Часть 1

      Питер был точно, определенно, абсолютно не в порядке.       В ещё довольно раннем возрасте он пережил не столько смерть родителей, сколько её последствия. Будучи довольно спокойным и отчасти даже отстраненным ребёнком, он сначала даже не понял, что произошло и почему к ним внепланово приехали до безумия грустные тетя Мэй с дядей Беном. Всю ситуацию Питер осознал лишь после похорон, когда стоял перед могилой Паркеров и, впервые в жизни игнорируя зовущую его Мэй, бормотал себе под нос: «Они ушли навсегда, забудь их, они не вернутся, ты их больше не увидишь, они ушли совсем-совсем навсегда». Питер никогда не жалел об этих словах. Они помогли ему, маленькому ребёнку, осознать всю серьезность ситуации и пусть жестоко, но опустить себя с небес на землю.       Питер никогда не жалел об этих словах, до того момента, как не смог вспомнить улыбку своей матери.       Это было неожиданно, внезапно и очень, очень больно. Идя под ручку с Беном в первый класс и улыбаясь, в его голове промелькнула привычная мысль: «Мама была бы рада». Он, благодаря тете и дяде, научился вспоминать родителей в любой хорошей ситуации. Сделав красивую поделку, он сначала думал: «Понравилась бы она родителям?», и лишь потом: «Понравится ли она тете и дяде?», хотя с последними он жил, наверное, уже половину своей пока что короткой жизни. Как обычно вспомнив мать, он ещё шире улыбнулся и собирался было представить её улыбку, но не смог.Питер тогда резко остановился, чем напугал Бена и ещё нескольких проходивших рядом прохожих, и паникующе, даже с некоторой просьбой о помощи, посмотрел на дядю. Ну не мог он забыть улыбку Мэри Паркер.       В тот вечер Мэй Паркер, после того как успокоила рыдающего взахлеб Питера, долго разговаривала с Беном, не в силах сдержать слезы. ***       Шестой класс. Время, когда дети уже достаточно взрослые, чтобы быть жестокими, но недостаточно умные, чтобы понимать бессмысленность этой самой жестокости. Время, когда над Питером Паркером начали смеяться из-за его бедности и «некрутости». Время, которое он предпочитал не вспоминать, но совсем не из-за невинных на тот момент задирок.       Услышав новость о смерти Бена, которую Мэй по незнанию сказала Питеру сразу по его прибытии из школы, тот лишь сильнее сжал челюсти, поджал губы и сбежал в свою маленькую комнату. Выйдя оттуда в непозволительном ребёнку спокойствии, он в первую очередь побеспокоился о состоянии тети и лишь удостоверившись, что она в относительном порядке, смог расслабиться и заплакать. Питер тогда впервые в своей жизни попробовал успокоительные, которые Мэй ему дала целых две штуки, потому что даже спустя полтора часа он не смог успокоиться. ***       С того момента многое изменилось. Его укусил тот самый паук, он смастерил себе костюм в домашних условиях, начал защищать если не город, то хотя бы родной Квинс, а вскоре познакомился с самим Тони Старком, что, по словам тетушки, стало отправной точки всего самого интересного. Сражение с Капитаном Америка в Германии, собственный костюм, изготовленным Старком, который вскоре этот костюм и отнял, заварушка со Стервятником, в следствии которой он буквально упал с высоты птичьего полета, приглашение вступить в ряды Мстителей, быстрый отказ, сражение с Таносом на Титане, временная смерть, воскрешение и ещё одно сражение с Таносом, финалом которого оказалось… ужасное событие.       На похоронах Старка Питер был максимально хладнокровен, понимая, что здесь ему определенно не хуже всех. Он смотрел на остальных и не осознавал, зачем он здесь — просто паренек из Квинса, случайно попавшийся Старку и так быстро потерявший его. Если смотреть по календарю, они были знакомы около шести лет, но учитывая, что буквально пять из них Паркер был слегка мертв, он сам не считал себя довольно близкой персоной Тони, чтобы присутствовать на похоронах. Не то чтобы он жаловался, но всё же.       Пеппер Поттс никак не решалась подойти к явно разбитому, но скрывающему это, парню, чтобы рассказать, что именно их отчасти глупая фотография оказалась триггером для Тони и мотивацией к созданию машины времени. ***       Холодный ветер трепал растрепанные волосы подростка и, словно подгоняя, дул в спину, пробираясь под легкую и надетую совершенно не по сезону куртку. Одной, менее дрожащей рукой он сжимал небольшую коробку с бритвенными лезвиями, а второй выкидывал ненужный чек, который все равно был подхвачен ветром, на что Паркер даже не обратил внимания, серьезно настроенный на собственный план. Проходя знакомые и любимые места, он не поднимал головы — не хотел начать жалеть, сомневаться, передумать, и, врезавшись в парочку прохожих, с горем пополам дошел до родного дома.       