Часть 1

Этот город мало отличается от остальных. Здесь можно найти живописные парки и скверы, изуродованные нецензурными надписями и разбросанным повсюду мусором. Тут есть разноплановые кафешки и рестораны, внутри которых люди находят свою любовь и с нею же расстаются. В этом огромном лабиринте бетонных «коробок» живёт Шарлотта Вагнер. Студентка местного университета, где с большим трудом обретает юридическое образование. Она не любит выбранную специальность, но жажда наживы в недалёком будущем наталкивает на определённые поступки. Например, водить дружбу с Винсентом Рихтером, будущим нотариусом и, возможно, депутатом. — Привет! Как поживаешь? — спросил юноша двадцати двух лет, подсаживаясь за стол к подруге. Ему не приходила мысль о том, что нужно было спросить разрешение, прежде чем вторгаться в личное пространство давнего друга, творческого человека. — Нормально, — сухо ответила молодая девушка, вынув из уха наушник, в котором играет её любимая музыка в жанре ретро-вейв. Она положила тоненькую руку на рисунок в блокноте — не было желания демонстрировать не законченную работу антропоморфного существа, лапа которого едва заметно выходила из «барьера». Однако, чешуйки и когти, обратившие на себя внимание, напомнили молодому человеку о легенде, ходившей по городу уже больше десяти лет. Подобное вызвало ехидную улыбочку. — Неужели нашла вдохновение в тех ужасах, что терзают наш город? — спросил Винсент, приподняв бровь в неком наигранном недоумении. — Через страх и боль можно передать светлые мысли, — проговорила Шарлотта, продемонстрировав произведение полностью. Каков смысл скрывать этот скетч, если весь замысел был полностью «прочитан»? Ответ на этот вопрос слишком очевиден. Зарисовка продемонстрировала огромное чудовище с кровавой пастью, отдалённо напоминающее нечто человеческое и, в большей степени, ящера. Художество Вагнер было определённо интересным, ибо она отдала предпочтение мистике и легенде, а не неуклюжим попыткам сделать фотопортрет преступника, внешность которого старались сопоставить с изречениями чудо-спасённых. Их разум навсегда поглощён тенями той судьбоносной встречи, только по искалеченным телам можно предположить насколько сильно изуродованно их сознание… — Мрачное изречение, — ответил юноша, внимательно осматривая контуры рисунка. Он о чём-то призадумался, как всегда, прикусив губу. — Сам подсадил на жанр ужасов, — недовольно пробурчала Шарлотта, пока закрывала и убирала блокнот в рюкзак, покрытого стикерами и кулонами. Она собиралась встать и отправиться подальше от вынужденного собеседника. Одиночество прельщало куда больше. Однако, её остановило изречение «друга», но всего лишь на несколько горьких секунд. — Приходи через час, мне нужно расслабиться. Взамен помогу тебе с твоим творчеством и курсовой работой, уверен, это неплохая сделка, — Рихтер проговорил довольно спокойно, ему уже не впервой брать от Вагнер то, что нужно молодому разгорячённому организму, которому так не хватает женского тепла. — Ублюдок… — тихо прошептав, девушка вернула наушник в ухо. Музыка становилась в такие моменты опорой и вечным помощником. Её ноги, тем временем, уже вовсю несли тело подальше от ненавистного университета с красивыми колонами на входе. Естество требовало попасть в парк, где ей случалось проводить своё свободное время. Однако, прийти в его квартиру всё же придётся. Проблемы с Винсентом явно не нужны, ведь сама, к огромному сожалению, не сможет прогрызть гранит юридической науки, как бы сильно она не старалась это сделать. Шарлотта продолжила рисовать, сев почти возле входа в столь чудесное место для отдыха, где обычно собирается компания радушных родственников со своими любимыми спиногрызами. Здесь девушка могла отдаться своему внутреннему голосу и прочувствовать вдохновение каждой клеткой организма, потому и позволила себе вырубить любимую композицию, убрав наушники и плеер подальше в рюкзак. Чернила ручки ловко добавляли