Часть 1

Легкий бежевый оттенок обоев и чистые комнаты, загородного дома семейства Сайфер. Тихие отблески былой счастливой жизни висели на стенах в виде красивых фотографий. Снимки в рамках были единственным светлым пятном в казалось  бы сером доме. Словно весь свет и тепло исчезли лишь после пары щелчков пальцами и теперь есть лишь пустой дом. Взгляд бросается с дивана на кушетку, ваза на столике и пары школьных газет. Тяжелое дыхание и непонятный вздох доносящийся из кухни. Большое зеркало запечатлело смену настроений в доме, оно видело многое от ругани, до слез счастья. Сейчас только оно может показать момент до и после, оно не произошло, когда был последний удар, нет это было раньше это было чуть раньше, чем она разачаровалась. Его запах изменился, теперь он приходит домой усталым, счастливым и несчастным, когда его взгляд опускается на Амабель. Той искры в глазах нет, он видит ее и не чувствует счастья, когда обнимает ее или спрашивает о том, как прошел день. Спустя время, его любовь переросла в верную, настоящую дружбу, она мать его детей. Человек о котором он хочет заботиться, но он уже не любит ее былой страстью. Постоянная звенящая тишина давила на плечи Сайфера старшего, ему хотелось отдохнуть, сбросить проблемы с плеч. Хотелось, чтобы кто то зависел от него, ему хотелось дарить любовь и улыбку. Амабель же никогда ни о чем его не просила, не хотела подарков, не любила выходить из дома, ее радостью были теплые свитера и камин. Все о чем мечтала девушка воплотилось в жизнь, дом, большая семья, спокойствие. Сайфер мечтал не об этом, долгое заточение, плоский мир и сейчас он разрушил оковы и может ощущать. Прекрасные пейзажи, которые он мечтает посмотреть, люди которых хочет увидеть, мир полных ароматов и вкусов. Билл и Мейбл не были людьми которые бы ругались друг с другом, они были крепкой семьей. После родов Амабель была в депрессии и психологи не могли подобрать методику для лечения. Амабель не могла смотреть на детей, отказывалась верить в то, что это ее дети, объяснения не помогали. Сайфер боясь, что она может навредить детям, теперь перевез детей к дедушке и бабушке. Унылые будни и шорохи за стеной, все попытки пригласить ее ужинать вместе обвенчались провалом. Девушка совершенно не хотела понимать чего от нее хотят, сидя целыми днями в своей комнате. Укрываясь одеялом девушка писала неизвестные записи, глупые слова, непонятные сюжеты. Амабель сама не понимала, чего так отчаянно ждет, она застряла в зоне комфорта и теперь ее мысли стали более жестокими чем обычно. Девушка терла переносицу и услышала, что за стеной звякает вилка об тарелку. Затем был звон телефона, Билл взял трубку и она словно видела, как он улыбается приветствуя абонент на другой стороне трубки. — Милая ты уже дома? Я так скучаю по тебе, любимая, как там поживает…- Амабель не слышала, точнее не хотела слышать. В голове прокручивался известный отрывок и девушка не могла понять, с кем Билл может так говорить. Пытаясь не думать об этом, она лишь глубже зарывалась в эту тему, пока не потрогала свой живот. Мягкая кожа в растяжках, ужасные шрамы, в некоторых местах кожа словно разрывалась. Девушка подбежала к двери, холодный пол, темное помещение, немного осветилось от ламп в коридоре. Она прошла в коридор и посмотрела на свое тело, маленькая белая ткань когда то бывшей топом, сейчас стало растянувшейся и сжимающей тело футболкой. Трусы прикрывали лишь промежность девушки, потому что она отказалась покупать другую одежду. Видя сейчас свое уродливое тело она сжала свое лицо ладонью и сползла вниз по стене. Обвисшая кожа на ногах, синяки под глазами, уставшее и измученное лицо, мерзость, а не былая девушка. Ее тело было отвратительным, она не могла даже свои ногти состричь из-за лишнего веса. Даже то, что девушка не ела еду не помогало ей сбросить вес. Чтобы прожить жизнь и в конце не разочароваться своим же действиям, нужно поставить впереди всего иного одно предложение. Предложением Мейбл было «ничто не изменно, все повторится вновь» благодаря этой мысли она часто сдерживала гнев, сдерживала собственные поступки и эта сдержанность превратилась в закрытость, желание быть не зависимой, ее основной целью стало не быть должником. Все, что давалось, девушка пыталась вернуть, все, что не могла вернуть, в дальнейшем перестало в то, что она долго плакала лежа в постели.  Даже и не помня сколько раз подушка пропитывалась слезами, а нос неприятно болел из-за влаги, некоторые истерики были сорваны, малышка была вечно тревожной и одинокой. Если бы о ней писали книгу, то на первых же страницах была бы памятка, о том как не свести счеты с жизнью. Девушка пытаясь понять психологию неких вещей часто утопала в книгах об истории и пыталась понять, всегда ли все хотели хоть раз лишить себя жизни. Так как основой всем ее суждениям было то, что реалия неизменна. Она рано поняла, что люди всегда мечтали о смерти, хотя бы раз в своей жизни.  «Мысли немного пытаются, желания забываются я перестаю помнить о том, чем питалась вчера, как налила себе чай или даже то, как поднимала чайник. Каждый мой день похож на предыдущий, лишь проблески гениальных идей зародившись вновь угасают. Этот короткий промежуток времени, когда луч горит, я успеваю записать все о чем мечтаю, думаю, желаю. Каждый день я неизменно желаю спать, словно я мертвый человек, как будто каждый вечер это траурный день по человеку, которым я не стала. Я читаю истории и вижу мир изнутри, словно я присутсвую в этом месте на этот момент, моя жизнь не делилась на до и после, даже если я часто вспоминаю о том, что было и просчитываю то, что будет. Мне страшно, что однажды подойдя к зеркалу или же случайно коснувшись своей щеки, я почувствую глубокие бороздки, морщины, а лицо будет в крупных коричневых пятнах. Мне страшно от мысли, что я буду жить так долго, что увижу, как состарятся мои дети.  Все эти мысли медленно поглощают мой разум, пытаясь разбить стену, что я построила вокруг своего дворца. Богатый внутренний мир летит вниз, обрушиваясь каплей воды в плотину, что еле держится. Это капля с разрушительной силой дробит скалу, что перед такими же каплями, когда упавшим в мой чан спокойствия. Я искренне ненавидела, все, что не понимала, но поняв то, немногое осознала как была ничтожна слаба и сильна одновременно.» Голова тяжелеет, пока сердце пытается разбиться об ребра и выйти наружу, чтобы сбежать из гниющего тела поглощенного гневом и обидой. Чувствами, что не должны были зародиться, чувствами которые мучают сознание, желанием сделать кому то больно или же себе. Девушка быстро пролистала плеер до нужной мелодии и утопая в этом вине для души бессвязно писала странные строки: — Топкое болото мыслей утягивающих за собой, странное мышление. глупые выводы, можно и не думать не желать, лишь окунуться и тут же пропасть, в корне разбиться, в топку лететь и беспробудно терпеть и пылать. Самосжигаясь на ярком огне, кожу сдирая, пытаясь уснуть, чтобы не слышать, не видеть, просто дышать поглубже вдохнуть… чтобы хоть раз, сделать глоток воздуха сладкого от дыма огня, легкие саднят наполненные жидкостью, разбитых мечт, душаших желаний.  Хочется качаться на качелке с всего одною петелькой, мыло душистое, старенький стул, разбиваясь падает, шея ломается, кости трещат. «Язва, задира, сумасшедшая тварь, » — сколько же слов говорил этот язык, который укушен своим же забором из пожелтевших зубов, истекая кровью, зажатый. Можно уснуть качаясь немного, словно ребенок в люльке уснешь, пока тихо поскрипывая, веревка будет держать, грузное тело, отвратительную массу запущенных старых…  Достало мечтать, что то придумывать, что то желать, хочется все неоднозначно послать, в метки добавить нецензурная лексика, чтобы кровь из глаз не лилась, тех кто читает, тех кто мечтает о том, что когда то будет все лучше. Нет уж не будет, будет лишь хуже, если лежа только желать. Встать нету сил, жить нету сил, родился, а уже хочется умереть. — Прошло ведь немного, ты ведь не жил, , столько терзаний, я проходил, мне надоело, опостылела жизнь… Я не желаю, я ведь не знаю, чего я хочу, я только знаю, что в мире этом никому не принадлежу, мир этот не мой, как и комната, телефон. Разум и тело людьми поглощен, каждый старается, что то то да дать, чтобы хоть что то осталось от них, думают что делает лучше, а нет же больно лишь мне, я не желаю. Я не хочу, я ведь не знаю, для чего я живу, долго я думал, что нужное мне это иметь в грудном кармане пару конфеток.  Долго хотел я, любви познать, но лишь понял, что нет этой радости, нету той дружбы, нет верности, иль может это из-за того, я сам стал таким. Грубым, незрелым инфантильным дурным, может мне нужно что то менять, нет уж уж лучше пойду я гулять. Ожидая, зная, что я непонятная тварь, мне бы всего лишь себя полюбить. Девушка усмехнувшись бросила телефон на постель и посмотрела на шрамы: — с себя бы начать, но мотивацию не желаю учить, не желаю в себя я что то ложить. В ней смешались сразу несколько чувств, отказ от собственного тела и сильное желание вновь увидеть детей. Девушка мечтала коснуться дочери, но в таком состоянии ей запретили это делать. Амабель запретила самой себе подходить к детям, пока она не стабилизирует свое состояние. — Только вот, — девушка осеклась, услышав звуки клавиш, он опять что то печатает.