Дом. Питер всё-таки поднял взгляд и полностью оглядел старое здание. Где-то облупленная краска, неплотно замазанное граффити, нарисованное какими то подростками еще до поступления Паркера в школу, старые двери и окна, которые на нижних этажах, наверное, меняли раза три каждое. Мелкий подъезд и сломанный уже который год лифт. Лестница с четвертой ступенькой снизу на втором этаже, которая скрипит так, что может разбудить спящую кошку.       Квартира Паркеров приняла его с благословенной тишиной. Питер направился прямо в сторону ванны, по пути скидывая прямо на пол ненужную куртку и уже в ванной комнате зубами разрывая картонную коробочку с лезвиями. Рассыпав лезвия на пол, он чуть не закричал от бессилия, но собрал волю в кулак и, не слишком грациозно упав на колени, нервно подобрал сразу два лезвия. Наивно было полагать, что он сможет закончить начатое с одним лезвием. Каким бы Человеком-Пауком он ни был, но потеря сил, как следствие потери крови — факт даже не столько биологический, сколько логичный. Включив сразу теплую воду, Питер бережно выложил оба лезвия на бортик ванны в достаточном расстоянии друг от друга, чтобы случайно не скинуть, но не слишком далеко, чтобы не потерять. Он сел на корточки и приложился лбом рядом с лезвиями. Прохлада ванны расслабляла, успокаивала, давала шанс одуматься и остановиться. В какой-то момент Питер и правда подумал, а что если перестать… Что если сейчас позвонить Мэй и просто попросить записать его к психологу, что если выговориться, принять помощь и зажить счастливо…       Слабый, слабый, слабый…       Почувствовав собственное бессилие, Паркер внезапно разозлился и, дабы избавиться от гнева на себя самого резко и с размаху ударился о бортик. Лоб начал саднить, отрезвляющая боль медленно расползалась по всему телу, но Питер лишь встал и, не снимая одежды, забрался в ванну. Он схватил лезвие, тут же испугавшись и проверив, на месте ли второе. Он стал таким нервным…       Задрав рукав толстовки и заведя над запястьем острие, Питер замер, словно заледенел. Остаток здравого смысла бился в панике где-то на дне подсознания, крича и моля о спасении сначала всех близких, а затем уже и просто всех. До безумия хладнокровным взглядом Паркер осматривал собственную руку. Вот здесь, под тонкой, прозрачной кожей видна голубоватая вена, а, сожми он кулак, она проступит еще ярче, словно давая идеальную наметку, контур, по которому пройдет лезвие…       Почему так, черт возьми, страшно. ***       В какой-то момент крови стало так много, что стекая ниже по руке и пачкая джинсы, она образовала лужицу под Питером и не давала избавиться от собственного железного и словно ядовитого запаха. Паркер с каким-то нездоровым рвением наблюдал за тем, как медленная карминовая струя смешивалась с некрупным ярко-алым фонтаном, образуя необычные узоры на коже, испорченной одежде и стенках ванны. На периферии сознания пульсировали два слова: «Задел артерию». Не было больше боли, не было страха, не было ничего. Лишь кровавые ручейки и выпавшее из ослабевших рук лезвие.       Почувствовав холодные и такие знакомые объятия приходящего обморока, Питер резко напрягся, заставляя кровь течь больше, а лезвие теряться ещё больше. Неаккуратно, но все-таки схватив второе с бортика, одновременно благодаря богов, в которых внезапно уверовал, что хотя бы под конец жизни ему повезло и он не выронил уже второе лезвие, Паркер сел и начал яростнее, используя всю силу Человека-Паука, прорезать кожу. Изначально паникующий здравый смысл, видимо, отключился и игнорировал такую до невозможности алую жидкость, вырывающуюся из него пульсирующим фонтаном.Питер остановился только тогда, когда основная масса крови вытекла, а рука онемела до плеча. Он наконец успокоился, вслушиваясь в шум в голове и, казалось, слыша там всю свою жизнь.       Старушка Смерть часто приходила к нему, но все разы уходила ни с чем, кидая хитрую улыбку через плечо и не сопротивляясь спасению, будто то удача, регенерация или медицинская помощь. В этот раз Питер сам пришел к ней, здороваясь, словно со старой знакомой. Он сам ушел под её крыло, отдаваясь её леденящим душу объятиям, чувствуя, что всё должно быть именно так. ***       А через несколько часов приедет Мэй, свято уверенная в том, что её племянник снова тратит себя и своё время, патрулируя город. Она пройдет мимо приоткрытой двери в ванную и, почуяв неладное, зайдет туда. Она закричит, заплачет, позвонит Хэппи, который единственный сможет её успокоить. Они не скоро смогут рассказать остальным Мстителям о том, что произошло. *** Питер Бенджамин Паркер 10.08.2001 –21.05.2023 Любимый сын, племянник, ученик, герой, павший не в сражении с врагом, но с самим собой.