все необходимые детали, почему-то внутреннее естество требовало закончить данную работу. Может, дело в том, что это существо обладало силой, которую она никогда не сможет обрести? Слабость духа и тела будут её спутниками на всю оставшуюся жизнь. — «Чья-то сущность содрогалась в его руках… Каково это?» — голос в её чертогах пробудил дрожь, кожа покрылась мурашками. Всего лишь на секунду она представила, как Винсент молит её о пощаде, пока нож медленно приближается к глазному яблоку. Именно череда травмирующих событий в недалёком прошлом привела к столь мрачным и, отчасти, потерянным мыслям, что образовались в разуме студентки словно из дымки сигареты, спасибо стоящему неподалёку небритому мужчине. Этот запах на весь день пропитался в носу и глотке, дешёвая пачка курева привела к неконтролируемому кашлю. К сожалению, пока тело содрогалось от лёгкого и неожиданного удушья от яда, пальцы дёрнулись и образовали кривую линию на бумаге. — Твою мать… — прошептала Шарлотта, бросив недовольный взгляд на курильщика. Он стоял недалеко, но вонь табака не должна была её затронуть. Однако, потоки ветра, словно насмехаясь над ней, направили белые полупрозрачные сгустки в сторону горе-художницы. Прочистив горло смачным кашлем, она быстро пришла в привычное состояние, хотя мерзкое ощущение продолжало терроризировать молодую студентку. К тому же, испорченное полотно блокнота определённо расстраивало, по-своему угнетая Вагнер, ведь сюда вложено немало крови и пота. Тем временем мимо проходило немало народу: вот девочка пробежала, волоча за собою красный грузовичок на верёвочке; там парочки сидели на лавочке, их губы слились в развратном поцелуе, пока руки обоих бесцеремонно блуждали по телам друг-друга; где-то справа, ближе к фонтану, расположились родители с детьми и просто подростки, которые собрались в маленькие и средние группки по интересам и связям. Студентка сидела подальше от всего этого. Всё её внимание поглощено блокнотом и ловкими движениями пишущей ручки. Рисунок обрастал уже кривыми линиями, пока разум формулировал вопрос, а творчество превращалось в какое-то неправильное месиво. Отдых в любимом месте явно не пошёл на пользу. — А что если он и правда творит бесчинства? Что если это не человек, а жуткое порождение больного разума? — она говорила в пустоту, будто рассчитывала получить ответ от безразличных прохожих, но от подобного метода познания в душе становилось всё тусклее. Будильник, который пришлось поставить после слов Рихтера, затрещал. Пора отправится к квартире этого мажора. Однако, студентка позволила себе несколько секунд просто посидеть на месте, морально готовясь к грядущему походу в обитель извращенца. Однако, медлить больше нельзя, потому выключила телефон и отправилась к нему, не забыв свои вещи на скамье. Путь был не близким. Полагаться на такси в пятницу себе дороже, проще и быстрее пробежать переулками. Шарлотта словно забыла о монстре-маньяке терроризирующем маленький городок. Зачем же так рисковать? День близился к закату, такие обходные пути наиболее опасны в наступающем сумраке ночи. Враг уже может подстерегать за углом. Если говорить откровенно, то смерть в лапах чудовища прельщала её куда больше, нежели жить подобно пиявке, которую все возлюбили в обмен на решение бытовых проблем. Шарлотта не могла ничего изменить и от того выворачивало от отвращения к себе. Студентка предприняла несколько попыток попасть в лапы твари, что терроризировала этот проклятый город. Остановилась посредине переулка и закричала во всю мочь: — Я здесь, ублюдок! Сожри же меня, избавь от этого ада! — привлечь внимание своим воплем всё же удалось, но не то, что требовалось. Прохожие посмотрели на неё несколько озадаченно, кто-то осуждающе, а некто одарил печальным взором, в котором сквозили нотки понимания. Не сработало. Ноги быстро понесли подальше от этого места. Осталось ещё несколько вариантов, которые стоило попробовать. Ей хотелось испытывать