***

17 мая 1996 года Она лежала на каменном полу Астрономической башни, положив голову ему на бедра. Ночной воздух давно утратил тепло прошедшего дня, заставляя девушку подрагивать от пробирающего до костей холода. Его рука нежно перебирала ее волосы, массируя кожу головы. Они были вместе. Пусть и не показывая этого всем вокруг. Им хватало ежедневных переглядываний и кивков головы днем. Им хватало будто бы случайных прикосновений в библиотеке или на уроках зельеварения. Лишь темное время суток знало об их таком неожиданном союзе. Ночь знала обо всем: об их слезах, об их переживаниях, об их поцелуях и стонах в унисон, об их крепких объятиях и самых искренних признаниях, способных разрушить их собственные жизни. Ночь хранила все это, не смея даже шепнуть кому-то, лелея их трепетное отношение друг к другу. — Я не хочу домой, — он сказал это тихо, его рука, запутанная в ее кудрях, дрогнула. Гермиона открыла глаза и перевела взгляд на его лицо. Драко сидел, прислонив затылок к стене. Он не чувствовал расслабления, которое испытывала она. Его лицо было напряженным, а глаза зажмурены, словно он испытывает неимоверную боль. Ей так хотелось забрать хоть чуточку его переживаний себе, оградить его от этого внутреннего саморазрушения и подарить ему хоть каплю покоя. Но она знала причину его терзаний. Она знала и ничего не могла с этим сделать. Ее сердце разбивалось на миллионы осколков и истекало кровью от собственного бессилия. — Ты уверен, что он там? — он лишь кивнул в ответ. Она протянула руку к его щеке, стараясь ослабить его мучения, — Драко, я… — Не надо, — он поцеловал теплую ладонь, прерывая ее речь. Он заранее знал, что она скажет. Он знал, потому что слышал это уже десятки раз. Солгать всем и провести лето с ней. Заманчиво, но… — Ты ведь знаешь, я не могу ее оставить там. Нарцисса. Потрясающая женщина, если судить по рассказам Драко о его детстве. Нежная, любящая, вечно защищающая от гнева отца за «не мужские» поступки, но при этом такая сильная и бескомпромиссная. Гермиона давно знала больше, чем следовало. Кажется, она знала об их семье все. А он доверял ей это самое все, уверенный в ее молчании. Она приподнялась из лежачего положения, опираясь на локти, перевернулась и села на его бедра, уперев колени в стену по обе стороны от Драко. Она должна быть ближе. Ей жизненно необходимо снова постараться забрать его боль. Он всегда относился к их близости с особой нежностью и полной самоотдачей. Он каждый раз отдавал ей частичку своего сердца, которую, он не сомневался, она хранила с особым трепетом. Проведя своим носом по его, она тихо прошептала прямо ему в губы: — Я люблю тебя, Драко. — Я тоже люблю тебя, принцесса. Она всегда была его принцессой. 1 сентября 1996 года Она скучала по нему. За все лето не было ни единого дня, когда она бы не терзала себя переживаниями о нем. Воспоминания о времени, проведенном вместе, о каждой их ночи вызывали в ее разуме ужасающие картины того, как обмякает его безжизненное тело где-то вдалеке от нее. Ей нужна была уверенность в его сохранности. Ей нужен был он. Снова астрономическая башня. Снова ночь. Их время. Но они слишком далеко друг от друга. Гермиона стояла, обхватив свои плечи руками. Драко стоял по стойке смирно, словно солдат. И они смотрели. Смотрели друг другу в глаза и не могли пошевелиться. Это лето его сломало. В глазах больше не было детского ребячества, к которому она так привыкла. Его взгляд был усталым, но в то же время полон решимости. Она не могла больше терпеть. За считанные секунды Гермиона преодолела расстояние между ними в надежде прижать его к себе, но сильные руки остановили порыв в шаге от цели, стиснув плечи. Горячие слезы потекли по ее щекам, вызывая в сердце блондина приступ острой боли. Он должен это сделать. Он должен спасти себя. Спасти семью. Спасти ее. — Нет, Грейнджер, — он покачал головой, отводя взгляд в сторону ночного неба. Не было сил спокойно смотреть на мучения человека, за которого бы ты отдал целый мир. — Почему… — она не смогла договорить, задыхаясь от невозможности вдохнуть хоть немного свежего воздуха. — Потому что я всегда выбираю тебя. Разговор был окончен. Она поймёт. Она обязательно все поймёт и будет жить. Даже если сейчас это кажется ей невозможным без него. Он собрался уходить, убирая руки с ее плеч, но она схватила его