Глава 1.

Наконец-то мы нашли свободное купе. Тео и Забини мигом заняли места рядом с окном, прямо как дети. Но я не видел в этом смысла. Меня тошнило от вида огня и радости в глазах Тео. Она появилась сразу после того, как он понял, что ему дали второй шанс. Нам всем его дали. У Забини не было ничего написано на лбу, но все же он надеялся на новую жизнь, на жизнь с чистого листа. Я чувствовал себя паршиво, зная цель этой поездки. Заключать несовершеннолетних пожирателей в Азкабан министерство не осмелилось, поэтому посадили нас в этот поезд. Чертов Хогвартс Экспресс. — Ты слышал, что Малфой едет с нами? — говорит другу гриффиндорец. Не дав понять, что меня это задело, я прошёл мимо. — Расслабься, Драко, — Блейз похлопал меня по плечу. — Игнорируй. Да уж, лучше бы меня посадили под домашний арест. В самом Азкабане было бы лучше, чем здесь! Пожалуй, только я знал, почему нас отпустили учиться. Поттер постарался, он отчаянно защищал меня и мою семью в суде, но если бы не наша ячейка – его защита бы ничего не дала. Галлеоны. Все в этом мире можно купить. — Это будет правильно для нас и для твоего будущего, сын, — сказал Люциус Малфой, жертвуя целое состояние для восстановления Хогвартса. Ячейка Малфоев в Гринготтс заметно опустела после последнего суда. «Малфои жертвой помогли в востановлении Хогвартса, изменения в лучшую сторону» — этот заголовок красовался на первой странице Пророка, написанной Ритой Скитер. В тот же день с Малфоев были сняты все обвинения. Если бы не наши бешеные деньги, то отец давно был гнил в Азкабане, и я рядом с ним. От этих мыслей бросало в дрожь. Я посмотрел на Тео, он увлеченно рассказывал что-то Блейзу. Они выглядели беззаботно, как будто не они убивали в те ночи. А может и вправду? Это второй шанс подаренный судьбой? — Удачи сгнить в своих Подземельях! — какой-то гриффиндорец пробежал мимо нашего купе, громко смеясь. Вряд ли это был второй шанс. Скорее второй круг ада. Таким, как мы, второй шанс не дают. Последний месяц для Малфоев был ужасом. Постоянные суды, интервью, бессонные ночи и частые визиты зельевара в Малфой-Мэнор. Я уже не помню, когда в последний раз засыпал без зелья «сна без сновидений». Для Малфоев весь ужас закончился не начавшись, если учесть то, что некоторые семьи вроде Паркинсон до сих пор судились. У Люциуса отобрали палочку и посадили на 3 года домашнего ареста, а затем 7 лет каждый его шаг будет отслеживаться Министерством, Нарциссу Малфой приговорили к одному году домашнего ареста, а у меня отобрали палочку, и разрешения колдовать везде, кроме занятий. Я был допущен к занятиям по просьбе Северуса Снейпа, как и весь 7 курс, на повторное углубленное обучение, прошлогоднего материала. Я знал, что мракоборцы будут следить за мной, не разрешат посещать Хогсмид и тому подобные развлечения. Вход в Министерство мне был теперь закрыт, все мои планы рухнули, а обещания Волондеморта были пустым звуком. Теперь был один выход — работать на себя, после выпуска, безусловно. *** Я опоздала. Запрыгнув в последний момент на поезд, я жадно хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться. Обернувшись, я мельком увидела, как мой дед машет на прощание. На душе стало тревожно. Я вспоминала письмо от отца, доставленное на прошлой неделе. «Милая Бет. Желаю тебе успехов в новом учебном году, не забрасывай учебу, дорогая. Можешь приехать ко мне на рождественские каникулы. Повеселись там, если будут торжества. Теодор Грейвс.» Кратко и по делу, хотя в этот раз письмо удивило меня любовными намеками. Это радовало, потому что он никогда не выражал в письмах любовь и заботу. По правде говоря, последний раз я видела отца лет в 16, когда приехала к нему во Францию на пару месяцев, тогда я была на шестом курсе. Тогда он предупредил меня, что я буду учиться на домашнем обучении и пропущу 7 курс. На мои вопросы отец не отвечал. Отмахивался: «плохое предчувствие». Кто бы мог подумать, что то предчувствие тогда его не подвело? Шестой курс был мрачен, но профессора давали знания и были погружены в работу. А седьмой курс стал адом. Как отец предвидел финальную битву за Хогвартс? То, что мы были на грани проигрыша, знали все, неужели поэтому отец хотел переехать в Швейцарию? Столько вопросов, но нет никаких ответов. На письмо я ответила кратко и поблагодарила за сумму, которую он передал мне «на карманные расходы». Там была неприлично большая сумма, половину которой я даже не планировала тратить. Я не видела финальную битву, не видела в живую Того-Кого-Нельзя-Было-Называть. Можно ли назвать меня счастливчиком? Некоторые скажут да, но терзания, которые мучали меня во Франции, были хуже. Я жила в нашем Мэноре с дедушкой, без отца. Весь год. Я не представляла, сколько людей погибло, там, куда я еду сейчас. Но если верить газетам - достаточно. Проходя мимо закрытых купе гриффиндорцев и пуффендуя, я пыталась найти свой факультет. А был ли он моим? О разговоре с Дамблдором той ночью, на третьем курсе, знала только я. - Директор? - мои руки начали трястись, когда я увидела впервые сгорающего феникса. - Не переживай, все в этом мире не вечно. Сегодня Дамблдор выглядел