Часть 1

      Звук шагов отлетал от ступеней и с грохотом ударялся в стены подъезда. Поздним вечером это казалось почти непростительным шумом. Вика на ходу расстегнула пальто, с полуулыбкой слушая недовольное пыхтение Никиты за спиной. Решение проигнорировать лифт он явно не оценил.       Присутствие другого человека она уловила, конечно же, раньше него. И раньше своих глаз. Сначала напряглась, потом узнала… и напряглась ещё больше. Нахмурилась, перешагивая последний уступ и заходя на лестничную клетку своего этажа.       Вперилась нечитаемым взглядом в съёжившуюся под почтовыми ящиками фигуру и пропустила вдох. Костя. За спиной, перестав играться ключами, фыркнул Никита.       Гусев, очевидно, мешком сполз по стене и сейчас сидел рядом с дверью её квартиры, уперевшись локтями в колени и спрятав в сгибе лицо. Выглядело это довольно жалко — как будто провинившегося пса выставили на улицу. Вика сглотнула.       Комментарий вырвался сам собой:       — Вот это бонус…       Костя тут же встрепенулся, вскинул голову, осоловевшими глазами ища её и ориентируясь на голос. Нашёл, замер, смотря снизу-вверх так, что внутри всё непроизвольно сжалось. Заметил вторую тень и, облизав губы, протянул, заранее сердито буравя взглядом Кирсанова:       — А-а… а я тебя жду.       Пьяно улыбнулся и завозился в попытках подняться. Стукнулся спиной о почтовые ящики, но продолжил принимать вертикальное положение, хватаясь за всё, что могло послужить опорой. Вика на мгновение протянула к нему руки, хотела подстраховать, но опомнилась и залезла обратно в колючий непроницаемый холод. Для верности даже спрятала ладони в карманы. Выдохнула через рот, когда Никита сурово спросил:       — Ты чё тут делаешь?       — Чё это за голос такой? — парировал Костя, впрочем, не смотря никуда больше, кроме как на Вику. Продолжая игнорировать начальника, фыркнул, с трудом фокусируя внимание, — Я как будто на работе до сих пор…       Вика на это только повела плечами, отшатываясь на полшага. Бросила короткий взгляд на Никиту, без слов прося его то ли о помощи, то ли сдерживать себя и не провоцировать пьяного координатора на непоправимые глупости. Однако Кирсанов в этом плане как был непробиваем, так и остался, и лишь подлил масла в огонь, раззадоривая:       — Не хами, Костик…       Гусев поджал губы, внутренне весь вибрируя. Вика стиснула ладони в карманах пальто в кулаки, отследив, как заиграли желваки парня. Напряжение между людьми искрилось, провисало тяжёлым душным грузом. Ещё чуть-чуть и его можно будет резать ножом.       Костя каким-то чудом всё же остудил свой пыл и достаточно чётко произнёс, не забыв лишний раз уточнить, кто из присутствующих здесь лишний:       — Нам надо поговорить: тебе и мне.       Вика хмуро глядела на него, не говоря ни слова. Лишь чуть наклонила голову, когда Гусев указал сначала на неё, а затем на себя.       Потом махнул в сторону Никиты, небрежно бросая:       — Пусть вон, этот, вот этот, идёт… куда он там шёл.       Вика опустила глаза, задумчиво покусывая губы. И вот нужны ей эти проблемы и поздние разборки?.. Никита же решил взять на себя роль благородного спасителя и увести пьяное чудовище от дамы. Подкинул связку ключей в ладони и с нажимом произнёс:       — Ладно, иди спать, я отвезу его домой.       Девушка сначала согласно кивнула и уже хотела пойти открывать дверь, но плохо сдерживаемый яд в словах координатора заставил её замереть на месте. Впрочем, все претензии были брошены кому угодно, но точно не ей:       — А-а-а, помешал… Пардон.       Костя взмахнул руками, с силой сжимая горлышко бутылки коньяка. Хотел то ли нагнуться, то ли сделать шаг, но не совладал с вертящимся юлой миром и собственным равновесием. Почти рухнул, едва не разбив себе лоб о лестницу, ведущую на следующий этаж.       Никита оперативно подхватил его за руку, вздёргивая. Не без доли неприязни несколько раз повторил:       — Тих-тих-тихо…       Костя взбрыкнулся, вырвался и рявкнул, весь вздыбливаясь в затапливающей агрессии:       — Отвали!       