги до ее опочевальни.       Зомби грубо схватил сопротивляющуюся Элизу за руку и потащил за собой, изредка что-то хрипя.       — Не волнуйся, дорогая, он не навредит тебе! — крикнул вслед Андрзедж и растворился в воздухе. ***       Всё попытки Элизы вырваться из рук мертвеца не увенчались успехом. Она была в ужасе, чуть не плача просила его о том, чтобы отпустил её, но безуспешно. На смену ужасу и грусти пришло отрицание всего. «Это сон, всего лишь кошмар! Я проснусь и как ни в чём не бывало пойду в колледж! И там не будет ни вампиров, ни зомби, ни кого бы то ни было ещё!» — пыталась заверить себя девушка, но безуспешно. Слишком реальными были холодные прикосновения зомби, ужасные запахи и невероятно глубокие звуки…       — Это ваша спальня, госпожа, — с трудом разобрала Элиза неразборчивый гнусаво-шепелящее рычание зомби. Она резко кивнула и с грохотом захлопнула дверь.       Девушка повернулась лицом к окну, что было напротив двери. Ее взору предстала довольно мрачная комната.       Стены и пол были, как и везде, каменные и очень холодные. Благо, на полу был расстелен большой жесткий красный ковёр, который не давал ногам слишком мерзнуть. Да, только сейчас Элиза заметила, что все это время была боса. Она села на высокую мягкую кровать, подобрав к себе ноги, и обхватила стопы руками в надежде согреться. Напротив кровати, заметила девушка краем глаза, был небольшой столик с зеркальцем и небольшим шкафчиком с тремя ящиками. Кроме этого, неподалеку от двери, слева, стояла высокая вешалка, а рядом с ней, у стены — шифонер.       Элиза, поняв, что ей не согреться, слезла с перины и открыла шкаф. Внутри все заросло паутиной и было, ожидаемо, пусто. С отвращением закрыв шкаф, она после узрела такую же картину и в ящиках стола. Вздохнув, она упала на кровать, подняв вокруг клубы пыли. Прокашлявшись, МакГрегор подумала о том, что здесь, наверняка, не убирались несколько веков. Снова встав с кровати, она прикоснулась ладонью к холодному стеклу окна и с грустью посмотрела на окружавший замок темный и густой лес. Хойя-Бачу… О нем ходили мрачные истории, гласившие о обитавшей в лесу нечисти. «И это оказалось правдой!..» — яростно подумала пленница. Несильно ударив кулачком по окну, девушка почувствала, что стекло подалось вперёд. Она подумала, что сможет вытолкнуть его и выпрыгнуть, но только стекло выпало из стены, дверь в её комнату открылась.       — Госпожа, время завтрака, — пробурчал зомби. — Вы готовы?       — Да, подожди меня снаружи, — дрожащим от страха голосом ответила Элиза.       Когда зомби вышел, она посмотрела в окно. «Высоко!» — пронеслось в голове у девушки. — «Но либо я останусь тут и проживу оставшуюся жизнь в страхе, либо воспользуюсь шансом и попробую сбежать!». МакГрегор зажмурилась и выскользнула из оконного проёма.       Воздух бил в лицо. Кажется, что падение случается быстро, но сейчас же эти секунды показались для Элизы часами. Земля неумолимо приблежалась, и девушка зажмурила глаза, готовясь к сильной боли.       «Блык!»       Именно такой звук издал воздух, дернувшись, как огромное желе. Элиза увязла в нем и дергалась, ощущая себя вновь в той жиже.       — Сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит, — изрек появившийся Андрзедж. — Я ведь предоставил тебе комфортабельные условия! Своя комната, прислуга… А ты ведь даже не попробовала еду, дорогая! Она изумительна! — вампир щелкает пальцами и они перемещаются в столовую.       В центре стоит дубовый стол. Он буквально ломится от яств — рыба, курица, салаты, вино…       «Это завтрак?!» — оторопело думает МакГрегор.       Вампир, услышав ее мысли, крикнул:       — Эй, Александру! Убрать эту гадость и подать нормальный завтрак! — мигом подбежавший монстр начал убирать тарелки. Из кухни послышался звон посуды и треск разжигающейся печи.       — Нет-нет, они же старались! — воскликнула Элиза, протягивая руки к убирающему посуду зомби.       — Я хочу, чтобы ты была счастлива, и мне нет дела до таких мелочей, — промолвил Андрзедж и галантно поцеловал руку девушки. Та брезгливо одернула её и отвернулась. Вампир разочарованно хмыкнул и предложил девушке присесть. — Я тону в зелени твоих глаз, — сказал он, засматриваясь в изумрудные глаза.       — Банально, — закатила глаза Элиза. — Да и вообще, я не голодна.       Андрзедж поник.       — В таком случае ты, конечно, можешь возвращаться к себе. Видимо, тебе противно мое общество.       — Смотри-ка, как верно сказано! — раздраженно бросила МакГрегор и покинула столовую.       «Я не хочу… Не хочу… Не хочу…» — Элиза расплачивалась на кровати, смотря в одну точку и думая только об одном — как же ей не хочется заканчивать жизнь здесь. Из глаз текли слезы, она была в абсолютном ужасе, пусть и старалась не показывать этого при Андрзедже.       «Если не окно, то каков же выход? Как мне выбраться отсюда, если он знает все наперёд? Он знает все, о чем я думаю, что я делаю, где я нахожусь…» — и вдруг в голову девушке пришла гениальная мысль. Она вынула из уха серёжку — подарок от матери на прошлый день рождения — и взглянула на неё. «Вампиры ведь умирают от серебра… Мне нужно лишь подловить момент, и тогда я…» — Элиза решила оборвать поток мыслей, чтобы вампир не смог их прочесть, пусть и понимала, что из всех предыдущих её идей все и так понятно. «Мне бы пистолет сейчас… Можно использовать серёжку в качестве кинжала, но иголка слишком маленькая. А можно… Чёрт, почему я вспомнила о серьге только сейчас?!»       Раздался звонкий стук в дверь. Элиза сделала вид, что не обратила на это внимание, продолжая разглядывать украшение. Стук повторился ещё несколько раз, после чего в замочной скважине зашуршало. МакГрегор вздрогнула и перевела взгляд на дверь. «Сейчас ворвётся очередной зомби, вампир или что похуже!»       Интуиция у девушки хоть и сбоила частенько, но сейчас все же подсказала верный ответ — в комнату, после продолжительного скрёба, действительно кто-то зашёл. Элиза приподняла свисающий на пол край тяжелого атласного одеяла цвета тёмной крови и посмотрела на ноги вошедшего через щель между кроватью и полом. Увидев белые палки, она сначала ничего не поняла, но после пришло осознание — кости! Скелет! Скелет вошёл в её комнату, скелет пришёл за ней! Она подавила крик ужаса и закусила губу. Послышался звонкий стук шагов монстра по каменному полу — он озирался в поисках пленницы. Элиза зажмурилась. Тогда скелет пошёл дальше, к шкафу. Глядя на его движения и частые промахи, — руки чудовища часто делали осечки, а сам он спотыкался — девушка поняла, что он слеп. «Очевидно — у него ведь нет глаз, одни впадины». Но также МакГрегор знала — кости отлично передают звук, так что шуметь ей нужно в последнюю очередь.       Скелет осмотрелся, а после, немного подумав, обошёл кровать. Элиза спешно накинула на себя край одеяла, но сделала это слишком резко и неожиданно сползшим с кровати предметом постельного белья привлекла внимание чудовища. Тот в считанные секунды подбежал к кровати и сдёрнул худо-бедно укрывающий предмет с МакГрегор. Та хотела подорваться и выбежать из комнаты, но скелет схватил девушку за руку и волоком потащил за собой, не заботясь о том, что от такого грубого обращения на хрупком девичьем теле останутся синяки.       — Свет моей мрачной жизни! — воскликнул вскочивший со стула вампир, когда Элизу притащили в столовую. — Завтрак переделали, попробуй! — и он кивнул головой на стол, где стояла тарелка с яичницей и куском бекона. Девушка, фыркнув, села и нехотя ковырнула вилкой еду. Есть не хотелось от слова «совсем» — сердце бешено колотилось из-за мощного выброса адреналина, ладони оттого же потели и Элиза ежеминутно обтирала их о подол ночной рубашки.       