Часть 1

      Спустя года.        Описание: Тогда он поступил, как последний трус. Уехал, никому ничего не сказав, оставил всех, кто ему был дорог: друзей, сестру, любимую девушку. Хотя та не знала о его чувствах, между ними лишь был один раз, на эмоциях. Её отчаянии, его усталости. Ему было больно так поступать, но он понимал, что разрушит её судьбу. Он не знал, что у неё была от него тайна. Тайна того случая, когда под её сердцем зародилась новая жизнь... Судьба даст им шанс, лишь спустя года. Смогут ли они им воспользоваться? ***       Согнувшись пополам у унитаза, молодая девушка, на вид лет двадцати, излила в него все содержимое своего желудка. Вытерев с лица остатки завтрака, она окатила его ледяной водой, пытаясь привести себя в чувства. Немного кружилась голова, перед глазами поплыли круги. Оперевшись руками на раковину, она попыталась отдышаться. Подняв наконец голову, девушка увидела свой довольно жалкий вид: рыжие волосы растрепались и вывалились из едва удерживающего кудри пучка, лицо было очень бледным, щеки впали, а под глазами образовались круги. Серо-голубые глаза, покрасневшие от постоянных слез, устало смотрели на отражение. Послышался стук в дверь.       - Люсь, ты как там нормально? - понимая, что уже, вероятно, перепугала подругу, девушка, еще раз глянув в зеркало, вышла из ванной, плотно затворив двери. Оказавшись в своей комнате, она подошла к столу и взяв с него стакан холодной воды, выпила его. Она не увидела удивленного взгляда Юльки, стоящей у стены, в своем привычном комбинезоне болотного цвета.       - Вроде, - присаживаясь на кресло и прижимая коленки к животу, проговорила девушка.       - Люсь, - Юля немного замялась. - вот, держи. - она протянула ей какую - то коробочку.       Удивленно приняв коробочку, девушка немного побледнела, смотря на название. "Тест на беременность" - расцветало на упаковке. Только сейчас к ней пришло осознание, что все это, длящееся с ней около трех недель, очень похоже на токсикоз.       Поправив волосы, она вновь вошла в ванную. Присев на крышку унитаза, она распаковала его.       Вышла она только через несколько минут, едва сдерживая слезы, подступающие к глазам.       Молча протянув его подруге, она упала на кровать и... разрыдалась.       Сил сдерживать подступающие к глазам слезы не было. Они стекали по лицу, опускаясь на подушку.       Юлька, не понимая, что происходит, взглянула на тест. Две яркие полоски.       - Люсь, - присела девушка рядом, поглаживая подругу. - не надо плакать. - она ненадолго замолчала. - я уже давно начала думать об этом. Только скажи, кто отец. Я пойму, если сначала захочешь сказать ему.       - Не могу, - сдерживая новый поток слез, проговорила она. - это Паша. Павел Самохин.       - Друг дяди Вити?       - Да, - тихо кивнула она, смотря куда - то в сторону, закусив нижнюю губу.       - Что ты теперь будешь делать?       - Уезжать. - произнесла Люся, понимая, что другого выхода нет.       Павел уехал из Ласточек две недели назад, связь поддерживая лишь с Асей, или Алиной, как там правильнее. Про саму девушку, как ей казалось, он забыл. Глупо было надеяться, что он ответит взаимностью на чувства той, что годится ему в дочери, лишь на немного старше родной дочки.       - Куда?       - Куда - нибудь. По-другому нельзя. Я не хочу, чтобы кто - то знал об этом.       ***       Следующее утро началось для неё с легкой тошноты. Переборов её, она встала. Убрав волосы в пучок, она набрала Юлю. Та обещала прийти и помочь собрать вещи. Та, что - то протараторила в трубку, так быстро, что Люся ничего из сказанного не поняла.       Достав большой чемодан, она раскрыла его и села на кровать. По лицу покатились крупные слезы. Уезжать из Ласточку, она не хотела, но понимала, что так будет лучше.       Утерев лицо и сделав спокойное строгое выражение, она встала и подошла к окну. На подоконнике лежало единственное напоминание о нем.       Небольшой кулон в виде ласточки, который он, наверняка, хотел подарить своей Алине.       Он выронил его тогда. Люся хотела вернуть его ему, но сначала не успела, а потом и вовсе забыла. Теперь он уехал, а кулон остался.       