Отпихнул от себя Никиту, умудрившись остаться почти на том же месте, что и раньше. Только каким-то чудом всунул ему в руки бутылку, а сам лишь неудачно вписался лопатками в почтовые ящики, кажется, погнув парочку. Прожигал потемневшим взглядом, готовый в любой момент накинуться взбешённым псом. Кирсанов со свистом выпустил воздух из лёгких, сжимая кулак до побеления натянувшейся на костяшках кожи.       Хотел по новой сунуться к Гусеву и всё же увести его отсюда, пусть и с применением грубой силы, но Вика перед ним выросла точно из-под земли, как будто из воздуха материализовалась. Шагнула, вставая между ними, спиной к Косте, и решительно взглянула в лицо опешившему начальнику. Приосанилась, чуть оттопырила локти, чтобы казаться больше, и отчеканила едва ли не по слогам:       — Никит, тебе лучше уйти.       От таких слов по лестничной клетке пронеслись удивлённые выдохи. И от Вики в том числе. Она могла бы постоять в сторонке, позволить Кирсанову оттащить координатора от её порога, зайти в квартиру и, опрокинув в себя стакан-другой виски, завалиться спать до самого позднего утра. Она могла бы просто не вмешиваться.       Вместо этого только сильнее нахмурилась, стойко выдерживая взгляд Никиты. Костя сзади шумно дышал, задевая дыханием дреды и щекоча затылок. Кирсанов моргнул, первый отводя внимание. Скептически окинул парня, почти прятавшегося за спиной хрупкой девушки, и надломил брови в неверии:       — Ты уверена?       Вика кивнула один раз. Потом другой. Третий. Уже более уверенно, обдуманно. Вздрогнула, когда почувствовала движение, и её лопаток коснулась молния расстёгнутой куртки. Гусев придвинулся ближе, не прижимаясь, но отрезая достаточный кусок от её личного пространства.       Ткнулся носом в макушку, шумно вдохнул и не менее шумно выдохнул. Вика прикрыла глаза, чувствуя пронёсшуюся по спине вниз толпу мурашек.       Никита смотрел на них пару долгих мгновений. Потом сжал бока бутылки, фыркнул, психанув, и бросил демонстративное:       — Ну как знаешь.       И ушёл.       Вот и всё… я обещаю любить       Они остались вдвоём. Костя громко дышал ей в затылок, Вика, кажется, не дышала совсем. Тяжёлые шаги Никиты постепенно затихали, становясь глуше с каждым пройденным лестничным пролётом. Где-то уже на первом этаже послышался звон разбитого стекла. Недопитый коньяк был виноват в происходящем меньше всего. Напряжение, рассосавшееся на долю секунды, сейчас сгущалось по новой, топя жаром и неловкостью.       Вика не шевелилась, слушая себя и совсем немного — парня позади. Заламывала пальцы, не зная, как быть. Одна её часть отчаянно хотела позвать Никиту обратно, чтобы он вернулся и избавил её от всех проблем, а другая была настроена решить всё самостоятельно. Вторая победила.       Её поворот получился одновременно с тихим костиным:       — Вика…       Губы вскользь прошлись по лбу, задевая тёплую кожу и снова пуская по всему телу мурашки. Девушка поспешно отстранилась, разрывая и без того слабый тактильный контакт. Обошла Гусева, вытянула из кармана ключи и отперла квартиру, в звуке открывания замка пряча своё нервное дыхание.       Внутрь проскользила тенью и предусмотрительно оставила дверь нараспашку, давая выбор. Костя, конечно же, потащился за ней. Нетвёрдо, но послушно. Задел плечом косяк, опасно закачавшись. Закрываться и отрезать их от мира Вике пришлось самой.       Прижатый к стенке её плечом парень всё пытался выцепить двуцветный взгляд, наклоняя голову и заглядывая ей в лицо. Вика плотнее сжала губы, игнорируя. Сняла пальто, небрежно кинув его на вешалку и отрывисто бросила, уходя в кухонную зону:       — Раздевайся.       Мысль о том, что этого можно было не говорить и тем самым избежать длительное и менее желанное пребывание Гусева в своей квартире, появилась только когда Вика опёрлась руками на столешницу. В прихожей слышалась характерная возня. Метафорическая клетка скрежетала и закрывалась с каждым мгновением всё плотнее.       