судьбу, прекратить мучения совести и начать новую жизнь после смерти, в которую приходилось верить, ибо нынешнее существование омрачалось множеством факторов по вине девушки. Вагнер остановилась. Студентка не сразу заметила, как пришла к десятиэтажному зданию, испещрённому уродливыми граффити и побитыми, реже заколоченными ветхими досками, окнами. Железная подъездная дверь бесследно пропала, только ржавая электронная панель напоминала о её наличии. — Может здесь?.. — вопросила Шарлотта и в неком безумном наваждении забежала в подъезд. Тьма лениво расступилась перед ней, обнажив её взору мерзкую картину: чьи-то босые ноги торчат из-под старой, давно разбитой, лестницей. Они перепачканы грязью, измазаны чёрно-бурой жидкостью, которая окрасила собою зеленоватый пол и стену. Ногти давно слезли с этих скрюченных от старости пальцев, мясо взбухло от влаги и истекает полупрозрачной жидкостью. Запах здесь стоит просто тошнотворный, пришлось закрыть нос руками. — Господи… — тихо прошептала студентка, глаза полнились непониманием и, от стоящего зловония, слезами. В них читался только один вопрос: как давно тело лежит здесь? Ответ искать она не планирует, ноги понесли по остаткам ступенек наверх. Поворачивать назад или звонить в полицию не было никакого желания, ведь голова продолжала полнится сгустками настоящего, не чем не искажённого, отчаяния. Когда смотришь на бетонные строения, понимаешь насколько хрупок сам человек. Кто тогда обладает настолько чудовищной силой, что способен превратить камень в несуразную мозаику? Только чудовище, монстр этого города. Больше не было никаких сомнений. Это точно не человек. На первом лестничном проёме пришлось опустошить желудок от непереваренных остатков обеда. По правую сторону лежит обезображенный труп тучной женщины, её оторванная голова засунута в вагину. Полуразложившийся глаз смотрит на молодую девушку, которая продолжала рыгать на свои белоснежные кеды. — Такое не мог сделать человек, — пробормотала Шарлотта, вновь посмотрев на осквернённое тело. Кому-то такое унижение покойного показалось смешным, но незнакомое лицо побежало вверх. Это был ребёнок, его ноги эхом разрывали тишину заброшенного дома. Художница отправилась за тем, кто побежал куда-то наверх. Пришлось переступить труп, дрожь от омерзения дала о себе знать. Обувь противно хлюпнула, когда вынужденно наступила на лужу неизвестной жидкости. Вагнер только мельком посмотрела в сторону двери и одного проёма. Кроме износа и заброшенного содержимого она ничего не увидела, удивительно, но это больше всего напугало. Разум слишком быстро привык видеть изуродованные тела умерших… Под ногами хрустнуло разбитое стекло. Всё здание превратилось в полуразрушенный склеп, откуда не хотелось сбегать. Чудовище превратило весь дом в музей извращённых арт-проектов, в которых главный материал — человеческие и звериные трупы. Такое мнение сложилось благодаря следующей картине. Перед глазами вновь взгромоздилось кровавое зрелище, которое вывернуло бы её наизнанку, но пустой желудок позволил сохранить самообладание. Руки и ноги переломаны, кости торчат из разных участков кожи. Недалеко от тела лежал кусок бетона, он был весь покрыт черно-бурой жидкостью. Видимо, этот предмет использовался в столь зверском акте. Испытав лёгкую дрожь, студентка продолжила осмотр мертвеца. Живот вспорот под давлением больших и кривых когтей. Внутрь образовавшейся полости был небрежно помещён маленький щенок неопределённой породы. Лёгкий блеск среди переплетения кишок наталкивал на мысль о том, что там был и ошейник беззащитного питомца. Мерзкое зрелище. Глаза у молодого мужчины были выдавлены. Получившееся пюре по-прежнему находилось в его глазницах. Рот перекошен, челюсть сломана от нечеловеческого давления, зубы разломаны в дребезги, внутри по-прежнему виднелись белые осколки эмали. Кое-где виднелись оголённые нервы, они неестественно набухли, тело слишком долго здесь пролежало. Язык