Надев его на свою тонкую шею, девушка, собрав себя во едино, подошла к платяному шкафу, растянувшемуся на всю стену и открыла его. В нем было очень много одежды, но большинство, она не носила, в силу того, что выбирали ей родители, а не она сама.       В дверь постучались и внутрь просунулась сначала голова, а потом и тело Юльки. Светлые косы, низко спускающиеся, влетели впереди неё.       - Ты точно решила уезжать?       - Да, - твердо произнесла Люся, хотя в душе были сомнения. - я никому не скажу, что уезжаю, и ты не говори, хотя - бы месяц.       - Я постараюсь, - проговорила та, подходя к шкафу.       Весь день две хрупкие девушки паковали чемоданы. Точнее два чемодана, одну сумку и рюкзак.       Все упаковать они смогли только к вечеру.       Юлька тут же, на той же ноге, ускакала домой, обоснуя это тем, что мама просила быть дома раньше и помочь ей.       Согласившись, Люська открыла дверь и попрощалась с подругой.       Сев на кровать, она окинула взглядом опустевшую комнату. Опустевшие книжные шкафы, пустые полки. Комнату, словно дым, заполняла пустота. За окном был легкий туман. Улегшись на бок, девушка подогнула коленки к животу, прижимая их к себе руками. По щеке стекла слеза. Она убеждала себя, что так, будет правильнее.       ***       Москва встретила её прохладой и одновременно солнцем.       Заказав такси, Люся села в него. Водитель помог загрузить чемоданы.       Обустроившись в довольно простом и не выразительном номере, недорогой гостиницы, девушка села за стол. Токсикоз меньше не стал, спасали лишь полиэтиленовые пакеты, которые шли у неё в пользование, в больших количествах.       Сев за стол, она достала из рюкзака свой ноутбук.       Открыв его, ей в глаза ударил яркий свет экрана.       Быстро печатая на потертой клавиатуре, девушка открыла сайт со сдачей квартир. Задерживать в гостинницу, пусть и простой, нельзя было вечно, нужно было искать, что - то другое. Денег просто не хватит оплачивать номер.       Понимая, что без образования её, вероятно, никуда не возьмут, она нашла сайт, где были размещены объявления о работе.       Квартира уже была присмотрена. Недорогая, небольшая, но довольно уютная и почти в центре города.       ***       Прошло почти полгода...       Смотря на свое отражение в большое зеркало, Люська не могла не улыбаться, хоть и было немного печально.       Живот уже было невозможно скрывать. Большой, словно шарик, он выглядел будто под её свободное платье подложили подушку.       С беременностью Люся буквально расцвела. Внешность не становилась хуже, лишь улучшалась. Ничего не ломалось, не выпадало, не уменьшалось.       Волосы уже дошедшие почти до середины спины, спокойно лежали на ней. Легкий румянец на скулах, блестящие счастьем глаза. Ничего кроме живота у неё не выросло, грудь лишь немного. Но та не сильно волновала её, ведь она любила Павла.       За эти полгода она пыталась узнать где он. Пыталась она сделать это через Юльку, но та ничего толком не знала. Лишь то, что он куда - то уехал.       Как оказалось, с Асей - Алиной он связывался раз в месяц и почти никогда ничего о себе не говорил, только сухие факты: жив, здоров, все более или менее в порядке. Больше он спрашивал о них, о себе нет.       Люся,несмотря ни на что, понимала, что он должен об этом знать, должен знать о её беременности. Пусть сначала она и хотела скрыть все это, чем дальше это заходило, тем становилось страшнее.       Выйдя в небольшой коридорчик, она переобулась и вышла вон из квартиры.       В комнате остался витать лишь легкий аромат её духов. Каких - то слабых ландышей, что - ли.       ***       За эти полгода девушка успела сменить, около пяти съемных квартир.       Она по ним моталась, да, но это её не волновало. Главное, что крыша над головой была, а это главное.       Никто из хозяев не хотел принимать у себя "брюхатую" девушку, которая скоро должна разродиться.       Но Люську это не волновало, для неё было главным, чтобы у её ребенка все было, а он был здоровым.       ***       Спустя три месяца...       В палате родильного дома было довольно душно. Девушкам, не так давно родившим, очень не хватало воздуха, хотя на улице стояла середина января.       На кровати у стены лежала Люся.       