Костя действительно стащил обувь и куртку и даже умудрился сложить их не по-свински. Неровной тенью прошёл вглубь квартиры, а после тяжело плюхнулся на диван, поправляя странно топорщившуюся тёплую толстовку. Исподлобья посмотрел на Вику, что держалась от него невообразимо далеко. Помотал головой и тихо прохрипел:       — Прости меня…       Ответ-вопрос вышел более резким, чем она планировала:       — За что?       Ей правда было интересно, за что же он сейчас извиняется: за инцидент на лестничной клетке, за свои слова поздно вечером в её кабинете или за всё вместе и то, что он… вот такой. Вика стояла к нему спиной, сдерживая напряжённую дрожь, и в приглушённом свете изгиб плеч казался острее обычного. Костя неуютно поёжился от её тона, виновато опуская голову. Повторил, со свистом выпустив воздух из лёгких:       — Прости…       Вика вспылила, ударив раскрытыми ладонями по столешнице:       — Да за что, Кость?! За что мне тебя прощать?!       Обернулась, сурово смотря на него, в него, и шагнула ближе. Скрестила руки на груди, остановившись в паре шагов от дивана и вздёрнула подбородок, ожидая ответа. Гусев расфокусировано оглядел пространство перед собой и отрывисто начал собирать себе оправдание:       — Я идиот. Полный придурок. Сглупил тогда. Накосячил очень сильно. Мне плохо без тебя, Вик. Пиздец как плохо… Прости пожалуйста.       Девушка на такой пьяный лепет лишь закатила глаза. Все отговорки казались ей преступлением, хотя она чувствовала, что Костя не врёт и его раскаяние вполне искреннее. Гордость не позволяла ей сдаться, каждый раз шипяще напоминая, чья это была инициатива и от кого прозвучало «нам надо расстаться».       Вика тряхнула головой, поджала губы, повернулась спиной и хотела уже уйти, но Гусев снова подал голос, спрашивая громче нужного:       — Что мне сделать, чтобы ты меня простила?!       Она ядовито фыркнула, совершенно не думая и не контролируя свои слова:       — На колени.       Соответствующий глухой звук позади заставил вздрогнуть. Вика посмотрела на парня через плечо, а в следующую секунду уже подскочила к нему, до конца не веря в то, что он сделал.       Костя действительно сполз с дивана и бухнулся на пол, послушный, беспрекословный, готовый выполнить всё, что ему скажут. Вика шокировано смотрела на него, цеплялась за плечи, пытаясь поднять, и совершенно не понимала, как он мог пойти на такое унижение ради неё.       Подавилась воздухом, когда мужские руки за бёдра притянули её ближе, обхватывая кольцом. Хотела вырваться, но Костя уткнулся лицом ей в живот, вжимаясь так сильно, что ей не оставалось ничего, кроме как опустить ладони ему на затылок и замереть в ожидании.       Гусева же, судя по всему, накрыло конкретно. Он тёрся, бодался, что-то бормотал ей в кромку штанов, опаляя дыханием до мурашек. На любое движение девушки только сильнее стискивал, постепенно перекрывая кислород. Вика прислушалась. И ощутила, как сердце пропустило пару таких важных ударов:       — Прости меня, прости-прости, Вик… я-я без тебя… я люблю тебя.       Кажется, Костя сам не ожидал от себя таких откровений. Запнулся, шумно втягивая аромат чужой кожи. На свой страх и риск легко коснулся губами низа живота и повторил:       — Люблю.       Вика была готова к любому развитию событий этого вечера, но никак не к тому, что ей в пах будут шептать признания в любви вперемешку с извинениями. Не могла контролировать тело, которое прошивала дрожь от непрерывных мелких поцелуев то выше, то ниже пупка. Хотела сжать волосы парня у корней, но зацепиться было не за что — пришлось царапать кожу головы.       Костя шептал что-то ещё, зарывался лицом ей в живот, обнимал. Вика гнулась над ним, ломалась, отчаянно хотела прекратить это всё и не находила в себе сил. Какая-то её тёмная сторона ликовала, упиваясь почти валявшимся в ногах парнем и властью над ним. Костя-Костя, милый Костя, на что же ты ещё готов ради хозяйского одобрения, верный пёс, преданный хороший мальчик?..       — Встань, — хрипло попросила Вика. Прочистила горло и повторила более требовательно, потянув за ткань тёплой кофты на чужих плечах, — Вставай!       