за предплечья, стараясь удержать. Стараясь побыть с ним хоть на несколько минут дольше, наслаждаясь его касаниями. От ее внимательного взгляда не укрылись его нахмурившееся выражение лица и резко втянутый через стиснутые зубы воздух от такого, казалось бы, невинного действия. — Что происходит, Малфой? — это было значительно громче ее шепота всего несколько минут назад. Шок на ее лице заставил его тяжело сглотнуть. Она всегда была умной. Ее рука потянулась к границе рукава, намереваясь открыть спрятанный за тканью участок кожи. Но он остановил неминуемое раскрытие тайны, накрыв ее руку своей. — Не надо, — он пристально посмотрел ей в глаза, замечая ее закусанную губу. Она всегда так делала, когда старалась разгадать что-то, какую-то загадку. Сопоставить факты и прийти к общему знаменателю. Ужас пленил ее глаза. Пазл сошелся. — Нет, Драко… — ее руки переместились на его лицо, удерживая. Взгляд совсем перестал фокусироваться из-за нескончаемого потока слез, — Нет, нет, нет! Пожалуйста, скажи, что это не то, о чем я подумала! Гермиона начала бить его кулаками в грудь, выплескивая свою боль. Она задыхалась от рыданий, продолжая выкрикивать одно простое «нет», искренне надеясь, что прямо сейчас он прижмет ее к себе, нацепит свою идиотскую ухмылку и успокоит ее. Скажет, что все это дурацкая шутка, чтобы позабавиться от ее реакции. Но он молчал. Стоял, выдерживая все ее удары, и молчал. Он не мог подтвердить ее слова вслух. Он не хотел сломать ее своим очевидным ответом. Он всегда оберегал ее, стараясь спрятать от всех невзгод в своих крепких руках. Он предал ее. Утратив все силы, она уткнулась носом ему в грудь, продолжая дрожать и всхлипывать. Сердце болело, грозясь остановиться. Ее слезы впитывались в его свитер, оставляя крупные мокрые пятна. Напрягая севший от продолжительного крика голос, она прошептала: — Умоляю, Драко. — Прости меня, — он приложил губы к ее лбу, зажмуривая глаза, чтобы удержать нахлынувшую соль внутри. Драко втянул носом запах ее волос, чтобы запомнить его навсегда. Скрепя сердце, он отстранился от нее. Провел в последний раз рукой по ее волосам, запутывая в них пальцы, как делал всегда, развернулся и спешно ушел. Даже не оборачиваясь. Не давая себе возможности вернуться и успокоить ее. Потому что после этого он бы не смог ее оставить. Гермиона упала на колени, сжимая рубашку в области ноющего сердца. Теперь ее крик не был полон отрицания. Теперь он был полон боли и разрушенных надежд. Она всегда старалась унять его боль, забрать себе ее частичку, чтобы ему не было так тяжело. А он оставил ее одну. Оставил ее подыхать. 20 декабря 1996 года Гермиона собирала вещи перед отбытием из Хогвартса, аккуратно складывая их в небольшие кучки. Предстоящие праздники вызывали в ней тоску. Она не хотела упускать его из вида на такой большой промежуток времени. Даже не смотря на его леденящую душу тайну, их вынужденное расставание и ноющее сердце, она продолжала заботиться о нем. Ее будни обзавелись новыми привычками — выискивать белую макушку в Большом зале, в коридорах школы, на матчах по квиддичу, которые она перестала пропускать с его появлением в ее жизни. Каждый пойманный им снитч все еще был для нее. Ради нее. Она знала это, благодаря его глазам, пристально смотрящим на нее в ответ, словно награждая ее поиски. Она тонула в них, зная, что плещущаяся в них нежность вперемешку с любовью адресуется лишь ей одной. Он ловил ее взгляд, не смея лишать себя хотя бы такой возможности быть рядом. Хотя бы мысленно поддерживать и подбадривать ее. Сердце заливалось теплом каждый раз, когда она отворачивала голову, стараясь скрыть улыбку. Сложив вещи, она присела на кровать, стараясь привести мысли в порядок. Сделав пару глубоких вдохов, кто-то постучался в ее окно. Она повернула голову и заметила филина, пристально наблюдающего за ней. Эта птица могла принадлежать лишь одному человеку. Сердце стало стучать чаще, когда она подошла ближе и открыла окно, впуская пернатого гостя внутрь. Филин проворно прыгнул на стоящий рядом с окном столик и Гермиона, наконец, заметила привязанную к его лапке небольшую коробочку с куском пергамента. Она быстро отвязала посылку и птица вылетела обратно, уносясь куда-то вдаль. Руки тряслись, когда она пыталась прочитать записку, а глаза начинало щипать от выступающих слез. «С