Рыжие волосы разметались по подушке, после семнадцати часов родов, они были довольно мокрыми от этого и от духоты, лицо сильно побледнело, глаза были закрыты. Она спала. Во сне, она ничего не видела. Лишь темнота обволакивающая её.       Раздался гогот нянечек, несущих детишек на кормление.       Люся проснулась, чувствую некую свободу внутри живота. Никто больше не шевелился. Немного саднило между ног, но это было терпимо.       - Вот, мамочки, вот ваши детишки, - проговорила женщина, раздавая кульки с ребятами.       Бережно приняв свою, Люська кивнула женщине и посмотрела на свою кроху.       Та спала, закрыв свои глазки, не просыпалась, даже от всего этого шума. Темно - рыжий пушок расположился на её голове.       - Ну, что вы сидите? - поинтересовалась нянечка. - кормите её.       Чувствуя, как на лице расползается глупая улыбка, девушка легонько разбудила девочку и покормила. Та открыла свои глазки только под конец кормления. Посмотрев в них, девушка едва сдержала себя. Они были точно такими - же, как и у Павла. Небесно - голубые.       Никогда раньше она не задумывалась о том, как назвать дочку. Лишь теперь, она поняла, как хочет назвать её.       - Запишите её, - тихо попросила она голосом, сорванным после родов. - Шершаевой Анастасией Павловной.       Женщина кивнула.       Люська же поняла, что та её обида была глупа. Она была лишь подростком, нужно переживать свои обиды, какими - бы они не были.       Она дала ей свою фамилию, но отчество оставила от отца. Может когда - нибудь, он и найдется, но неизвестно, когда.       ***       Спустя два дня...       Солнышко светило на землю, отражаясь на снегу.       Люся, довольно легко одетая для зимы, вышла из родильного дома, держа на руках свою маленькую дочь.       Она оглянулась, ведь её была должна встречать Юлька.       И действительно, держа в одной руки связку воздушных шариков, а в другой какой - то пакет, быстро двигалась по направлению к Люську.       - Маша, я Дубровский, - со смехом проговорила та, обнимая подругу.       - Тише ты, - прошепатал девушка, пытаясь успокоить расплакавшуюся от нежданного появления дочку.       - Извиняюсь, вот держи, - она протянула ей руку с шариками, но потом резко отдернула её обратно. Заметила, что подруга двумя руками держит ребенка.       - Как ты сюда выбралась? - спросила Люська, покачивая дочку, по дороге домой.       - Сказала всем, что поехала к друзьям.       - Понятно... - проговорила Люська. - а Павел...? - она замолчала.       - Я не знаю, где твой Павел. Не объявлялся уже месяца полтора. Ася - Алина тревогу пока не бьет, но до этого не далеко.       Люся кивнула, а потом посмотрела в небо.       - За, что ты меня испытаваешь, небо? - пересохшими губами прошептала она. В ответ ей раздался лишь резкий порыв ветра...       ***       Спустя семнадцать лет...       Люська, теперь уже Людмила Владиславовна, закрепила в волосы последнюю шпильку.       Идеальная - говорят о ней мужчины.       За эти годы она стала такой.       Бледное лицо, яркие губы, красивые глаза с расположившимся вокруг веером ресниц. Рыжие волосы, собранные в тугой французский пучок, прямая осанка, ровные плечи. Узкая талия, которую подчеркивала юбка карандаш, извечно белая рубашка, черный пиджак. Капроновые колготки и темные туфли на каблуке. Маленькая сумка через плечо. На лице минимум косметики.       Она стала кем хотела. С трехлетней дочкой на руках, окончила театральное, пошла на режиссуру. Теперь снимает фильмы, которые имеют мировой успех. Только ничего из этого не приносит ей счастья.       Да, она успешна, да, богата, у них целый собственный дом, за ней бегают табуны мужчин, а женщины постоянно бросают в след завистливые взгляды.       Но у неё нет главного - любви и любимого человека.       С того момента, как она уехала из Ласточек, Люся не разу не встречалась с отцом своей дочери, хотя всякий раз, когда видела его статьи в каких-нибудь журналах, едва сдерживалась от желания разреветься, как оно бывало двадцать лет тому назад. Двадцать! Двад-цать! Какое длинное слов! Не год, не два и не десять, а двадцать! Её Аське уже так много лет, а она до сих пор не смогла позабыть его – не смогла не думать о нём каждый день, когда, садясь с дочерью завтракать, случайно или нет смотрела в её глаза, да ужаса, до сумасшествия похожие на глаза своего отца, которого Люська и любила, и ненавидела.       