Гусев с неохотой поднялся на ноги, выпрямляясь. Исподлобья посмотрел на девушку и тут же ссутулился, неуютно поведя плечом. Мир по краям всё ещё размывался, но её взгляд сейчас — шокированный, злой, тёмный — был самой чёткой вещью. Вика открыла рот, чтобы что-то сказать, но была вновь перебита:       — Погоди… погоди-погоди, я…       Костя завозился, расстёгивая топорщившуюся кофту. Вика непонимающе нахмурилась, когда он из-за пазухи вытащил какой-то лохматый комок. Отряхнул его, приводя в мнимый порядок и протянул ей:       — Вот. Это тебе. Ты их любишь, я помню.       На неё жёлто-зелёными глазами-стекляшками смотрел игрушечный пингвинёнок. Вика моргнула раз, другой, третий, пытаясь сфокусироваться на пушистой птичьей мордашке. Костя с грустью выдохнул, на мгновение поворачивая пингвина к себе и оценивающе его разглядывая:       — Не понравился, да?..       Вика растерялась окончательно. Машинально забрала игрушку, прижала её к груди и скомкано проговорила, поглаживая искусственный мех:       — Н-нет, понравился… очень. Спасибо.       Потом мотнула головой, прогоняя растерянность, и добавила более жёстко, для верности даже указав в нужном направлении:       — В душ. Холодный. Быстро.       Костя на такие отрывистые приказы несколько раз кивнул и с готовностью окончательно снял с себя кофту, оставаясь в футболке. Молча пошёл в ванную, на ходу потирая лицо и стараясь привести себя в чувства чуть больше, чем был сейчас. Уши горели, а внутри крутился и ворочался горячий комок. Вика-Вика-Вика.       Сама Вика только сильнее стиснула пингвинёнка, обнимая его крепче нужного. Затем подняла на уровень глаз, разглядывая милую мордашку, покрутила, оценивая, и позволила себе быструю улыбку, бережно убирая топорщившийся мех с глаз. Поджала губы и вполголоса резюмировала, обращаясь то ли к себе, то ли к игрушке, то ли к робкой пустоте, появившейся с уходом Гусева:       — Пиздец… ***       Костю пробирала крупная дрожь от холода. Он передёрнулся всем телом, натягивая джинсы. Мельком перехватил свой уже вполне осмысленный взгляд в зеркале и длинно выдохнул. По затылку, лопаткам и дальше, вниз, бежали мелкие капли, неприятно щекоча.              Он, разумеется, без лишних слов выполнил приказ Вики, когда она отправила его в ванную. Честно разделся до белья, перегнулся в душевую кабину и, выкрутив вентиль до упора, обжёг себя ледяной водой, возвращая ясность разума.              Алкоголь ещё тёк по крови, он чувствовал головокружение, но теперь был полностью в реальности, а не шатко балансировал на грани. За всё сказанное было заранее стыдно. Как после всего этого смотреть Вике в глаза — непонятно.              Парень фыркнул, отплёвываясь от затёкшей в нос воды. Отряхнулся, выгнув спину до натянувшейся на хребте кожи. Застегнул ремень, вжикнул молнией, покосился на футболку, но оставил её в покое, лишь поднял с пола и небрежно бросил на край раковины.              Поёжился, ещё раз фыркнул, и осторожно вышел в коридор, не забыв щёлкнуть выключателем. Прислушался, осматривая доступное пространство квартиры, и двинулся к широкой полоске света из хозяйской спальни.              Робко заглянул в комнату, чуть щурясь от мягкого апельсинового света лампы. Нашёл глазами Вику, что-то печатавшую в телефоне, и поджал губы, побарабанив пальцами по косяку. Девушка повела бровью и повернула к нему голову. В глубоких тенях коридора Гусев казался далёким, сжавшимся и бесконечно виноватым. На него такого даже злиться толком не получалось, несмотря на бурлящую в груди нервозность.              Вика дёрнула плечами, удобнее полусадясь на постели и подтягивая пингвинёнка ближе к себе. Откинулась на подушки, плавно поглаживая сине-серый птичий мех и задевая оранжевый клюв и голубые вставки вокруг глаз — совершенно нереалистичный окрас. Милый.              Пока она решала, отправить ли Гусева на жёсткий неудобный диван в гостиной или позволить ему остаться и объясниться, он уже нетвёрдо прошёл в комнату и остановился напротив кровати. Опустился на корточки со стороны изножья, сцепил руки в замок и, сосредоточенно изучая складки одеяла, хрипло проговорил:              — Прости меня.              