Часть 1

Была когда-то известная в дворянских кругах семья Лимеровых. Хорошие люди были. Хозяин семейства, Аркадий Илларионович, считался хоть и не богатым, но глубоко нравственным и умеющим отстоять свою правду человеком. Примерный семьянин, отставной офицер, уж не известно за что получил отставку, да и просто считался он хорошим человеком и в обществе уважался. Что приметно, спиртного он не пил и в карты не играл. Жена его Анастасия Ильинична была дамой грозной, но весёлой. Ходили слухи, что Аркадий Илларионович управлял имением, а Анастасия Ильинична им самим. Но на приемах всем представлялась, лишь хохотливая, не любящая серьёзных бесед дама, что выпив пару бокалов, хватала мужа и тащила того танцевать мазурку. Пусть смотрелось это аляповато, но искренность в глазах сглаживала весь момент. Было в семье ещё два сына. Этакие призраки общества. Все про них знали, все слышали, но никто не видел, ибо возраст им ещё не пришёл и на балы они ещё невхожи. Но не об этой семье история. У Аркадия Илларионовича, был брат Радион. У Радиона семья была маленькая, в частности одна только жена Лариса. Вот тут уж семья колоритная, одна такая на всю округу. За недолгое время семья эта получила громкую славу лицемеров и любителей похмелиться. Радион Илларионович слыл за хохмача, на редкость громкого с приземлёнными шутками. Но одно знали все. Хоть вы и можете на приёме хорошо выпить, шутить с ним или просто по ошибке счесть за умного, потом за вашей спиной на вас выльют столько грязи, сколько не уместить в Авгиевы конюшни. Жена его тоже хороша. Хоть в портреты углубляться нет желания, стоит отметить, на животное госпожа Лимерова была похожа больше чем на человека. Личная ограниченность кругозора, глупость и взятое у супруга лицемерие добавляли полноты образу. Хочется отметить что любовь в той семье была странная, Лимеров мог отвести супругу за угол, накричать и огреть так, что у той искры из глаз посыпятся. Но самая странность случилась в октябре, на приёме у губернатора. Многие знали о неспособности Ларисы иметь детей, но тут на балу была представлена 16-летняя дочь Лимерова — Оксана. Что происходит в голове Радиона Илларионовича, понять только ему, вот и этот поступок понял только он. Девушка на удивление была хороша собой и воспитана в лучших английских традициях, за исключением некоторых мелочей, которым она должна была обучиться с опытом. На первом балу девушку сторонились, неудивительно с её происхождением, девушка и сама с радостью прекращала диалог стоило ей заметить неудобства собеседника. Так бы девушка и стояла в стороне если бы не встретила на именинах своего дяди генерала Александра Петровича Швейникова. Пожилой мужчина лет 60-ти очень заинтересовался девушкой, а диалог их начался престранно. -Милая, не могли бы вы описать мне тюль, вон у того окна. -Обычный синий тюль, но с погрешностями в окрашивании. Разводы краски видно на солнце.-Оксана была в замешательстве, она слышала от отца что люди преклонного возраста не в себе, но верить не хотела -Вижу вашу растерянность, я просто хотел услышать ваше владение языком. Знаете ли, не многие сударыни, присутствующие здесь, нашли правильное высказывание — генерал окинул девушку с ног до головы взглядом и заметил как та расслабилась. Александр Петрович воспитан был в семье старых и строгих устоев и в людях не терпел три вещи: не знание культуры, не знание языка и неимение жизненных целей «Жизнь человеку без цели не нужна вовсе» — говорил он. При первой встрече с девушкой генерал лишь ощупал её на отсутствие этих качеств. После и началась странная дружба генерала Швейникова и Оксаны Лимеровой. Швейников рассказывал девушке о истории и военном деле, выжимки из того что помнил с военного лицея. Оксана в свою очередь пересказала, почти наизусть выученное учение по астрономии. Как-то генерал даже пригласил Оксану на чай. Повозка подъехала за 10 минут до назначенного времени. Оксана в легком простеньком платье с платком на плечах спустилась, не без посторонней помощи, и сразу же была стиснута в объятьях Швейникова. -Оксанка, приехала всё-же. По дороге не плутали. -Да, заплутаешь тут. Дорога ведь почти прямо идёт. -Тут люди простые живут. Географии не обученные. А как им поставили указатели, так вышло что они и азбуку не знают. Что ж пойдём, уж вот-вот чай со сдобой подадут. За столом беседа лилась непринуждённо. Книги, поэзия, архитектура, наука… -Эх, что не говори, Оксаночка, а великие умы будут услышаны. -Только если эти умы не рождены в женском теле. Вы хоть когда-нибудь слышали о женщинах физиках, химиках, биологах. Единицы