Ненавидела за то, что бросил, за то, что дочь пришлось одной растить, из раза в раз терпя лишения, ведь ей нужно было одеть Асю в тёплую куртку, а самой дохаживать в стареньком пальто, найденном в таких глубинах чемодана, что у неё и вспомнить не выходила, когда она его купила. Ненавидела, что её дочь, узнав о том, кто её отец, плакала не один час, а она сидела рядом и наливала ей в стакан воды, чувствуя, как теплеют у самой глаза, и как через мгновение расплачется сама, рассказывая дочери, как с первого взгляда влюбилась в её отца, и как жутко ревновала его к той, в честь которой её, Асю, назвала. Ненавидела… но и не любить не выходило. С пару раз встречаясь на улицу с Сашкой, которая, правда, не узнавала в холёной и лощённой женщине ту молоденькую, злящуюся на всех, девушку, она вздрагивала, но шла прямо, выпрямив спину и расправив плечи, просто не имея права пуститься прочь.       Сама же Сашка в ту пору, когда им довелось разминуться, была уже основательно отяжелевшей женщиной, но, видно, подобревшей.       Неожиданно раздался стук – Аська.В двери тихонько застучали, и через мгновение в проёме показалось бледное лицо Аси, которая проговорила:       - Мам, нам пора выходить. – голос девочки казался бледным и тусклым. Впрочем, её Ася почти всегда была такой – затюканной, полной безудержного желания скрыться ото всех, оставшись незамеченной. Интересно, у всех Анастасий есть такое желание? А то ведь не первая она…       - Выходи к машине, Аська, я сейчас. - проговорила девушка, бросая последний взгляд на свое отражение.       Девочка прикрыла дверь и вышла. Раздался звук захлопывающейся входной двери.       Та удивительно изменилась с дня своего рождения.       Волосы к семи годам приняли черный оттенок. Девочка сильно похудела, стала похожа фигурой на маму. У неё не изменились лишь глаза - какими они были при рождении, такими и остались по сей день.       Сегодня было первое сентября. Аська уже шла в одиннадцатый класс.       Она уже точно определилась с выбором профессии. Она станет журналисткой и будет снимать репортажи. Это даже несмотря на то, что её ожидает золотая медаль и аттестат без одной четверки к концу года.       Слишком похожая на отца.       Люся уже собиралась выходить, когда вспомнила кое о чем.       Вытащив ящик, она достала из него шкатулка. В ней было довольно много украшений, но в отдельном отсеке хранилось особое украшение. Тот самый кулон в виде ласточки. Сунув его в сумочку, она вздохнула, точно все.       Цокая каблучками, она спустилась на первый этаж своего трехэтажного дома, сделанного из белого камня.       Вытянув руку, она показала своему водителю, что готова.       Тот начала заводиться.       Сзади к Люсе подошла Ася. Та выглядела очень грустной, но это не убавляло её врожденной красоты.       - Ась, - девушка обернулась к дочери. - Вот, держи, - она вытянула вперед ладонь с украшением.       - Мам, ты же всегда была против ношения украшений в школу. - проговорила немногословная Ася.       - Этот кулон, когда - то принадлежал твоему отцу. Он его однажды выронил. Я хочу, чтобы ты его носила. - она не убирала протянутой к дочери руки.       Та аккуратно взяла кулон в виде ласточки.       - Помочь надеть? - поинтересовалась с улыбкой Люся, смотря на дочь, разглядывающую украшение.       - Да, мам. - перекинув вперед две тугие косы, произнесла девушка.       Защелкнув застёжку, она посмотрела на дочь.       - Ты так быстро выросла. Уже школу скоро закончишь, - произнесла она, смотря на Анастасию.       - Мам, я тебя люблю и никогда не оставлю. - девочка прижалась к ней, обнимая. Неловко приобняв её в ответ, она улыбнулась. Но это мгновенье не продлилось долго. Подъехал водитель их мерседеса.       Он почтительно улыбнулся им, открывая двери.       Сначала села Люся, а потом залезла и Аська.       Ехали молча. Водитель молчал в силу статуса, а матери и дочери просто не хотелось разговаривать. Они и так сказали все.       Минут через сорок, они подъехали к Гимназии.       