Вика резко выдохнула, порядком подустав от повторения одних и тех же слов. Заблокировала телефон и отложила его на другую сторону постели. Перевела взгляд на парня и только хотела выплюнуть в его сторону очередную остроту, как он добавил, смущённо потупившись:              — Мне нельзя пить в таких количествах…              Девушка на это лишь беззлобно фыркнула, зарывшись пальцами в мягкое игрушечное пузико пингвина:              — Это точно.              Зажала между пальцами одну из его лапок, нервно теребя, и собрала в небольшую горсть всю свою смелость. Посмотрела на Костю, сдавленно кашлянув от его взгляда, и выгнула брови, ожидая каких-то слов от него. Координатор облизал губы, ненадолго закусив верхнюю, и осторожно начал:              — Было глупо приходить к тебе, на что-то надеяться после… ну.              Вика прикусила внутреннюю сторону щеки, усаживая пингвинёнка в пространство между собой и парнем. Слабоватая защита, но хоть что-то… Стиснула в ладони покрывало, когда то ли оправдание, то ли исповедь продолжилась:              — Я очень жалею обо всём сказанном. Не знаю, что на меня тогда нашло…              — Обо всём? — уточнила Вика, не до конца уверенная в том, какой же ответ она хочет в итоге услышать.              Гусев кивнул. Потом через плечо бросил быстрый взгляд в сторону двери и указал в предположительном направлении гостиной:              — Кроме того, что говорил там. Это правда.              Девушка резко и шумно выдохнула, чувствуя, что вниз ухнулся тяжёлый комок. Она бы не поверила во всё это, если бы не искрящаяся искренность, которая ощущалась всей кожей и всем нутром. Костя не врал — оказывается, стоя на коленях, поразительно не хотелось скрывать очевидные вещи.              Неощутимо вздрогнула, когда её позвали:              — Вик?              — М-м?              — Я… можно к тебе?              Гусев явно хотел сказать другое. И они оба это прекрасно знали. Вика не пыталась сделать вид, что не поняла, наоборот, вдумчиво медленно кивнула. Потом осознала, что парень ждёт более весомого жеста, и откинула одеяло со свободной стороны, разрешая.              Улыбнулась, когда он резво забрался к ней, проминая матрас до скрипа. Перелез через неё и лёг рядом, подтягивая к себе ноги. Сполз с подушек и, видимо, набравшись наглости, устроил голову в районе её солнечного сплетения, одной рукой обнимая за колени. Вика фыркнула, опустив ладонь ему на макушку и начав выводить узоры по кругу роста волос:              — Кость…              Парень вопросительно что-то промычал, повторяя движения и рисуя невидимые завитки уже на её коленных чашечках. Глубоко вдохнул чужой запах, ощущая, как тело потряхивает совсем не от холода. В лоб ткнулся мягкий птичий клюв, несколько раз несильно ударив. Вика удобнее перехватила пингвинёнка и протянула так, чтобы координатор мог его увидеть (почти ткнула пушистым пузиком ему в лицо, если точнее):              — Ты откуда это чудо в перьях взял?              Не удержала озорной улыбки, когда Гусев легко боднул её руку с игрушкой, отпихивая от себя. Потом заворочался, устраиваясь удобнее и поворачиваясь к ней. Наполовину навис, держа свой вес на руках, но в то же время касаясь её как можно большей поверхностью тела. Вика не возражала. Цепко удерживала его взгляд и считывала все эмоции, доходившие до неё слабыми вибрациями.              Гусев с обожанием смотрел на неё несколько долгих мгновений, а затем повернулся к игрушке, которая будто бы тоже требовательно ожидала его ответа. Дурачась, потёрся своим носом о птичий клюв, чем вызвал смешок девушки, и ответил, пожав плечами:              — Увидел в цветочном магазине, пока к тебе шёл. Сначала я хотел купить букет, но решил, что удары пингвином будут менее болезненны. Ай.              