Рождеством, принцесса. Сделай мне подарок — больше не отводи взгляд, лишая меня твоей улыбки. Д. М.» Она прижала ладони к лицу, улыбаясь сквозь начинающуюся истерику. Понимание, что они не отпустят друг друга даже под риском смерти застилало рассудок, заставляя легкие сжиматься. Она точно не отпустит. Гермиона провела влажными руками по волосам, убирая волосы назад, и потянулась к коробочке. Открыв ее, она обнаружила браслет с подвеской в виде половинки сердца. Расстегивать дрожащими пальцами застежку было тем еще испытанием, но в результате украшение обвило ее запястье, поблескивая от проникающих в помещение лучей солнца. *** Стоя на перроне, она прощалась с однокурсниками с других факультетов. Возможность сделать это на вокзале Кингс-Кросс в Лондоне казалась невозможной из-за количества встречающих людей. По наитию сердца она перевела взгляд в сторону толпы слизеринцев. Серые глаза уже смотрели на нее. Он поднял одну бровь, когда поймал ее взгляд, ожидая ее улыбки. Это его лучший рождественский подарок. Определенно, ее улыбка будет перед ним каждый гребанный день, который он проведет в родном доме с темнейшим волшебником столетия под боком. Он будет упиваться им, стараясь отвлечься от боли после каждого круциатуса. Он будет жить только благодаря ей. Притворно кашлянув, он поднял кулак ко рту, намеренно оголяя свое запястье. Ее расширившиеся от удивления глаза он тоже оставит в воспоминаниях на самые темные времена. Она заметила это. Вторую половинку сердца, покоившуюся у него на руке. 10 апреля 1997 года — Я чуть не убил Малфоя, — Гарри всегда любил появляться с плохими новостями. С плохими новостями и по локоть в крови. И вот она уже бежит в сторону больничного крыла, спотыкаясь и запутываясь в своих ногах. Чуть не убил Малфоя. Сердце набатом стучало в голове, да так, что она больше не слышала ничего вокруг, даже собственных громких шагов. Она бежала, впервые в жизни проклиная замок за его величину. Стены давили и раздражали. Добежав до пункта назначения, она остановилась перед входной дверью, стараясь привести дыхание в норму. Дверь легко поддалась ее толчку, открывая вид на длинную палату с кроватями по обе стороны. Было тихо, темно и пусто. Лишь в конце, над самой последней кроватью горел тусклый свет. На негнущихся ногах она направилась прямо, чувствуя себя мотыльком, летящим прямо в жерло манящего своим ярким огнем вулкана. Драко лежал, прикрыв глаза. Его рука покоилась на груди, перевязанной огромным количеством бинтов, пропитанных его кровью. К горлу подступил неприятный ком, в глазах застыли непрошеные слезы. Страх. Он полностью окутал ее тело, заставив замереть в оцепенении. Она протянула руку, осмеливаясь убрать прядь платиновых волос, упавшую на его глаз. Она делала все тихо и осторожно, стараясь не разбудить пострадавшего. Как только миссия была выполнена, Гермиона тихо выдохнула, залюбовавшись на расслабленное лицо парня. Она никогда не видела его таким спокойным. Улыбнувшись собственным мыслям, она отвела взгляд, фокусируясь на стене, чтобы не заплакать над ним, как над мертвецом, прощаясь. — Неужели мой рождественский подарок был единоразовой акцией? — хрипло спросил он. Она резко повернула на него голову, встречаясь с его глазами. Ее нижняя губа затряслась, когда он легко улыбнулся ей. Драко не хотел снова видеть ее слез. Не сейчас. Не в тот момент, когда все его тело жгло от боли. — Подойди ко мне, Грейнджер. Она сделала несмелый шаг в его сторону. Затем еще один. Спустя еще пару шагов, она уже сидела на краю его кровати, ощущая слезы, катящиеся по лицу. Он закатил глаза и поднес руку к ее щеке, стирая большим пальцем каждое свидетельство ее слабости. — Эй, прекращай свой водопад, иначе намочишь мне простыни, — он всегда так делал. Он всегда переводил все в нелепую шутку, заставляя ее улыбаться. И вот сейчас она еле сдерживает нервный смех, шмыгая носом, и прижимается ближе к его руке. Он нежен с ней, как и год назад. Старается успокоить, убивая себя. Драко опустил свою руку ниже, к ее запястью, и соединил две половинки сердца, болтающихся на браслетах. Гермиона не выдержала такого потока нахлынувших на нее эмоций и опустилась всем корпусом, утыкаясь носом ему в шею. Он не хотел этого. Честное слово, Мерлин, он не хотел подвергать ее опасности. Перед страхом сделать ей больно ему было достаточно