V. Древний закон

Кровь королевская порой как Каина печать. Не хочешь умереть — убей. Не смей о том роптать. Невольным палачом семьи назначен благородный сир. И даже если он скорбит, пусть прогремит порочный пир. Гнушаться гибелью детей Не к роду голубых кровей. Но что есть голубая кровь? И что есть королевский род? Мягчайший бархат, нежный шелк, На вороте — богатый мех, В цепях из злата, Блеск камней Как капли крови На челе. За роскошью, великолепием дворцов, Изысканностью, утонченностью манер, Завидною добычею воров, Что остается? Эта мякоть тел, Воспитанных интригами и куражом, Как патокой обласканных в слепой любви, Не ведающей Бога. А под кожей кровь… Кровь алая, Как у простых крестьян, Стирающих обноски малышам, Держащих скот, жалеющих гроша. И снова Каин… Снова плач земли. Взойдет ли солнце? Схлынет ли вода? Покажется ли праведный Авель? Скрывается он там, где бдит душа, Где блеск камней — свет глаз, улыбки свет. Где бережна, участлива любовь. И голод, и довольство — все одно. Таким быть может, должен быть король. Но издревле иной пошел закон: Не хочешь умереть — тогда убей.