Разумеется, Вика его треснула. Несильно — пожалела пингвинёнка. Позволила себе открытую улыбку, стирая границы ещё больше и руша стену между ними всё сильнее. Прижала игрушку к груди, когда Костя вновь зашевелился и приблизился к ней. Проникновенно заглянул в глаза и вкрадчиво проговорил, облизывая свои губы и не сводя внимания с её:              — Вик… Я тот ещё придурок, сгоряча дров наломал, испортил всё. Испугался своей ревности, что ты всё время с Никитой и между вами может что-то быть… ну, ты и сама это всё уже знаешь, наверное. Но я хочу быть с тобой. Очень-очень.              Вика знала. Знала это ещё после первого его прикосновения сегодня. И понимала без слов, но услышать всё вслух было чем-то особенным. Откровенным. Гусев отчаянно хотел поговорить, но все слова от него разбегались, прячась лишь за непрерывным «прости-прости-прости».              Вика давно его простила. Приняла его выбор, хоть и чувствовала, что решение было поспешным, но не стала настаивать. Дала возможность разобраться в себе и всё решить. И сейчас, когда Костя разобрался, всё решил и лежал с ней в одной постели, делясь оглушительным теплом и почти не отталкивая запахом спиртного, она могла закончить всю эту нелепую ситуацию.              Тёмная сторона бесновалась на задворках сознания, то вскармливая и без того топорщившуюся гордость, то ликующим воем поддерживая осознание абсолютной нездоровой власти над другим человеком. Вика усмирила обоих чудовищ, слушая себя и свой выбор, выстукивающий сердечным ритмом правильную последовательность.              Мягко улыбнулась, перехватывая взгляд парня, и едва заметно кивнула. На удивление оперативно втиснула между их лицами игрушечного пингвина, когда Гусев потянулся к ней с поцелуем. Вскинула брови и шало усмехнулась на его неповторимые эмоции, вихрем пронёсшиеся на лице за секунду.              Костя разочаровано нахмурился, всё ещё прижимаясь губами к пушистому искусственному меху. Хотел отстраниться, но плюшевая преграда исчезла сама по себе (или с лёгкой хозяйской руки, что небрежно откинула птицу на свободную половину кровати). Пока он ничего не успел понять, Вика обхватила ладошками его лицо и порывисто чмокнула. Не дала углубить поцелуй и шёпотом припечатала, совершенно не обещая ничего сейчас, но обещая безгранично много в ближайшем будущем:              — Я тоже.              И эти два слова были ответом на все вопросы. Костя улыбнулся, сполз пониже и в который раз за вечер зарылся лицом ей в живот, комкая одеяло и постепенно превращая уютное тепло между ними в закипающий жар.              Вика прикрыла глаза и с наслаждением мычаще выдохнула. Закусила нижнюю губу, одну руку запустила в короткие волосы парня, несильно царапая кожу на затылке ногтями, а другой отвернула пингвинёнка, что пристально наблюдал за ними, удачно приземлившись на бок. Он ещё слишком мал для таких сцен.               ***              Тонкая пелена сна разорвалась с чересчур громким выдохом. Вика вздрогнула, широко распахивая глаза. Сглотнула, успокаивая бешено стучащее сердце, и покрепче обхватила уголок подушки, всё ещё чувствуя дрожь после пережитого кошмара. Обшарпанные стены допросной и собственной камеры до сих пор кружились в сознании вместе с запахом сырости и сгущающейся безысходности.              Стоило девушке пошевелиться, как сидящий на полу парень со стороны изголовья-изножья (постоянного определения не было, для сна использовалась вся доступная поверхность и все недоступные позы) тут же встрепенулся. Кажется, он успел уже задремать и теперь сонно щурился, впрочем, готовый в любой момент сорваться с места. Обеспокоенно спросил, заранее предлагая:              — Что такое, Вик? Пить?              — Я… да. Пить.              Её хватило только на кивок без дополнительных объяснений. Сквозь ресницы проследила, как Гусев с готовностью поднялся на ноги, хрустнув суставами, и отправился в сторону кухни. Пока он обшаривал пространство на предмет стакана, Вика тяжело проглотила слюну, ощутив, как ей вмиг стало некомфортно одной. Приподнялась на локтях и уже хотела звать Костю обратно, но он вовремя появился в проходе, послушно неся целую бутылку воды, видимо, решив не тратить время на поиски лишней посуды.              