Голубоглазое такси

Июль 2019. Москва. Павелецкая площадь. От Павелецкого вокзала бодрым шагом на каблуках, чья высота была обратна пропорциональна длине юбки, дефилировали двое: брюнетка и блондинка (жаль рыжую не взяли, обновили бы ВИА Гру). — Та стой ты! — проныла пергидрольная девица, волоча за собой чемодан со сломанным, а точнее даже отсутствующим колёсиком. — Катя! — Та чё те надо?! Катя то, Катя сё… Мы, дорогая моя, давеча в Москву приехали, поживём у моей тётки… — У шельмы этой старой? — Дура ты, Машка, хатьфу! — отвесив затрещину подруге, Катька продолжила свой путь. — Шельма — не шельма, а хата в центре у ней есть! Так, я вообще ж не об этом… блин, сбила, овца сельская! — Та ничё я не овца, химия уже смылась давно… — обиженно пробурчала Машка. — Ну, хоть с «дурой» не споришь — прогресс, эволюция! — не оборачиваясь воскликнула Катька. — Да тьфу на тебя, опять сбила! Так вот, раз уж мы в Москве жить теперь будем, то и вести себя должны как москвички. — Как коренные? — Как коренные. — Ка-а-а-ать. — Чё? — Так мы ж это, как его… О! Нищеброды! — Так, во-первых: в Москве я не Катя, а Ким; а во-вторых: мы красивые, молодые девушки, нам просто нужно найти немного денег, чтобы вложиться в знакомство с шуга дэдди… — Я почку продавать не буду, у меня дядьке одну вырезали, а он потом помер. — Так, твоя дядька помер, потому что тормозуху с антифризом мешал, та и почку ту я видала — в ней карат было больше, чем в зубах нашего председателя. — Ка-а-а-ать… — Да чё те?! — А «шуга дэдди» — это что? — Господи боже… — Катька сделала глубокий вдох. — Это не «что», а «кто». Шуга дэдди — эт, тип, папик… — Так у меня ж уже есть батя, мне другого не надо… — Какая же ты тупая… папик — это мужик, старше тебя с баблом, андэрстэнд? — Андэс… Анудуст… Андрст… Тьфу! Да поняла я, поняла. Эт как Михалыч со Светкой, у него хозяйство большое, одних только курей штук сорок… — Нет, Маш, то, что было у Михалыча со Светкой называется «поножовщина», и она с ним живёт не из-за того, что он такой хозяйственный, а потому что он заяву на неё забрал с условием, что она за него замуж выйдет. — Кать, — едва сдерживая смех, позвала Машка. — А Ким — это потому что у тебя жопа большая, как у той бабы с телека? — Нет, потому что тоже приходится иметь дело с конченными… — А-а-а, понятно… — протянула блондинка останавливаясь у края тротуара. — Тогда я буду Эммой, как та деваха с Красавицы и Чудовища… — Господи, упаси красавицу от этого чудовища… — перекрестившись, Катька начала высматривать таксиста поприличнее. Мало кто знает, но таксисты похожи на волшебные палочки в том смысле, что это не вы их выбираете, а они вас, даже если вам кажется иначе. — Эй, красавицы! — послышался голос из приоры, ниже которой только морально-нравственные принципы Машки. — Садитесь, прокачу с ветерком! — Та с удовольствием! — Машка уже мысленно снимала сториз для инсты, чтоб всё село буквально сдохло от зашкаливающего «лухари» в их «лайф». — Стоять! — гаркнула Катька, правильно и быстро оценив, что Машка мысленно сняла не только сториз, но и трусы. — Мы, молодой человек, абы с кем и абы на чём не ездим. — Э-э-э, зачем ты так, красавица! Ласточку мою обидела, меня обидела. Такая сладкая, как персик и такая злая, как УФМС! — Пф-ф-ф, чао, персик! — горделиво отмахнулась Катька и развернулась, чтобы уйти. — Блин, Катя, ты чё творишь, у нас и так денег ни шиша, а ты кобенисся, — дёрнула Машка подругу за локоть, чтоб та наклонилась для экстренного совещания. — Пусть он нас до тётки твоей довезёт, скажем, что шмотки оставим, а потом спустимся к нему и поедем кататься! — А потом? — Поедем кататься, ты тупая шо ли? — Мы его даже не знаем… — Так это же легко поправить, красавицы! — нарушая перешёптывания девиц, вклинился таксист. — Жорик. — Ма… Эмма, — улыбнулась девушка, резко перескочившая от Машки из села Майамушкино под Саратовом до Эммы из столицы, судя по имени, из столицы Германии. — Ким, — нарочито надменно, представилась её землячка, протягивая мужчине ручку для поцелуя. — Дамы, ну тогда забыли Жорика, — целуя ручку, улыбнулся таксист и вышел из машины. — Джейк, и раз уж мы так подружились, — он услужливо открыл заднюю дверь седана настолько фиолетового, что баклажаны рядом с ним просто цветное чмо. — Прошу! — А ты говорила, что хачи хуже дембелей, а этот такой лапусик! — всучив Жорику свой многострадальный чемодан, ни то что недолго, а вообще не думая, Машка юркнула на задние сидения. — Чтоб ты знал, «Джейк», мы не такие, мы просто любезно предоставили тебе возможность доставить нас домой. Мы, знаешь ли, коренные москвички, только из Майами вернулись. — Так мы это, выходит, земляки! Я тоже коренной москвич! Сюда ещё прадед мой переехал! — о том, что прадед переехал три года назад, коренной таксист уточнять не стал. — Из Майами? На поезде? — Ну да, Эмма летать боится, — оставив свой чемодан у ног Жорика, Катька грациозно, не забыв показать почему она выбрала для себя имя «Ким», села в машину. Ни то чтобы Жорик был излишне силён в географии, собственно говоря именно поэтому ответ девушки его вполне удовлетворил. Закинув вещи в багажник, он с грацией и прыткостью горного козла уселся за руль. — Ну что, богини, какой адрес у вашего Олимпа? — Чё? Какой Олимп?.. — Машка посмотрела на него как на самого последнего идиота. — Ты ж вроде сказал, что москвич… — Не обращай внимания, она просто… — Катька закатила глаза и бросила мимолётный взгляд на подругу, которая уже потеряла всякий интерес к диалогу, — перегрелась на солнце. Ну, знаешь, в Майами… — Эм… окей… и всё-таки, куда едем-то? — Большая Садовая, 302-бис. — Уже мчим, неземная!