отсутствовал. Внутренний голос выдвинул своё предположение: монстр мог просто его сожрать. Такой поступок был куда гуманнее, чём всё остальное, что довелось лицезреть на нижних этажах. Шарлотта двинулась дальше, не решаясь даже посмотреть в сторону квартир. Там было куда страшнее, она это чувствовала своим искалеченным нутром. Ей хватало того мракобесия на лестничных пролётах, которого ещё придётся насмотреться, ведь тень ребёнка побежала ещё выше. Мертвечина. Повсюду неисчислимое количество обезображенных трупов. Каждый лестничный пролёт давался всё труднее, в голове всплывали образы недалёкого прошлого. Среди граффити находились мрачные предостережения: Здесь обитель мертвецов; он здесь хозяин. В мире есть два типа людей: силу имеющие и твари дрожащие, кто же ты? Последнее выведено чем-то бурым. Это явно не краска, здесь использовалась чья-то кровь. На ватных ногах она смогла добраться до полуоткрытой двери, что вела на крышу этого проклятого здания. Нерешительно толкнув её, Вагнер стала свидетельницей апогея жестокости. Мальчишка лет двенадцати сидел перед грудой сплавленных тел, присмотревшись она увидела в этом комке мяса лица разных возрастов. От восьми, до тридцати лет. — МамОчка, папУЛечка, БАБушка, деДа, я привёл еёИх, как вы и просилИ, — его голос дрожал, словно натянутая и расстроенная гитарная струна, помещённая под струю воды. Дитё перемазан кровью, она свежая и не принадлежит ему, столько кровяных телец в неокрепшем теле не может существовать. — Парень, как давно ты здесь? Почему не идёшь к людям? — Вагнер огласила свои мысли уверенным гласом, пусть сердце всё-таки «ушло в пятки». Увиденное никак нельзя назвать нормальным, мир буквально перемешался, начал варится в собственном соку. Ничего уже не поддавалось логике, это пугало. — Те… бескрАвнОе тв… не ДавалИ право гОлАасА! — Тело ребёнка дрогнуло. Девушка, будучи на взводе, собиралась пустить в дело кулаки. Ей хотелось оторваться на несчастном за всё, что увидела и прочувствовала за весь этот час. Однако, она смогла сделать лишь один шаг, ведь пришло незамедлительное осознание: подобное сильно отличалось от услышанного ранее. Нагромождение плоти зашевелилось так, будто каждую клетку мертвечины одарили зарядом молнии. Сплавленные в единое месиво головы задвигали ртами, их речь слилась воедино, но даже так приходилось достраивать сказанное у себя в голове. — Мы… хАтиМ свеж… мяСА — говорили они, пока слюна текла по подбородкам, перемешавшись с кровью и гноем. Подобное зрелище парализовало молодую студентку. Такое не должно происходить в маленьком десятиэтажном здании. Кто-то должен видеть всё это. Никто не поможет. Все хотят стать Одарёнными Кровью. Девушка просто стояла. По её ногам текло нечто тёплое, по щекам бежали слёзы, а рот перекосило в некое подобие оскала и улыбки. В голове туман, перед глазами появился ответ на её вопросы. Она упала на колени и стала бормотать нечто нечленораздельное, желание жить пробудилось. Детское тельце вздрогнуло вновь. Мальчик не посмел сказать нечто против, ведь наказание за проступок, куда страшнее исполнения приказа любимых родственников: матери, отца, дедушки и бабушки. Подросток продемонстрировал своё лицо, когда нерешительно встал с запачканного отходами бетона. Странная, чужеродная опухоль пульсировала и набухала, причиняя боль своему маленькому и беззащитному хозяину. Единственным глазом он смотрел на юную студентку, пока щеке бежала кровавая слеза. — ПрАсти меня, — сорвалось с его тоненьких губ. Ноги начали еле волочиться, словно всю прошлую прыть смыло волною острой боли, ибо миазм становился всё больше и больше, словно впитывая все жизненные соки. Шарлотта медленно начала отползать. Сила воли и желание жить с большим трудом преодолевали тот ужас, что вот-вот превратит остатки её рассудка в сплошное несуразное месиво. Превращение маленького чудовища не заставило себя долго ждать. Оно окончательно очистило разум Вагнер от всех