странно, его глаза были слегка покрасневшие, а губы натянуты в загадочной полуулыбке. Хотя если подумать, он всегда так выглядел. - Что тебя беспокоит? Не согласна со шляпой? Я раскрыла глаза от удивления. - Как вы… - не могла же я так громко мыслить, как иногда выражался отец в детстве. - Мисс Грейвс, я прекрасно запомнил ваше выражение лица, когда вы услышали ответ шляпы, хотя и прошло три года. Я и сам был удивлён ее выбором, так как вы истинная слизеринка, - я хлопала ресницами, не понимая, что происходит. - Я помню вашего прадеда, Персиваля Грейвса, должно быть ваш отец рассказывал вам о нем. Персиваль Грейвс? Кто? Нет, точно такого мужчину отец не упоминал. - Нет, - твёрдо ответила я, и сразу пожалела, ответ прозвучал слишком грубо и как будто я лгу. Старик расплылся в улыбке и продолжил неспеша ходить по кабинету. - Странно, я был уверен в обратном. Это было единственное объяснение, почему вас распределили на Когтевран. Если вы не знали о мистере Грейвсе, ситуация осложняется, - Дамблдор слегка прищурился. - Вы не должны были учиться на Когтевране, это просто не ваш факультет. Жаль, я не могу вас перевести. Этот разговор запомнится мне отлично, особенно упоминание о Персивале Грейвсе. Я пыталась узнать кем он был, и почему Директор так расстроился из-за новости, что я не знаю о нем. Но все попытки были безуспешными. Спрашивать отца я не хотела, потому что сомневалась, стоит ли мне о нем знать. Вдруг это как-то повлияет на меня? Дамблдор мне нравился, хотя я разговаривала с ним только один раз, на третьем курсе. Когда я узнала из газет, что его не стало, то очень расстроилась. «Нужно поискать свободные купе», - напомнила я себе. Большинство купе были заняты. Заглянув в очередное купе, я заметила Энтони Голдстейна, сидящего в одиночестве. Сейчас не хотелось с ним говорить, тем более наши отношения были натянуты, и я давно его не видела. Но далее шёл вагон Слизерина, и это место было последним, куда я хотела попасть. Постучав, я слегка улыбнулась. - Привет! Энтони молча показал на свободное сиденье перед ним, как бы говоря «садись». - Как дела? - спросил он. - Нормально, у тебя? - Падма умерла. «Сказал как отрезал», - хмыкнула я. Мне совершенно не хотелось грустить сейчас, это был мой последний год в Хогвартсе и я хотела провести его как подобает. Все таки конец детства, как никак. - Энтони, я знаю. Парвати прислала мне письмо пару месяцев назад с этой новостью. Если честно тогда я очень удивилась, мы мало общались с Парвати, поэтому присылать письмо было неуместно. Неужели ее искренне заботило от кого я узнаю? Я была уверена, что меня давно все забыли. - Ты как будто исчезла, Бет, - парень перестал разглядывать ладони, и поднял глаза. Черт, а я и забыла какие они были у него красивые. В них можно было утонуть, его глаза отражали свет, падающий из окна, который впоследствии превращается в сияние. Они были одним словом прекрасны. Я всегда завидовала голубоглазым. - Из моей жизни, из жизни Падмы, - парень продолжил, я начала чувствовать себя виноватой. До безумия. Но ведь я ушла из Хогвартса не по собственному желанию! А отец и дедушка меня забрали… или это было лишь предлогом? - Энтони, я вернулась, - потянувшись к его руке медленно проговорила я, желая успокоить его. - Умно, Бет, - он ухмыльнулся. - Ты сбежала от проблем во Францию! Хорошо отдохнула? Ты чиста, а все мы насмотрелись ужаса и наши руки в крови. - Энтони… - Я убил пожирателя! Волшебника! Такого же как и мы с тобой! Вдруг у него была семья? Дети? Он был в маске, и я просто кинул аваду в него. А это мог быть Малфой! Или ещё кто-то из наших однокурсников. Слышишь, Грейвс? Как тебе такое? Продолжишь со мной общаться, как будто ничего не случилось? Или уедешь назад к папочке, поджав хвостик? Ты струсила, Бет. Признай это, не ври хотя бы себе, - когтевранец непрерывно смотрел мне в глаза. - Энтони! Послушай меня пожалуйста!, - мне хотелось ему всё объяснить, оправдать себя, но я не находила слов. - Я бы хотела вернуть время вспять, но я же не могу! Весь год во Франции я не находила себе места, безумно переживала за тебя, я хотела тебе написать, но не была уверена, что ты вообще жив! Пойми меня, я поступила ужасно и как же я хочу чтобы я тогда не уехала… я понимаю что тебе пришлось пережить, - я размыто видела Энтони, так как из глаз лились слёзы ручьём. - Наверное ты не захочешь ехать со мной после всего, - я поправила сумку, спадающую с плеча. - Бет, - парень встал и прижал меня к себе, а уткнулась носом в его плечо. - Дурочка, садись конечно, как же я скучал, прости, что наговорил много лишнего, - сердце билось с бешеной скоростью. Я надеялась, что он искренне меня простит, так как сейчас осознала, что в Хогвартсе у меня нет никого, кроме него. Падма умерла, Чжоу больше не вернётся, а с Полумной мы перестали общаться ещё на пятом курсе. Мы сели вместе. Всхлипывая, я постепенно успокаивалась. Наверное, Энтони думал, что это было из-за нашей ссоры, но все было не так. Мне было грустно, потому что я была одинока, и мне было плохо. - Успокоилась? - я ненавидела, когда кто-то кроме Энтони спрашивал меня об этом. - Да…