Протянул, аккуратно придержал, убедившись, что девушка взяла прозрачный пластик, и только когда она начала пить большими глотками, только в этот момент, вернулся на пол и занял своё место — у её ног.              Вика бы, наверное, подавилась от такой мысли, если бы её не мучила скребущая тревожность после пережитого стресса. Ей было откровенно хреново. Хотелось не просто пить, хотелось напиться, да так, чтобы до беспамятства. Костя не позволил. И, наверное, где-то глубоко в душе она была ему за это благодарна.              Покосилась на координатора, который что-то быстро напечатал в телефоне, а потом выключил гаджет с концами, небрежно отбрасывая его прочь. По его дозированному выдоху и слабой эмоциональной вибрации Вика догадалась, что писал он Никите.              Кирсанова она, конечно, ударила наотмашь своим «где Костя?», когда дурацкие турникеты наконец-то выпустили её к нему. Он поражённо выдохнул, явно не ожидая такой «благодарности». Хотел распсиховаться, как умел и как обычно делал, но лишь выпустил девушку из своих рук, теряя всякое желание геройствовать в её глазах.              Она тут же бросилась к Гусеву, который всё-таки прорвался внутрь. Его не хотели пускать как раз-таки из-за чересчур настойчивого желания разнести всё здание СК до фундамента, но сейчас, видимо, не существовало силы, способной его сдержать. Никита повёл челюстью, чувствуя укол вины за сказанное Косте в запале: «ты ей не подходишь». Вика прямо в эту секунду доказывала ему и, похоже, всему миру заодно, что весь этот бред не имеет под собой никакого здравого смысла и, уж тем более, правды.              Она хваталась за одежду координатора, прятала лицо в изгибе шеи и почти неслышно всхлипывала. Её колотило, прошивало дрожью, и Костя — ещё не до конца осознавший, что выгрызать путь к ней с мясом и кровью не придётся — рассеянно обнимал и гладил по спине, целуя висок, когда девушка удачно поворачивала голову.              Вика почти залезла на него, обнимая руками и ногами, пыталась забраться так, чтобы спрятаться, и тараторила одно только:              — Увези меня отсюда.              Никита допустил мысль и слабое желание сунуться к ним, чтобы на правах начальника «помочь», но Гусев заграбастал девушку так, что до неё не удалось бы добраться даже с пушками. Пересёкся с бывшим майором взглядами, слабо кивнул, вкладывая в этот жест некую возможность додумать то, что хотел сам Кирсанов, и потянул Вику на выход, пытаясь закутать в свою куртку.              Всё-то у них через одно место…              Вика усмехнулась таким мыслям и размытым воспоминаниям, соглашаясь сама с собой, что Никита во всей этой ситуации — невинная жертва.              Как и все они.              Костя поёрзал, устраиваясь на полу удобнее. Нахмурился, когда пустая бутылка выпала из рук девушки и с противным гулким стуком ударилась об пол. Вика довольно облизала губы и легла обратно. «Угнездилась», уютнее закутываясь в одеяло, и как бы между делом бросила:              — Спать хочется…              Гусев в которой раз за вечер подорвался с места, резко вскакивая. Пробубнил вроде «сейчас-сейчас» и огляделся, что-то ища. Потянулся к противоположному углу кровати, одной рукой упёрся в матрас рядом с ногами Вики и через мгновение вернулся в вертикальное положение уже с пингвинёнком.              Девушка посмотрела на него с тенью удивления. Когда он успел научиться так её чувствовать?              Координатор протянул ей игрушку, со слабой улыбкой наблюдая, как Вика обхватила пушистое пузико, как можно крепче прижимая пингвина к груди. Переступил с ноги на ногу, когда она в порыве нежности уткнулась носом в искусственный мех, и хотел уже уйти в другую комнату, чтобы дать ей поспать, но замер, услышав тихое:              — Полежи со мной.              Моргнул раз, другой, третий, не до конца понимая смысла просьбы. Шумно сглотнул и кивнул, осторожно забираясь на постель. Устроился сзади, делясь теплом, но не прижимаясь. Согнул одну руку и положил под голову, а второй едва ощутимо проскользил по чужому плечу и боку, впрочем, сразу же убирая и вытягивая вдоль своего тела.              