воспоминаний и мыслей. Миазм на глазу несчастного лопнул, оттуда вышло нечто похожее на косу, только сделанную из осколков черепа, скреплённых лицевыми мышцами, что набухли под воздействием чего-то странного. Глазное яблоко, то что от него осталось, просто болтается на чём-то похожем на верёвочки. Это были нервы. Отросток почти моментально потянул худощавое тело в сторону Шарлотты, всё ради молниеносного удара, пролетевшего мимо цели. Мальчик, в этот момент, с большим трудом поспевал перебирать собственными ногами. Остатки его лица преобразились в безразличное, слегка туповатое выражение. Видимо, мозг был повреждён при таком преображении. Изогнутое лезвие застряло, монстр прикладывал немалое усилие, чтобы вытащить его. Возможно, данная оплошность привела девушку в чувство. Заострённый конец появившегося оружия вонзился в бетонное покрытие между ногами девушки. Куча плоти, следящая за сие процессом, цыкнула языками, видимо им не понравилось данное преображение. Кто-то из них даже недовольно забурчал, предполагав будущие мутации. — Нам надО прЕобРАзаватъ другую чиАСть Тело? ДА! ДаннАЯ метаморФ… слишкАМ не ЭФФективна! — расплавленная голова шевелила своими губами в жалкой попытке говорить, не глотая половину слов. Определённо, это жалкое зрелище. Вагнер резко поднялась, на секунду помедлив, когда коса маленького мутанта чуть не пронзила её промежность. Ноги быстро понесли свою хозяйку в сторону входа в глубины данного, некогда жилого сооружения. — Я не хочу умирать! — кричала она, будто чудовище за нею способно разобрать её слова и желания. Наивность рода человеческого продолжала удивлять. Всё здание, которое казалось ранее заброшенным, дрогнуло. Облезлая штукатурка посыпалась на художницу потоком коричневой пыли. В некоторых случаях, на землю падали целые куски от бетонного покрытия. Подобная тряска не прошла бесследно для жертвы изуродованного ребёнка. Неосторожная, паническая поступь оборвалась тем, что она полетела вниз по лестнице. Осколки одной впились в её нежные плечи и руки, вскрик последовал незамедлительно. Боль пронзила осколки разума подобно молнии, за нею явился гром омерзения, ведь тело Вагнер приземлилось на полуразложившийся труп тучной женщины. Кровь, гной, множество взбухшей плоти и внутренних органов. Девушка кричала, слёзы лились по щекам. Перед глазами всё помутнело, ведь стержень внутри окончательно надломился. Однако, где-то на границе, между реальностью и вымыслом, Вагнер услышала поистине нечто ужасное: на крыше некое существо, доселе невиданное, издало рёв. Казалось, будто сама смерть явилась в этот потерянный, Богом забытый городок. Шарлотта приняла свою судьбу, от того и отдалась царство великого и ужасного Морфея. Пожалела ли о своём решении умереть в лапах неизвестных сил? Определённо. Минутное помешательство, вызванное повсеместным стрессом и горем, привело её на обочину жизни. Однако, история потерянной девушки не подошла к своему логическому завершению—умерщвлению. *** Шарлотта медленно пробуждалась от долгого сна. Боль — первое чувство, которое пронзило каждую клеточку организма. Усталость и сухость во рту напомнили о себе следом, очи с неимоверным трудом отворились и оросили щёки потоком хрустальных слёз, что разожгли боль и потребность их протереть чем-то сухим. — Где я?.. — одним лишь усилием воли промолвила Вагнер, когда костяшками всё же избавилась от противного болевого чувства в глазных яблоках. — Там, где должна была быть через час, — ответил Винсент, не отрывая взора от плазменного телевизора, на котором шла новостная программа. Если судить по плашке в левом углу экрана, то шёл прямой эфир, где демонстрировали полуразрушенное здание, отдалённо напоминающее заброшенное бетонное строение, где и происходил весь тот ужас. Удивительно, но диктор не обронил ни слова о трупах внутри… Его уста продолжали говорить о нападении группы террористов. — Что произошло? — Шарлотта предприняла попытку сесть на диване. Боль