одних лишь взглядов. Он был доволен тем, что все еще может вызвать ее улыбку не приближаясь. Он так скучал по ее касаниям, по ее поцелуям, по ее ресницам, щекочущим его щеку. Он, черт возьми, так скучал по ней. Но он знал кое-что еще — из-за физической привязанности ей будет еще больнее. Теперь Драко терпеть не мог свою фамилию. Свою принадлежность к древнему роду, обреченному на служение змееподобному существу в качестве рабов под страхом пыток и уничтожения. Он проклинал своего отца, втянувшего его в конвейер разрушения мира, за то, что тот отнял у него возможность забрать двух самых важных для него женщин и убраться подальше из этого ада. — Прошу тебя, Гермиона, — кажется, его голос сел от напряжения, — я не хочу делать тебе еще больнее. А я сделаю, пусть и не по своей воле. — Я так по тебе скучаю, Драко. Она рыдала ему в шею, не давая себе ни секунды для передышки. Он не смог больше держаться. Глаза предательски защипало от подступивших слез и он прижал ее ближе к себе, запуская руку в ее волосы. — Я знаю, принцесса… — его грудь затряслась, — я чертовски хорошо об этом знаю. 30 июня 1997 года Он бежал вниз по лестницам, до сих пор не осознавая происходящее. Сердце набатом стучало в груди. В горле застыл огромный, размером с целую галактику, непроходимый ком рвоты. В голове красной строкой горело лишь одно слово: бежать. Неважно куда, главное быстро. Не останавливаясь. Не оборачиваясь. Гребанный Малфой. Отвратительная фамилия, втянутая всем проклятым семейством в настоящую человеческую мясорубку. В настоящий ад на Земле. Он уже не разбирал в каком конкретно месте замка находится. Ему хотелось просто упасть на пол, кричать что есть мочи и биться головой до тех пор, пока не выбьет из себя последний вдох. Ну, или просто запустить в себя Аваду, чтобы уж наверняка. Чтобы не видеть и не слышать происходящего. Чтобы не учавствовать в этой вакханалии. В Мэноре, наверняка, праздник по случаю смерти директора. Они почти дошли до Большого зала, когда Снейп остановил его, схватив за плечо. Драко чуть не упал от помутневшего рассудка, встретившегося с внезапным торможением. — У тебя ровно пять минут, Драко, пока твоя тетушка будет веселиться! — прошипел профессор, вталкивая его в кабинет. Святой Снейп дал передышку бедному студенту. Он даже вдохнуть не успел, как повалился на пол, удерживая себя от встречи с твердостью камней на вытянутой руке. Его рвало. Он надеялся выблевать наружу все свои внутренности, чтобы наконец навсегда закрыть глаза. Чтобы избавить себя от этого. Прочистив желудок, он стал колотить пол, истошно крича, смешивая собственную кристально чистую кровь с рвотой. Сорвав голос, он сел бедрами на свои пятки и уперся руками в колени. Пострадавшая рука не разжималась, что явно обозначало пару сломанных костей. Он поднял голову и увидел…ее. Снейп сразу перестал казаться таким добросердечным. Всезнающий склизкий гад. Всевидящий змей. Гермиона сидела в углу, оперевшись спиной о стену и прижимая собственные ноги к груди. Ее тело била крупная дрожь, а из глаз непрекращающейся струей текли горячие слезы. Они смотрели глаза в глаза и, кажется, не узнавали друг друга. — Как ты мог, Драко? — ее голос звучал так тихо, что он не мог разобрать слов. — Убей меня, Грейнджер… — он уже не пытался строить из себя смельчака. Он просто хотел умереть, не желая больше выносить своего существования, — Прошу, просто достань свою палочку и закончи этот кошмар! Потому что я больше не могу, Грейнджер, умоляю! Его голос перешел на крик и он закрыл лицо руками, отдаваясь целиком и полностью собственным рыданиям. До сегодняшнего дня он думал, что пять круциатусов подряд — самая настоящая боль. Как же он ошибался… — Как ты мог убить его, Малфой?! — она сорвалась на крик, вмещая в него всю боль. Он резко поднял голову, смотря на нее ошарашенными глазами. — Это не я… — он активно замотал головой, — это не я, Гермиона! — Что? — она уставилась на него с таким удивлением, будто он предложил ей прямо сейчас пойти танцевать вальс рядом с остывающим трупом Дамблдора. — Не я, — Драко поднялся и, еле удерживая себя на ногах, пересек комнату, сваливаясь к ее ногам, — Это не я, я не смог, это был Снейп. Она все еще смотрела на него расширенными от шока глазами, не понимая что происходит. Воспользовавшись ее замешательством, он уткнулся лицом