Девушка из-под чёлки взглянула на мучителя. Вампир масляным взглядом смотрел на неё, примостив подбородок на левой ладони. Тарелки перед ним не было и Элиза почти что услышала громкий треск её разваливающегося плана. Она зло сжала кулаки и процедила:       — Я не желаю находиться с тобой в одном помещении, в одном доме, на одной планете! И я требую отпустить меня немедленно, пока я сама не пробила себе путь если не на свободу, то хотя бы на тот свет.       Андрзедж насмешливо посмотрел на неё.       — Угрожаешь мне своей смертью? Ты смешна. Знаешь ли ты, что я могу… — он провел кончиком языка по клыкам и кровожадно улыбнулся, — обратить тебя, м? Тогда тебе будет закрыта дорога на так называемый «тот свет». А сбежать тебе никогда не удастся, ведь я знаю все. Я контролирую каждого обитателя замка, даже он сам слушается меня. Тебе не укоротить мою силу, она безгранична. А если ты надоешь мне своими выходками, то я запру тебя в комнате без окон и дверей и лишь я буду иметь возможность любоваться твоей красотой, — он провел пальцами по щеке Элизы. — В твоих интересах быть спокойной и послушной.       Девушка в ужасе отпрянула.       — Не смей трогать меня, мерзкий монстр! — она оттолкнула его руку и бросилась бежать. «Дура!» — процедил Андрзедж и жестом остановил готовых броситься за МакГрегор оборотней, что стояли у дверей в столовую.       — Это мое дело. Уберите со стола, — произнес он и неспешно отправился за беглянкой.       Элиза бежала. Коридор был будто бесконечным, хотя она точно помнила, что совсем недалеко отсюда находится дверь в ее спальню. Тянулись скучные каменные стены, от которых веяло могильным холодом, вместо привычных, урашенных картинами, золотом и статуями, а девушка все бежала по такой же бесконечной красной ковровой дорожке. Вокруг, на удивление, было пусто — ни скелетов, ни зомби, ни еще каких-нибудь чертовых тварей.       Свечи, висевшие на подставках, неожиданно потухли. В кромешной тьме девушка боялась налететь на кого-нибудь, и, обеспокоенная этим, сбавила ход. Выставив руки вперед, она шла вдоль стены, щурясь, в надежде разглядеть хоть что-нибудь. Внезапно ноги ее будто оторвались от пола и она взвилась в воздух, утратив способность управлять своим телом. Сколько так бултыхалась она — минуту ли, час ли, но тут знакомый голос разрезал пугающую тишину коридора.       — Твои действия причиняют мне боль… — будто сожалея, протянул Андрзедж. — Я настолько неприятен тебе? — Элиза хотела было привычно огрызнуться, но не смогла пошевелить челюстью и эта попытка будто высосала из нее все силы, и она устало-обреченно повисла в воздухе. — Что же, в таком случае, знай: я не садист. Если ты не хочешь видеть меня, то я могу разрешить этот вопрос. Помнится, ты жаждала смерти… Не подумай чего-то плохого, но жизнь моя станет мне в тягость, если я буду знать, что ты где-то там, обнимаешь кого-то и счастлива с кем-то. Нет, я не вынесу этого! Ты останешься здесь, останешься навсегда.       Андрзедж дотронулся до шеи безумным взглядом смотрящей на него Элизы и резко вонзил в неё свои длинные белые и безумно острые клыки. МакГрегор немо раскрыла рот, забиваясь в конвульсиях, будто рыба на суше. Воздух будто поглащал звук, или Элиза кричала так громко, что не слышала сама себя, — она не знала. Продолжалось это сущие мгновения, за которые Элиза успела ощутить еще и резкий упадок сил, потеряв даже способность держать глаза открытыми. Будто сквозь толщу воды до нее донесся еле слышный и будто раздваивающийся, растраивающийся на несколько разных звуков голос Андрзеджа:       — Принесите холст.