Теперь первой вышла Ася, а потом уже и Люся.       Могучее здание Гимназии возвышалось над ними.       - Готова? - тихо спросила девушка.       - Да, мам, - одернув подол темно - коричневого платья и поправив белый кружевной передник, проговорила девушка.       - Антон, вы ведь купили букет?       - А как же, Людмила Владиславовна. - он протянул её букет тюльпанов.       - Спасибо, Антон. Нас можете не ждать, я доберусь.       - Хорошо, Людмила Владиславовна. - кивнул водитель и отъехал.       - Я пошла, мам, к ребятам.       - Иди конечно, Ась. Я скоро приду. - проговорила она в след удаляющейся дочери. Когда силуэт той скрылся, она оперлась на забор, вдыхая воздух. Нужно было набраться сил, прежде чем опять появиться в это обществе. Они подъезжали так, что никто их не видел. Выходили тоже.       Спустя пару минут, Люся выпрямилась, словно струна и двинулась по направлению к зданию.       Её моментально оглушил гвалт детских и взрослых голосов, к которым добавлялось еще и то, что вокруг звучала громкая праздничная музыка.       - Здравствуйте, Людмила Владиславовна. - услышала она знакомый голос классной руководительницы своей дочери. Миниатюрная темноволосая женщина с тихим голосом, преподающая историю.       - Здравствуйте, Маргарита Андреева. - ей всегда нравилось с той общаться, она пусть и обращалась на "Вы", никогда не принимала её как кого - то небесного. Они были примерно ровесницами. Если самой Люське было тридцать восемь, то учительнице её дочери было тридцать пять.       - Мы сегодня будет в классе. Очень большой запуск первоклассников. Не получается разместиться.       - Хорошо, - кивнула Люська, поднимаясь на третий этаж.       Народу было очень много, в том числе и дети, и родители. Некоторых она не знала.       - Паш, думаешь правильно было переводить её сюда на последний год? Она ведь прекрасно училась и в Ласточках. - услышала она и резко повернулась. Не так далеко от неё стояли Зара и Павел. Тот по чью душу она пролила столько слез, кого искала, чтобы сказать, что родила дочь, их дочь.       - Ты сама так решила, Зара. - глухо проговорил он. Его голос не изменился: мягкий, теплый, низкий. О чем они говорили дальше, Люська не расслышала. В ушах зашумело, ноги сами подкосились. Её кто - то подхватил, вроде бы Игорь Дмитриевич, усадила за последнюю парту. Налили воды, холодной.       - Вам трудно дышать?       - Немного... есть... - она закашлялась подавившись водой. Тот, кого она любит приближался.       - У меня есть медподготовка. Что с вами? - она подняла на него глаза, полные усталости. Даже с растояния она чувствовала, что по нему словно прошлся электрический ток. - Люська... - проговорил он.       - Вы знакомы, Людмила Владиславовна? - спросила Маргарита Андреевна, переводя взгляд с него на неё и обратно.       - Да, - проговорила она, - здравствуй, Паша. – прошептала Люся, чувствуя, как в глазах защипали слёзы. Вот, вот такое простое, такое простое приветствие, словно бы они старые знакомые. А ведь между ними столько лет, которые не видели друг друга, когда единственным, кому она могла дарить любовь – была дочь, их дочь, его дочь.       Неожиданно стало легче дышать. Слёзы похоже прошибли нос, едва не стекая по щекам. Так трудно было держать их в себе, когда так хотелось высказать ему всё, всё, что накопилось за эти почти двадцать лет. Удивительно, но стоило увидеть ей его, как все те фразы, что она записывала в толстые тетради, в которых строчила монологи свои-ему, улетучились.       - Ты как тут? – такой простой вопрос, словно бы не бросил её двадцать лет назад одну, с ребёнком под сердцем, сиротой, не променял бы на свою Алину-Асю.       - Видимо, как и ты, пришла своего ребенка провожать в выпускной класс. У меня дочь. – неловко улыбнулась Люся, мелко вдыхая. На неё сейчас смотрел отец её ребёнка – тот, кто предал её чувства, растоптал их, размазал о землю, но тот, кого забыть не получилось.       Тут послышались чьи - то приближающиеся шажки и сквозь толпу приблизилась Аська, которую за руку держал мальчик, может её старше немного. Хорошо, что немного, а то…       - Мам, с тобой все в порядке? - под удивленный взгляд толпы, спросила девушка. Все, кто находился рядом, отметили странное внешнее сходство подошедшей девушки и мужчины.       - Да, Аськ, нормально, - проговорила она. Опираясь на парту, она встала, поманив его рукой. - Паш, можно тебя на пару слов. – вновь тяжело дыша, проговорила девушка.       Уже выходя, она расслышала тихий голос дочери:       - Я Павловна... – в голосе дочери слышалось столько непонимания, грусти, что Люся невольно остановилась на мгновения. Надеясь, что никто этого не расслышал, а он в особенности, она прошла по стене к выходу из класса.       Выйдя в коридор, они не знали, что сказать друг другу.       Паша молчал, а Люся не знала, как начать разговор.       - Почему ты тогда уехал? - спросила она, глядя в окно.       - Тебе не хотел жизнь портить. - проговорил он. В его волосах давно пролегла паутина седины.       - И поэтому ничего не сказал... - произнесла она, резко поворачиваясь. Их глаза встретились и по её щекам покатились слезы. - но этим ты мне судьбу поломал больше! - ей казалось, что она уже не взрослая женщина Людмила Владиславовна, жизнь которой начала свой крутой разворот, а Люська, та Люська, которой она была восемнадцать лет назад. Хотелось сказать ему все, что накипело в душе за эти годы. - не перебивая меня, пожалуйста. Если - бы тогда сказал мне хоть слово, может быть все было бы по иному.       - Ты все равно бы вышла замуж...       - Я никогда не была замужем! - воскликнула она, прикрывая глаза, чтобы из них не покатился новый поток слез. - Аська - твоя дочь! Её полное имя - Анастасия Павловна Шершаева. Я узнала, что беременна спустя две недели после твоего отъезда. Мы с Юлькой искали тебя, я хотела рассказать тебя о том, что ты скоро станешь отцом. Но ты словно сквозь землю провалился. Тебя нигде не было! Я стала матерью - одиночкой. Юлька постоянно сидела с Аськой, пока я работала, училась, потом опять работала. Потом Аська начала спрашивать об отце. Я не могла ей ничего ответить. Я не знала, что говорить. Что папа тебя любит, но он погиб на войне, или правду, что он даже не знает, о её рождении. Потом она сама узнала, я ничего ей не говорила. Она просто в моем компьютере нашла информацию о тебе. Ей тогда десять было. Потом она решила стать журналисткой. Она стала на тебя похожа, на тебя, Паш. Ты в тот день выронил кулон, который хотел подарить своей Асе, а сегодня я отдала его моей Асе.       - Люсь, - он попытался к ней подойти. Она отвернулась, смотря в даль. По щекам расплывались остатки макияжа, а на руках были следы от туши, которую она пыталась вытеперь. - я думал, что так будет лучше.       - Ты думал, я делала, - немного саркастично проговорила она. - Аське уже семнадцать. Она школу заканчивает. Паш, что делать - то?       - Я... - она замялся.       - Ты никогда не знаешь, - она опять повернулась к нему лицом, - как жить дальше. Я всегда решала за себя и свою дочь.       - Люся, - проговорил он решительным тоном, - уже наверное поздно, но я хочу спросить тебя. Ты станешь моей женой?       - Паш... - пришло время замять ей, - мы не виделись почти двадцать лет, но... Я согласна, - она подняла на него глаза. Все те же добрые и голубые.       Он мягко прижал её к себе, словно самое настоящее сокровище.       ***       Прошло два месяца...       Ася легко смогла принять отца, она никогда на него не обижалась.       Он и Люся поженились спустя месяц - первого октября. Свадьба была не пышной, папарацций на неё не пустили. Лишь близкие им люди: они сами, Аська - младшая, Аська - старшая, Витя, Зара, Сара, дочь Зары и Влада, Андрей, Сима, Рита, Юлька.       Прошло много лет, но они наконец смогли быть вместе.       Они любили друг друга все эти года, пусть и думали, что не взаимно.       Но судьба заставила их поверить в их любовь, пусть и спустя столько лет.       А первого ноября, рано утром, Люська сбежала из кровати в туалет. Павел стучался, пытался докричаться. Спустя несколько минут, оттуда вышла Люся. На её лице была улыбка, не как в прошлый раз.       - Паш, а я снова беременна... - проговорила она, глядя на него.       - Люська...       Они знали, что та история больше не повторится.       Не будет слез в подушку, не будет крика, не будет одиночества. Они будут вместе, пусть и спустя года...