дала о себе знать, только тогда, зажмурив один глаз, она смогла заметить бинты на руках и груди. Увиденное вспыхнуло в разуме нежданным пламенем воспоминаний. Раны подсказали, что всё произошедшее не было воссоздано её больным воображением. — Как я здесь оказалась?! — вскрикнула молодая девушка, что смогла пересилить собственную слабость и вскочить с удобного ложа. Кровь из ран оросила белые ленты ткани, видимо студентка привыкла к боли. — Зачем ты полезла туда?.. — Рихтер наконец-то подал голос, в нём легко читались нотки негодования и злобы. Он сгорбился и прижал ладони к бледному лицу, на котором легко демонстрировались разнообразные эмоции. Недавние события сильно изменили Шарлотту, ибо, когда смерть дышит в спину, всё нутро обрело своё новое начало. Деньги больше не волновали, как и этот проклятый университет. Она больше не позволит руководить своей судьбой, потому и высказала накопившееся недовольство. — Нет, ты ответишь на мои вопросы, выродок несчастный! — Вагнер никогда не повышала на него голос. Винсент стал свидетелем личностного роста, но нравилось ли это ему? Ответ лежал на поверхности. — Закрой рот, шавка, — нечеловеческим гласом остудил пыл студентки, Рихтер встал с кресла, резко подошёл к ней и внимательно осмотрел вынужденную собеседницу сверху-вниз. Такого презренного взгляда ей ещё не приходилось лицезреть. Парень не видел в ней равного, могло даже показаться, словно сам род человеческий ему глубоко осточертел. Вагнер пала на пол, с большим трудом не ударившись головой об местную столешницу, всё стремление и гордость пропали в запутанном, надломленном чертоге разума горе-художницы. — П-прости, не хотела делать тебе больно, прошу п-прости… — дрожь в сказанном чувствовалась, подобное ласкало нутро будущего нотариуса. — Я спас тебя из лап моего маленького неудачного эксперимента, — Винсент, медленно жестикулируя и шагая из влево-вправо, начал вещать. Он понимал, что неясность в её голове может всё усложнить. — Видишь ли, этот городок теперь принадлежит мне, просто предложил жадным до власти людям всего несколько капель крови и теперь они готовы сделать всё ради своего нового господина, — Рихтер продолжал говорить. Всё, что оставалось Вагнер, так это просто внимательно слушать. Парень не мог врать, по крайней мере не о подобном. — Ты убьёшь меня?.. — спросила Шарлотта, совершенно запутавшись в собственных мыслях. Желание жить било в виски, сказанное им сводило с ума. — Что? Нет! — удивленно вскинул бровь, а после кривовато улыбнулся. Человек не может так двигать лицевыми мышцами. На секунду показалось, что кожа на нём просто маска, аксессуар. — Я даю тебе выбор: убиваешь себя сама или примешь мою кровь и станешь одной из нас, — выбор был судьбоносным. Можно лишиться жизни, будучи достойным представителем своего рода. Можно обрести власть, стать выше миллионов, но вновь стать шавкой на побегушках. Решение было принято практически моментально. — Дар. Приму его с большим удовольствием, господин, — Вагнер переместилась на колени, жалостливыми глазами посмотрела на него снизу-верх, готовясь целовать его лакированные туфли. Жалкое зрелище. Однако, Винсент испытывал истинное удовольствие при виде подобного, ибо вся её раса должна ползать у него в ногах. Сама судьба дала ему право властвовать и он достигнет метафизического трона любыми средствами, которые только можно вообразить. Поэтому юноша и прикусил кончик указательного пальца, кровь образовалась в каплю, что пала на дорогущую обувь. Так произошло несколько раз. — Хочешь силу? Лижи, — скомандовал Рихтер, чуть ли не выплюнув сказанное. Блеск в глазах говорил всё за него. Шарлотта склонила голову, глотая свою гордость уже несколько раз за столь короткий промежуток времени. В этот раз она не воспротивится, последует велению помутнённого рассудка. Ей нужна власть, плевать как именно удастся её заполучить. Язык быстро прошёлся по коже его туфель. Вагнер не заметила, что по щекам