Боль и холод

Холодно. Очень холодно. Хотя это полностью его вина, ведь это он обрёк Париж на такую участь. Холодно и невыносимо больно. А ведь всё начиналось не так плохо… …Ровно до того момента, пока он не убил свою возлюбленную. Во всяком случае, она не раз слышала от него клятвы в вечной верности и любви и верила. А он убил ее. Она же хотела помочь… А он не справился с собственным Катаклизмом. Слабак. Её больше нет. Никого больше нет… Кроме него. Может, это кара за все грехи? Потому что никто не достоин того, что пережил он. Он мог рассказать немало интересного. Например, о своих мечтах. Ведь уже не один месяц он торчит в этом дне, месяце и году после апокалипсиса. И все по его вине. Его насквозь пропитала боль. До скрипа зубов. Он будто был брошенным всеми, но на деле остался один по своей вине. У Кота Блана были мечты, планы, но что пошло не так? Ну, кроме того, что он убил любовь всей своей жизни? *** Одна его мечта была вполне выполнима, особенно теперь. Но эмоции были совсем другими. Он мечтал с крыш Парижа объявить о своей нерушимой привязанности и любви к Леди Баг. Мечтал, чтобы все слышали о его чувствах. Мечтал, чтобы она услышала. «Я люблю Ледибаг!» — должно было слышаться с Эйфелевой башни во всех концах города. «Я люблю Маринетт Дюпен-чен…» — глухо разносится эхо над опустевшим Парижем. Это больше похоже на кошмар, нежели на исполнение мечты. Кошмар, из которого не выбраться. Этого чистосердечного признания больше никто не слышал. Потому что Париж был мертв снаружи также, как Кот Блан внутри. *** Тихий-тихий звон бубенца, который казался громом среди мертвой тишины. Коту Блану нравилось слушать этот мелодичный перезвон, потому что это был единственный звук в пустом, умершем Париже. Это был словно привет из прошлого. Словно тихий шепот её голоса, который так ласково называл его имя. «Адриан…» Словно её равномерное дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Словно чуть слышный свист ветра в иссиня-черных волосах. Фьють-фью. Фьють-фью. Словно этого кошмара никогда и не было. *** Маринетт Дюпен-Чен. Какое красивое, мелодичное имя, не правда ли? Словно перезвон маленьких колокольчиков, который теряется среди шума ветра и медленного танца зелёных листьев. Маринетт Дюпен-Чен. Оно звучит так ласково и по-родному… Словно кто-то накинул на твои плечи плед холодной зимой, когда пытаешься согреться. Словно кто-то ощутимо родной окликнул тебя по имени. Вот только никто не будет звать его «Кот Блан», потому что это не его имя. Не его прошлое. Не его настоящее. Не его будущее. Что-то отдаленно знакомое, за что хочется ухватиться, но оно словно играет в салочки, не даваясь попасться. *** Плагга уже давно нет. Кот Блан всеми силами пытался детрансформироваться, но все попытки оканчивались неудачей. Его друга не вернуть. А ведь юркий ворчливый котенок точно бы нашел, что сказать незадачливому коту, попавшему под власть акумы. Плагг, наверно, скучает по камамберу… Блан не хотел признавать, но он тоже скучал по камамберу. Скучал по его запаху. Запаху, дарующему ему свободу. *** Сейчас он полностью свободен, его ничто не держит. Но где радость? Где восторг? Прежний Адриан бы был счастлив, стоя на вершине Эйфелевой башни. Адриан, но не Кот Блан. Тот лишь печальным взглядом провожал юркую тень, бегущую по Парижу. Или она ему кажется? *** Париж стал местом опустения. Тонкая материя времени уже давно разорвалась, и ничего не осталось. Ничего, кроме конца весны в Париже. Время уже давно не существовало. Существовал только один-единственный день, когда всё навсегда изменилось. Только один-единственный кошмар. *** Его тихие шаги громом отражались от пустых стен Парижа. Для полноты картины не хватало лишь резкого запаха плесени, которого здесь не могло быть и в помине. Холод сковывал мышцы и притуплял внимание. Белая дымка застилала своей пеленой весь Париж, как будто туманом. Будь у него выбор, он бы уже давно применил на себе Катаклизм, ведь в данной ситуации выхода не было от слова совсем. Этим днём Кот бесцельно шлялся по Парижу, ловя рандомные обрывки воспоминаний. Здесь он встретил Ледибаг. Прекрасная героиня в красном, казалось бы, никогда не уйдет из его головы. Каждую секунду своего времени он вспоминал о ней. О её теплой родной улыбке, об озорных искорках в васильковых глазах… Он мог в мельчайших подробностях воспроизвести её образ, в который он вглядывался больше 4 лет. Сейчас её здесь не было. И не будет. Он ведь всё испортил, не так ли? Убил единственный шанс сделать всё правильно. *** Тихие обрывки голосов в его голове в очередной раз подтверждали, что он не в порядке. Уже давно не в порядке. Он давно сошел с ума, перестав бороться. Перестав цепляться за надежду. К черту надежду, ничего не вернёшь. К черту тщетные попытки вернуть всё на свои места. К черту всё. К черту этот мир, этот год, этот день! Бражника, который так бессовестно разрушил его жизнь, за что и поплатился. К черту и этот проклятый Париж! Гори всё синим пламенем, таким же, как и его глаза, ведь ничего уже не имеет смысла! Ведь всё уже давно потеряло свой замысел! Всё… Его жизнь, его психическое здоровье, его… В общем-то, всё, что его составляло. Оно уже не будет в порядке. Оно уже не будет как прежде никогда. *** Как же, чёрт возьми, больно. Как будто горло сдавливает невидимая рука, заставляя заходится в кашле. Как же невыносимо… Как будто из лёгких выкачали весь воздух, и ты задыхаешься от недостатка кислорода. Все маршруты и пути всегда вели сюда. Где бы он не находился, сюда он всегда приходил. Каждый раз видел её силуэт. Её протянутую руку, владелица которой, не беспокоясь о себе, желала помочь ему. Просто чтобы не было так больно. Чтобы не было так одиноко. Но она здесь стояла не одна. Его отец. Этот подлый человек, который беспокоился только о собственном благополучии. Вот он, здесь. Загораживается руками, боясь за собственную жизнь. Он или она? Конечно же она. Такая добрая и неприкаянная душой. Такая теплая и милая. Прекрасная и смелая. Умная и красивая. Настоящая Ледибаг. Настоящая Удача. *** Матрас прогибался под его весом, но Блана ничто не останавливало. Он держал в руках потрёпанную розовую книжицу, каждую строчку на страницах которой он успел выучить наизусть. Чёрт. Его не раз преследовали мысли, что читать её дневник как-то неправильно, что ли… Но он не мог остановиться. Он жадно потреблял всё, что было написано в этом личном дневнике. Порой казалось, что всё как прежде. Она здесь, рядом с ним. Берёт его за плечо и нежно целует в щеку. Он оборачивался в попытке найти её, но раз за разом видел лишь пустую комнату, когда-то такую уютную. *** Даже материал костюма уже не способен выдержать эти температуры. Холодно. Невыносимо холодно. И это его вина.