Вика коротко усмехнулась и, перехватив его ладонь, обняла себя, притягивая парня ближе. Переплела пальцы и огладила сухие шершавые костяшки, устраивая их руки так, чтобы Костя одновременно касался и пингвинёнка, и её груди. От его рваного выдоха улыбка стала шире сама собой.              Парень напрягся рядом с ней, превращаясь в струну. Но охотно подставился, когда Вика заворочалась и подвинулась к нему, прижимаясь спиной, — острые лопатки почти не ощущались через тёплое одеяло. Сдался желанию и сгрёб её в охапку, стискивая не очень сильно, но весьма надёжно. Зарылся лицом в волосы и глухо проговорил, крепко зажмуриваясь:              — Я очень испугался за тебя…              Девушка сглотнула неизвестно откуда взявшийся вязкий комок и, облизав губы, кивнула:              — Я знаю.              Костя продолжил, срываясь на горячий шёпот:              — Я боялся, что они могут сделать с тобой… что ты… что больше не увижу… Вик.              Вика повторила, сильнее сжимая его ладонь:              — Знаю.              Поцелуй в затылок получился быстрым и смазанным, но мурашки от него рассыпались по всему телу, пробирая до позвонков и превращаясь в приятную дрожь:              — Я люблю тебя.              Вика выдохнула. Простого «знаю» в ответ было катастрофически мало, а «я тебя тоже» — невозможно много. Прикрыла глаза, пряча кончик носа в макушке пингвинёнка, и прижалась к парню теснее, даже сквозь слои ткани чувствуя, насколько все его слова немыслимо были правдой.              Костя-Костя-Костя… как же ты так попал, как же ты в это впутался, потерял голову, землю под ногами, а всё ради чего? Ради кого?              Вика понимала: скажи она ему бродить семь миль в темноте, тишине, опасности — и он пойдёт, всем собой подставится, в её ногах выстелится, только потому что она попросила; невозможно иметь такую власть над другим человеком, невозможно… солнце, блин, быстрее зайдёт над каждой святой землёй, чем…              Гусев снова поцеловал её, легко коснувшись губами за ухом. И это выбило все посторонние мысли из головы. Вика замерла, слушая себя и постепенно сдаваясь во власть той тёмной стороны, которая была совершенно не против жертвы Кости. Его можно правильно воспитать…              Если хорошенько подумать и разобраться, то они, все до одного, — просто жертвы обстоятельств. И друг друга.              Вика попросила, отводя плечо и наклоняя голову:              — Поцелуй ещё раз.              Гусев не мог ослушаться. Крепче обнял её и прильнул к открытой коже, невесомо проводя губами и распаляя жар. На секунду всё же остановился, видимо, тоже почувствовав что-то на энергетическом уровне, и тихо спросил, готовый в любой момент отстраниться, если потребуется:              — Вик… всё в порядке?              На фоне всех событий этот вопрос звучал чертовски нелепо. В порядке не было ровным счётом ничего. Ни их работа, ни их отношения, ни их жизни. Жертвы обстоятельств, блять.              Вика длинно выдохнула, заелозив. Вполоборота взглянула на парня и отчеканила:              — Всё отлично.              Прежде чем он успел возразить, расцепила их руки и завела свою назад. Обхватила его за голову, уже привычно оцарапав кожу на затылке, и потянула к себе. Поцеловала жадно и влажно, так, чтобы никаких посторонних мыслей в головах не осталось.              На ощупь положила пингвинёнка мордочкой вниз (он всё ещё мал для таких сцен) и перевернулась на другой бок, чтобы было удобнее. Закинула ногу на Костю, сплетаясь окончательно. Пока целовала, лениво считывала его эмоции и даже не пыталась контролировать разливающееся по всему телу тепло.              Отношения, хоть сколько-нибудь походящие на нормальные, им ещё строить и строить. Костя был готов на всё, Вика — почти на всё. Его коленопреклонение перед ней она всё же хотела сократить до минимума.               and the whole life behind ahead