давно бегут хрустально-чистые слёзы, весело поблёскивающие на свету винтажного торшера. Внутри неё плакали последние остатки достоинства, больше падать некуда. Секунда. Две. Ничего не происходит. Девушка встала с колен, посмотрела на собственные руки. Взор наполнился настоящим ужасом, ведь нутро ожидало боль и агонию от превращения. — Ты правда думала, что такой, как ты будет дана сила, что способна вершить судьбы простого народа? — кривоватая ухмылочка всё расставила на свои места, как и слова Винсента, студента местного университета. Ему, королю города, не нужно обретать истинное обличие, чтобы сломать любимую игрушку. Он спас девушку только из-за того, что не любил когда его вещи трогает кто-то другой. Это чудовище возжелало самолично закончить её историю элегантным способом, в котором не будет присущей звериной жестокости. — Дверь сама найдёшь, — сухо проговорил Рихтер, пав телом на кресло и продолжив смотреть телевизор. Шарлотта Вагнер просто смотрела на него. В её зеркалах души были лишь осколки человечности, потому вместо гнева или страха внутри неё образовалась всепоглощающая дыра, Лучше бы он дал тому маленькому чудовищу превратить тело в своеобразное решето своим нестандартным оружием. Ноги просто поволокли студентку на выход, такому человеку незачем запирать квартиру на замки. Висящие на крючке ключи демонстрировали положительный ответ на подобное предположение, ведь слой месячной пыли не будет врать. Оказавшись на лестничной площадке, девушка на секунду остановилась. Решение быстро пришло на ум, не здесь она распрощается с жизнью. Студентка поплелась прочь от этого бетонного сооружения. Путь пролегал в подземку, где в лучах приветливых ламп, на глазах безразличных прохожих, она прыгнет под поезд. Горе-художница плутала в лабиринте этого проклятого города. Порою по спине пробегали мурашки, словно кто-то продолжал следить за поломанной игрушкой. Плевать, это место пожрало без остатка. Такое медленное и отчаянное путешествие длилось бы несколько часов, но на неё пал свет вывески, что пестрит всевозможными светодиодами. Данное нагромождение железа, пластмассы и электроники расположилось над спуском в местную подземку, куда и отправилась смертница. Кто-то спешил попасть обратно домой, от того слегка раздражительно толкали молодую студентку. Раньше, когда разум мог соображать здраво, Шарлотта сорвалась бы, устроила скандал прямо на входе. Какого же высокого мнения была о себе, ведь могли раздражать даже простые прохожие, что попросту не смотрели в её сторону. Теперь же ноги просто продолжали нести бледнолицую дамочку по мраморным плиткам, весело постукивающий от обуви других посетителей этого привлекательного места. Удивительно, но на потрёпанный вид Вагнер мало кто обращал внимание, а если посмотреть в толпу более внимательно, то станет ясно почему: в потоке живой плоти мелькали заблудшие души — бездомные. «Интересно, как поведёт себя контролёр?..» — ответ на этот вопрос будет получен в скором времени, ибо, игнорировав боль по всему телу, смогла добраться до маленького электронного «заграждения». — Плати или перепрыгивай, — проговорил тучный мужчина, аккуратно освободив свою голову от маленьких белых наушников, что подключены к дешёвенькому ноутбуку, на котором был поставлен на паузу какой-то сериал. Данному работнику осточертело сидеть в маленькой будке. Наблюдать за непослушной молодёжью, что никогда не ценила чужой труд, было себе дороже. Поэтому толстяк давал выбор: сможешь преодолеть слабость собственного тела, тогда имеешь право пройти, а если нет возможности, то оплачивать переход придётся. — Видимо тебе всё равно, выпрут отсюда или же нет, — сухо выплюнула сие речи от недовольства и ненависти ко всему живому. Неосознанно начала ощупывать карманы штанов, порванных в нескольких местах и запылённых штукатуркой. Мрачное везение вновь дало о себе знать. Тоненькие пальчики достали несколько монет, что тут же поместились в