в ее живот, притягивая за талию к себе. Драко как мантру повторял «прости», тяжело дыша и захлебываясь в собственных слезах. Он не мог ее потерять. Только не ее. Он готов был прямо сейчас сгрести ее в охапку и увести с собой куда-нибудь подальше. Чтобы только он и она. Чтобы они вместе. Чтобы только вдвоем. Привязать ее к себе и вымаливать невозможное для него прощение днями и ночами. Она сидела, не зная как пошевелиться. Он перед ней — ее любимый Драко, но сейчас кажущийся таким далеким. Потерянный, сломанный, испытавший на себе все ужасы судьбы. Они плакали в унисон, понимая, что теперь они по разные стороны одной войны. Разбитые дети, которым пришлось стать взрослыми слишком рано, не успев насладиться. Теперь им приходится делать выборы, результаты которых могут отнять чьи-то жизни. Умом она бы никогда не выбрала Драко. Точно не сейчас. Холодный разум приравнивал бы его к убийцам, коим он не являлся. Определенно точно, нет. А сердце…оно болело. Оно любило. Оно не хотело оставлять его. Оно уже принадлежало ему. Оно всегда будет принадлежать ему. Гермиона провела рукой по его волосам. Он всегда говорил, что она умная девочка. А умные девочки принимают правильные для них самих решения, четко осознавая, что обрекают себя на страдания. Но, господи, какое же он правильное решение. Не смотря ни на что. — Драко, — тихо позвала она. Он резко поднял голову и посмотрел на нее обезумевшим взглядом. — Я люблю тебя, Гермиона, — хрипло сказал он, и продолжил, запинаясь на каждом слове, — Просто знай, я люблю тебя и всегда буду любить. Прости, что провел с тобой так мало времени. Прости, что принял неправильное решение. Прости, что доставил тебе слишком много боли и мучений. Просто знай, ты самое прекрасное, что произошло со мной в этой жизни. Его тело будто билось в конвульсиях, пока он пытался связать путающиеся мысли в логически построенные предложения. Гермиона подняла руку, чтобы приложить к его щеке, но Драко прильнул к ней намного раньше. — Я уверен, что не переживу этой войны, Грейнджер, но ты должна! — он сцепил их руки, переплетая пальцы. — Почему только я? — Потому что я отвратительно орудую убивающим проклятием, — он горько засмеялся, опуская голову. Дверь позади Драко резко открылась. Снейп. Блондин напрягся, выпрямляя спину, и кинул на него гневный взгляд. Пора. У них было слишком мало времени. Он взял лицо девушки в свои дрожащие руки и серьезно посмотрел ей в глаза. — Пообещай, что останешься жива, Грейнджер! — Обещаю, — она кивнула. — Я так сильно тебя люблю, — тихо сказал он и прижался своими губами к ее, целуя на прощание. Теперь это действительно было прощание. 6 марта 1998 года Они не виделись почти девять долгих месяцев. Драко лежал на кровати в своей комнате, катая между пальцами подвеску, которую не выпускал из руки каждый раз, как оставался наедине с самим собой. Носить это прекрасное воспоминание постоянно было слишком опасно, поэтому его половина заботливо хранилась у него под подушкой. Внезапный грохот, пронесшийся на весь дом, заставил его дернуться. Он аккуратно положил браслет на законное ему место и отправился на слишком громкие звуки, доносившиеся из гостиной его дома. Открыв дверь, он очутился в собственном ночном кошмаре. Он остановился, почувствовал удар под дых, полученный от самой судьбы. Он давно понял, что она была к нему настроена крайне агрессивно. Родители стояли рядом друг с другом. Тетя Белла расхаживала из стороны в сторону, покручивая палочку между пальцами. Нарцисса, заметив появление сына, потянула его за рукав пиджака ближе к себе. Он еле смог сделать шаг к ней, завороженно смотря на людей в центре комнаты. — Мы поймали Гарри Поттера! Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Она стояла, поджав губы, но так высоко задрав подбородок. А этот ублюдок держал ее. Держал так крепко, не беспокоясь о боли, которую ей доставлял. Потрясение в глазах Драко сменилось на гнев. Он пообещал самому себе, что собственными руками оторвет голову этому придурку, если заметит хоть малейший синяк на ее плечах. Он поклялся себе. Она не смотрела на хохочущую Беллатрису. Его стальной взгляд был намного притягательнее. Он всегда был для нее важнее, чем все остальные. Он всегда смотрел лишь на нее. За все эти месяцы он заметно возмужал, его некогда детское лицо осунулось, скулы заострились, а