Часть 1

«Вот бы стать хотя бы немного похожей на Айзена-тайчо!» Белое хаори на плечах — не то, что носил Айзен, ибо его вещи сожжены в прах, но все хаори одинаковы, тем более, ландыш и кандзи «пять» те же самые, положенные, как символика Пятого отряда. Обращение «тайчо» тоже положено, а «Хинамори-тайчо» звучит даже красиво. Зрение из-за постоянных бдений над документами портится, но Момо достаточно хорошо владеет кайдо, чтобы его восстанавливать по мере необходимости (почему очки Айзена никого не настораживали? это ведь легко исправимо; Ядомару Лиза носит очки для красоты, а Нанао — ради подражания Лизе). Волосы отросли до поясницы, и больше Момо не станет стричься коротко. На лице иногда красуется макияж — благодаря четким инструкциям Рангику Хинамори научилась пользоваться косметикой. В общем — ничего общего с Айзеном. Если речь о внешности. В остальном… Момо ловит себя на том, что говорит его словами. Его интонацией. Пишет его почерком. Улыбается — и то неуловимо похоже. И каждый раз, когда она это понимает — ее внутренности сжимаются в ледяном кулаке страха. *** Ночь тиха, как все осенние ночи. Пятый отряд спит, никто не нарушает режим, не горланит песни за пиалкой саке и не бьет чужие лица тоже под влиянием чудного напитка. Момо выходит из своей комнаты, следует по темным коридорам куда-то, сама не зная, куда и, главное, зачем, но она знает главное — надо идти, надо узнать что-то важное, обязательно, необходимо… Кабинет лейтенанта, который она покинула после повышения, перебравшись в капитанский?.. Момо ничему не удивляется — толкает дверь и входит. На стене висит зеркало, хотя Хинамори не помнит, чтобы оно было там раньше. Но важно не это. Из зеркала на Момо смотрит Айзен. Не тот, что был в белом хаори, очках и с аккуратно причесанными волосами, а другой, чужой, ненавистный — тоже в белом, но не в хаори, а в облачении владыки Уэко Мундо, без очков, с холодным и жестоким взглядом, с зачесанной назад челкой… Айзен, но не Айзен. Точнее, это и есть настоящий Айзен, а тот, добрый и отечески заботливый, был иллюзией. Цветы в зеркале, луна на воде. — Ты! — вскрикивает Момо… мужским голосом. Тем самым голосом.​ В ужасе смотрит на свою руку — ладонь больше и шире, это не ее ладонь, ​и тело тоже не принадлежит ей, это не она — и в то же время это она.       Она — это Айзен. Момо просыпается от собственного крика. Всего лишь сон. Сон, сон, сон — повторяет она себе, и тут ее обнимают за плечи, утягивая вниз на подушку. — Все хорошо, — парень гладит Хинамори по волосам. — Что там было? Во сне? — Я так боюсь, — Момо утыкается носом ему в плечо. — Я становлюсь похожей на него. Я становлюсь такой же! — Но ты же не собираешься захватывать мир? — ее лейтенант улыбается. — И никого не предашь. — Да, но… Все попытки самокопания с последующим самобичеванием прерываются поцелуем. Момо решает отложить самобичевание на потом, отвечая на ласки. Бойтесь своих желаний. Но не таких. Таких желаний можно не бояться.