приёмную щель турникета. На дисплее замигало изображение довольного смайлика. Шарлотта продолжила мрачное паломничество к точке назначения, где планирует расстаться с жизнью. Ноги смогли приволочь израненное тело к станции метро. В окружении разнообразных вывесок и неработающих игровых автоматов для детей. Осталось преодолеть самое сложное испытание, выпавшее на её долю: ожидание в окружении брезгливых взглядов, пока открытые раны продолжат кровоточить. — Даже телефона нет, чтобы попрощаться, — мрачно улыбнулась, ведь после случившегося уже ничего не важно. Словно соглашаясь с её настроем, приближающийся поезд издал пронзительный визг своим громогласным и длинным гудком. Дыхание участилось, дрожь медленно окатила с головой. Пришло время шагнуть вперёд и попасть под колёса железного монстра. Слёзы потекли по щекам, перед глазами мелькали недавние события. Шарлотта Вагнер, на мгновение позабыв о боли, свершила прыжок. В последние минуты жизни, студентка университета заметила, как в кабине машиниста стоял человек в одежде гражданского со звериным оскалом на загорелом лице. Именно он не замедлил многотонный транспорт. Кровь разлетелась в разные стороны, подобное кошмарное зрелище могло напомнить безобидную детскую забаву: броски водяного шара в летнюю жару. На платформу, к ногам изумлённых прохожих, упало чудом уцелевшее глазное яблоко. В нём отражались испуганные лица и бег стада, что не готово осознавать хрупкость человеческого тела, кто-то даже прятал любопытного ребёнка от кровавого зрелища. Её никто не вспомнит. Всё чего она добилась своим поступком умещалось в простую новостную передачу, где холодно проговорили самое очевидное: девушка покончила жизнь самоубийством. Интервью с родственниками не привело ни к чему, ибо все говорили стандартные речи. — Стоило ради этого убивать Мимозе? — спросил тот самый машинист, что посмотрел на Винсента с неким осуждением. — Кучка говна и так слишком долго портила мне планы, мне просто нужно было, чтобы оно перешло черту последний раз, — Рихтер сделал очередной глоток горячительного напитка, жизнь продолжается. P.S. Доброго времени суток, дорогие читатели! Вы прочли короткую историю, написанную под вдохновением от многочисленных репортажей на тему человеческой жестокости и самоубийства. Я, в своих неисчислимых очерках, пробовал написать рассказ о репортёре, но достигал лишь примитивный опыт стороннего наблюдателя, что стал жертвой череды обстоятельств. Подобное не сильно подходило, потому решил взглянуть на жертву/статиста в жанре хоррор. Это значило одно: мне потребуется показать страшные события с точки зрения человека, которому просто не повезло с судьбой из-за последствий собственных решений в далёком прошлом. Главная героиня сама виновата в том, что с нею произошло, вы можете считать по-другому. Решение, которое довелось реализовать, было довольно рискованным. Все привыкли следить за главными героями, совершенно не задумываясь о статистах, страдающих от выбора главенствующих лиц в рассказе/романе. Кто же в данной истории стал главным действующим лицом? Шарлотта Вагнер — студентка юридического факультета. В чём же состоит её конфликт/проблематика? Проблематика проста как мир: жажда власти у слабого представителя расы ведёт к определённым решениям и последствиям. Она могла не спать с Винсентом, она могла не лизать его дорогую обувь ради силы. Девушка сама стала антагонистом для себя. Возможно, неопытность в написании рассказов даст о себе знать. Ошибки в знаках препинания, проблема постановки и написания могут ввести вас в ступор. Однако, в следующих работах, постараюсь писать в разы лучше. Главное не поленитесь написать мне аргументированную критику. Подведём итоги: всё произведение нацелено на демонстрацию жестокости и несправедливости этого мира, но во всём этом ужасе виновата лишь сама Вагнер, что не смогла пересилить собственное нутро. Самое название демонстрирует двуличность Шарлотты, её мышление.