все еще такие родные глаза приобрели оттенок вынужденной жестокости. Ее статный слизеринец. Ее личный невозмутимый аристократ. Она знала, что лишь немногие видели его, спрятанные за маской невозмутимости, искренние эмоции. Ей всегда нравилось, что она была в числе избранных. Она была особенной. Ведь быть частью чего-то особенного делает тебя особенным, верно? — Драко, — отец сжал его плечо, приближаясь к лицу, — проверь, это точно Поттер? Прервав зрительный контакт с виновницей большей части его переживаний, он перевел взгляд на Поттера. Местный народный герой выглядел отвратительно. Его лицо распухло, но зеленые глаза выдавали личность с потрохами. Он хотел бы ухмыльнуться от удовольствия, что жизнь золотого мальчика теперь находится полностью в руках врага, но ожидаемого чувства превосходства почему-то не возникало. Он мог рассказать всем правду, но этим действием лишь подвергнет ее опасности. Драко не мог этого позволить. Подойдя ближе, Драко присмотрелся к нему, стараясь понять что произошло с его физиономией. В некоторых местах виднелись мелкие подкожные узелки, обрамленные лопнувшими капиллярами. Жалящее, очевидно. Но сам Поттер явно бы не смог подвергнуть себя такому. Кишка тонка. Драко перевел взгляд на стоящего рядом Уизли. Этот придурок точно не смог бы придумать что-то в экстренной ситуации. Подняв в изумлении бровь, он перевел взгляд на нее. Она следила за каждой сменяющейся на его лице мышцей. Грейнджер прочитала в серых глазах понимание всей ситуации. Он никогда не был тугодумом. Он был также умен, как и она. Он точно не мог не догадаться. Ее умоляющий взгляд резал его без ножа. Стало тошно от осознания того, что она действительно могла подумать о том, что он предаст ее. Что на блюдечке преподнесет ее на стол перед его хозяином. — Я не уверен, — стальным голосом произнес блондин, переводя взгляд обратно на искалеченное лицо. Очкастый даже не догадывался, что его спасло далеко не милосердие Драко. Его спасла она, стоящая рядом. Визг тетушки заставил его поспешно подняться на ноги и начать осматриваться. Все происходило слишком быстро. Вот егеря уже валяются на роскошном мраморном полу и стонут от боли. Вот Петтигрю хватает двух вырывающихся друзей и тащит их в сторону подземелий. Стоп. Почему их двое? Где Грейнджер?! Драко повернулся на до боли знакомый всхлип. Его привычная маска равнодушия и сдержанности треснула, открывая спрятанную от всех гримасу боли. Она лежала на полу, старалась вырваться и кричала что-то о собственной непринадлежности к воровству, пока его тетушка нависала над ее телом. Эмоции Драко вырывались наружу, но инстинкт самосохранения принудил его замереть. Он не мог ей помочь. Не тогда, когда вся его «счастливая» семейка находится рядом. Весь мир был против него. Ее истошный крик от воздействия непростительного был последней каплей. Тень гнева и ярости мелькнула на его бледном лице. Глаза загорелись ненавистью и решимостью. Желание убить еще никогда не было таким сильным. Хотелось заставить Беллатрису мучиться в предсмертных конвульсиях и в экстазе наблюдать как в ее глазах тухнет огонь. Он дернулся к ней, намереваясь воплотить свою навязчивую мысль в жизнь, но миниатюрное тело матери остановило его. Нарцисса встала перед ним и, мягко положив руку на его плечо, отвернула от созерцания его кошмара наяву. — Возьми себя в руки, Драко, — строго произнесла Нарцисса, стараясь заглянуть в его глаза. — Мама, она… — его тело колотило, а кулаки сжимались. Материнское сердце обливалось кровью при виде мученического выражения лица сына. — Я знаю, кто она, — она оборвала его, сжав мальчишеское крепкое плечо сильнее, и заговорила тише, приближаясь к его уху, — А тебе советую прятать дорогие сердцу вещи вне зоны досягаемости эльфов. Его мать всегда была проницательна. Она всегда могла сложить два и два и прийти к верному выводу. Сердце Драко перестало биться, когда он перевел взгляд на глаза матери. В них не читалось осуждения или гнева, на которые он рассчитывал. Она волновалась за него, но явно не собиралась отговаривать от его выбора. В их семье Нарцисса была тем самым человеком, который всегда выстраивал свое мнение на собственных выводах и наблюдениях. Она была явно самой разумной и понимающей из них. Нарцисса заглянула сыну через плечо и обратилась к своей сестре, сохраняя в