пошли против системы. Их ведь по началу считали сумасшедшими. — Оксана была готова ударить по столу, но вместо того лишь поставила чашку чуть с большим звоном чем обычно. -Так ты сломай. — Швейников усмехнулся, будто это столь простой и детский вопрос. -Да сломаешь тут. Живёшь под замком, задачей твоей видят лишь украшение мужского пола. Научат шить да детей рожать, а наука тебе без надобности. И ладно бы другие пользовались своей постановкой, так нет. Отец мой кроме счета денег и азбуки грамоте не обучен, как он считает без надобности ему. Живет так, лишь фразы умные без разбору кидает. Его только спроси, он такого знатока включит, что дурно порой. -Да как же ты так про отца? Оксанка- Александр Петрович, привыкший старших уважать, к таким речам не был готов. -Он же тебя вырастил, ешь и одеваешься ты за его счёт. Пусть не идеальный, но кто не без греха. -Да лучше жить в нищете чем подобно красивой вазе. Как в свет появиться, так сразу соберут, причешут, всем нахвалят. Как домой вернёшься поставят на полку и забудут. Ещё и Лириса со своими придирками. — Оксана уж хотела продолжить, её прервали -Что до отношений твоих с отцом тут я не селён, меня мой папаша хоть и дрессировал как псину, но любил. А что до придирок, так это ревность, матушка твоя видно красивая, вот Лириса и бесится что такая женщина в именье есть -Нет её. -Как нет? -Да так нет, продали её лет 12 назад, в карты её проиграли. Я лет 5 назад узнала имя помещика, приехала в поместье. Мне там рассказали что пол деревни от коклюша померло. И матушка тоже. — Оксана голос выдержала ровно. Она привыкла скрывать эмоции, а вот на лице Швейникова отразился целый калейдоскоп чувств. Сочувствие к девушке сменилось удивлением, потом смятением и промелькнула боль утраты. Александр Петрович некоторое время смотрел в пустоту, погрузившись в свои мысли, после будто нехотя сказал -Знаешь Оксанка, жизнь такая вещь-вот кажется что это сплин и всё из рук вон плохо… — он остановился глядя на Оксану, непонимающую как разговор зашёл в эту сторону. Он подумал, от чего-то отрицательно помотал головой, и продолжил -Кажется, что вот больше ничего не поможет тебе, ловушка захлопнулась, а поезд уехал, но появится… Надежда и всё встанет на свои места, и лазейка из любой ловушки найдется- Швейников смягчился в чертах, а губы тронула легкая улыбка, как при воспоминании о старом знакомом. -Вот ты говоришь, на балах только к тебе добры. Ты это в свою пользу выверни. Знаешь, нас в лицее ещё учили… — Оксана тихо рассмеялась, не обходились рассуждения генерала без военных примеров. Казалось бы такую понятную вещь сказал. Да тему надежды какой только автор не описал, и с той и с этой стороны её разобрали в книгах. Но было в словах Швейникова что-то ещё, родное такое, тёплое, как отеческое наставление. Так окрылила мысль о счастливой жизни Оксану, что та потеряла связь с реальным миром. -Ну полно уж, пойдём Оксаночка, я тебе сад свой покажу, сидеть ты уже устала. — Александр Петрович подхватил Оксану и потянул в сад. На следующий бал Оксана явилась в добром расположении духа, вела себя на редкость открыто и раскованно, оттанцевала мазурку с Александром Петровичем и даже была приглашена на танец ранее незнакомым ей юношей. С каждым разом девушка всё больше раскрывалась гостям и уже не имела той славы незаконнорожденной дочери большого глупца. Прошло около полугода, пусть и известность Оксаны не сильно возросла, как ожидали многие, но свой круг поклонников она нашла. Даже один приехавший из Петербурга дворянин приметил её среди толпы. Швейникова на балах видели всё реже, свои он и вовсе не давал, к осени и приглашения перестал принимать. Говорят он не выходил из своей усадьбы, но печален не был, наоборот Александр Петрович доживал свои дни с чувством выполненного долга. Так прошло лет 6. Но наступил судный день. На утро генерала нашли отошедшим в мир иной в собственном кресле с письмом в руках. Письмо запечатанное 8-летней давности в губернию Z. На обратной стороне приписка «Отдать Наде из кухарок». На похоронах генерала собралось много народа. Среди них была семья, мужчина 23 лет, одетый в черный костюм, и едва узнаваемая со столь печальным выражением лица Оксана с дочкой Наденькой на руках. Смерть близкого, единственного родного человека перенеслась Оксаной с трудом, но любящая семья, любимая дочь и найденное место в жизни, как жена и консультант перспективного ученного, помогли девушке оправиться. Жизнь продолжилась, писались новые истории и перечитывались старые, а эта вроде бы не приметная история осталась на бумаге.