голосе глыбы льда: — Белла, Темный Лорд явно захочет видеть девчонку живой! — Цисси, я еще не наигралась, — нараспев произнесла та в ответ. Боль в глазах единственного сына толкала женщину на безумные поступки. Она обошла парня и направилась в сторону сестры. — Я не уверена, что она все еще дышит, Белла! Ты толкаешь всю нашу семью на незаслуженное наказание своими развлечениями! Беллатриса перевела недовольный взгляд на Нарциссу. В ней явно читалось некого рода расстройство из-за вынужденного окончания веселья. Она ступила на шаг назад и, кивнув, принялась расхаживать по комнате. Нарцисса медленно подошла к Гермионе. Дыхание девушки было еле заметным, а глаза закрыты. Опустившись перед ней на колени, женщина нащупала ее пульс. Она медленно выдохнула, улавливая редкое сердцебиение. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в отвлеченном внимании обезумевшей сестры, Нарцисса опустила руку и сжала ладонь лежащей девушки. Та сжала в ответ и слегла приоткрыла глаза. Даже с затуманенным зрением Грейнджер смогла опознать сидящую перед ней. Нарцисса Малфой действительно была потрясающей женщиной. Хозяйка дома спешно поднялась и подошла к сыну, сжимая его руку в своей. Гермиона проследила взглядом за ней и наткнулась на хорошо знакомую ей фигуру. Он смотрел на нее, не отрывая взгляда. Все также прекрасен. Она тяжело сглотнула, прочитав по его губам еле заметное «я люблю тебя». Глаза защипало еще сильнее. Ее конец сейчас ощущался значительно четче. Треск апарации привлек всеобщее внимание. Спасатели магического мира вновь оказались в комнате, стараясь вызволить подругу. Драко заметно расстроился от осознания, что упавшая люстра не размазала мозги любимой тетушки по мрамору. Драко устал стараться угодить. Теперь он просто переминался с ноги на ногу и редко выбрасывал заклятия, попадая точно мимо предполагаемых остальными целей. К черту все. Поттер приблизился к нему откуда-то сбоку, стараясь вырвать его палочку. Блондин ухмыльнулся сам себе, когда намеренно сдался противнику. Беллатриса метнула в него грозный взгляд, замечая его бездействие. Ему пришлось сделать вид, будто он все еще борется. Будто он намерен всеми силами противостоять очкастому. Он потянул свою палочку на себя, когда давний враг взял ее с другого конца, и сквозь зубы произнес: — Не дай ей умереть, Поттер! А потом он разомкнул свои пальцы, отпуская древко. Они ушли, забрав ее с собой. 2 мая 1998 года Он бежал по коридорам Хогвартса, стараясь найти копну непослушных волос. Она должна быть здесь. Она всегда следовала за своими дружками, какими бы идиотскими не были их планы. А такое событие она точно не могла пропустить. Он тяжело дышал, когда пробежал уже практически весь замок. Но таких родных карих глаз нигде не было. Малфой остановился, чтобы перевести дыхание. Шестеренки в его голове крутились с запредельной скоростью. Выругавшись от бессмысленности внутренних предположений о ее местонахождении, он громко зарычал и поднял голову наверх. Вот оно. Их место. Ноги сами понесли его к воспоминаниям об их уединенном совместном времяпрепровождении. Добравшись до Астрономической башни, он зашагал медленнее, стараясь унять дрожь. Его последнее появление здесь несло в себе разрушения. Сглотнув комок нервов, он сделал последний шаг. Последний шаг до его безумия. Она стояла, оперевшись локтями о перегородку и смотрела вдаль. Улыбка засияла на его лице. — Грейнджер! — она узнала бы этот голос из тысячи. Нет, из миллиона других голосов. Резко обернувшись и заметив его темную фигуру, у нее подкосились ноги. Он стоял перед ней, запыхавшийся и с ног до головы запачканный пылью и грязью. Она сама не поняла в какой именно момент оказалась в его объятиях. Он прижимал ее к себе так сильно, что трудно дышать становилось даже ему самому. Она рядом. Она дышит. Она жива. Она снова оставляет мокрые пятна на его рубашке. Но сейчас было все равно. Он не собирался останавливать ее слезы потому что и сам находился в таком состоянии. Драко взял ее лицо в руки и стал целовать каждый миллиметр. Он все еще не мог поверить в то, что она наконец так близко. Что она прижимается к нему, сжимая рубашку на спине. Она не мираж. Не сон. И явно не привидение. Ее присутствие в его руках было самой лучшей наградой. Теперь он точно ее не отпустит. Не позволит ей находиться на расстоянии дальше вытянутой руки. Она была его. Он был ее. — Нам нужно идти, — прошептал он ей в губы. Ее мотание головой заставило его неверяще уставиться на нее. — Я не могу, Драко, — она старалась говорить, проглатывая слезы, — Гарри…он крестраж. Последняя — змея. Он сейчас с ним в лесу. Нам нужно уничтожить его. Шок вперемешку с отчаянием отразился на его лице. Война еще не закончена. Он продолжит сжимать ее руку до самого конца. Он пойдет с ней на смерть, но не отпустит ее. Больше никогда. *** — Гарри Поттер мертв! Это было началом конца. Кто бы мог подумать, что мальчик, который выжил, способен умереть? Умереть и оставить им возможность победить. Драко стоял позади Гермионы, смотря на бездыханное тело Поттера и впервые осознавая, что тот не такой уж и кретин. — Выходи, Драко! — мягко, но строго произнесла Нарцисса, протягивая ему руку. Палочка Волдеморта направилась на него. Выбор невелик, но он все еще держал ее. Незаметно для всех вокруг, их опущенные указательные переплетались. Она повернулась к нему и, тяжело сглотнув, прошептала «иди». Она не хотела потерять его. Гермиона понимала что произойдет, если он ослушается. Она первая расцепила их пальцы и отвернулась. Драко пошел к матери. Объятия его хозяина вызвали в нем приступ тошноты. Он шёл, опустив голову. Вокруг него снова рушился мир, а часть его сердца снова осталась позади. Подойдя к Нарциссе, та поспешно обняла его и прошептала: — Мы вернемся за ней, Драко. Он непонимающе уставился на нее, ловя полный уверенности взгляд. Она всегда была загадкой. Она всегда хранила тайны. Одна из этих тайн только что вернулась из мертвых. Гарри Поттер спрыгнул с рук Хагрида и запустил заклятие в уползающую Нагайну. Драко застыл от происходящего, широко раскрыв рот. Нарцисса схватила его за руку и повела в сторону моста, к свободе. Он резко остановился. — Я не могу, мама. — Драко… — Мама, я люблю ее. — Пусть идет, — вмешался Люциус. — Отец, я… — Драко опустил голову, стараясь подобрать слова. — Не думай, что я одобряю это, — прошептал мужчина, перебивая сына, — Но я не идиот, Драко. И не слеп, как ты мог подумать. А ты все еще мой сын. — Спасибо, — их серые глаза встретились. — Забери ее и возвращайтесь. С последствиями разберемся позже, — он по-отечески сжал плечо парня. Сейчас Люциус был тем, кого Драко помнил с детства. Здравомыслящим отцом, а не обезумевшей собачонкой на привязи. Строгим, но справедливым. И так сильно любящим своего сына. Он скучал по нему. Драко кивнул и дернулся, уже собираясь бежать искать ее, но Люциус не отпустил его плеча. — Еще кое-что, — сказал тот, — я горжусь тобой, сын. Береги себя. И он отпустил его. *** Драко бежал, стараясь не попасть под летящие вспышки проклятий, изредка сбивая с ног Пожирателей. В замке был настоящий апокалипсис. Стены были разрушены, а обмякшие тела лежали в каждом темном углу. Он не хотел сейчас разбираться в том, кого лишили драгоценной жизни. Слишком мало времени. Ему была важна лишь она. Пробежав по второму этажу, он услышал зловещий хохот, который еще долго будет сниться ему в кошмарах. Завернув за угол, он вернулся в тот кошмар, происходящий в Мэноре несколько месяцев назад. Гермиона лежала на полу, прижимая руку к животу, пока Беллатриса, словно коршун, кружила над ней. Еще тогда он пообещал себе, что расправиться с каждым, кто сделает ей больно. Тогда его тетушка получила право на жизнь, когда Нарцисса остановила его. Но не сейчас. Драко поднял свою палочку и направил на родственницу. Его гнев быстро перешел в древко, когда заветные слова убивающего проклятия слетели с его губ. Тело Беллатрисы упало на землю. Все ради нее. Теперь он действительно готов убивать за нее. Для нее. Без колебаний и замешательств. Она была дороже. Ее жизнь была дороже. Драко быстро подбежал к Гермионе, поднимая ее на ноги. Она была измотана, а ее ноги подкашивались. — Драко… — еле слышно произнесла она. — Мы уходим, принцесса. И даже не думай, что я отпущу тебя. Никогда, даже если ты начнёшь вырываться. Но она не вырывалась. Она слишком устала. Она слишком соскучилась. И она не хотела потерять его снова. Гермиона кивнула, соглашаясь последовать за ним. Куда бы он не вел. Легко улыбнувшись, Драко оставил на ее губах невесомый поцелуй. Держась за руки, они покинули Хогвартс. Их половинки одного сердца, наконец, соединились вновь.