О выполнении брачного договора

«Лиловые сумерки встречу Уже не одна, но с кем? Он душу мою не излечит, И мне не обязан ничем…»       Коё равнодушно наблюдает за тем, как Аматэрасу сбрасывает с себя тяжёлую ткань свадебного платья. В комнате, отведённой для неё, уже есть некоторая одежда, и девушка быстро натягивает первую попавшуюся тунику тёмно-синего цвета. Всё это было сделано какими-то отрывистыми движениями, что не могло не намекать на взвинченное состояние. Поэтому Озаки медленно осела на кровать, готовая слушать и слышать. Именно это когда-то помогло ей «приручить» Накахару, и именно это может стать «пряником» Портовой мафии.       Всегда охотнее в ряды мафиози подбирались те, кто отчаялся. Им легче подарить смысл жить, легче привязать к крохам доброты, проявленным к ним. Поэтому они будут отличаться особой верностью. Правда, в случае Кёки Акутагава не смог справиться нужным образом — его неотёсанная грубость, как одна из ипостасей Дазая, только ломала и так послушный инструмент. Лишь поэтому Коё приняла решение отпустить малышку, когда она смогла получить заботу в другой организации. Но эта ошибка больше не должна повторяться.       Озаки уже чувствовала, что переоценила холодную голову Аматэрасу — это лишь видимость, которую очень легко с неё сорвать. А значит, теперь она невольно будет искать в Портовой мафии того, кто будет её понимать. Коё стала доверенным лицом многих её участников, а значит, справится и с молодой женой Босса. Если бы не быть ей такой юной, то было бы легче… Но росписи уже поставлены в документах. — Он не придёт сегодня? — кажется, девушка задала вопрос в пустоту, продолжая монолог — Ну и прекрасно! — Вы сегодня очень расстроили его. — Разве я теперь не часть Портовой мафии?! — Часть. Но этого недостаточно, чтобы вам доверились. Вам стоит быть сдержанее. Господин Мори не терпит вмешательств в особые дела. — Ну ты же наверняка всё о нём знаешь! — Аматэрасу постепенно заходила в истеричное состояние, чем вынуждала Коё принимать всё более мягкий вид, стараясь не выпускать когти — Не просто так он тебе доверяет! — Если мужчина разделил ложе с женщиной, то это не означает, что он ей теперь доверяет. К тому же, нас с Боссом это никогда не связывало. — И почему он тогда тебе доверяет? — Аматэрасу стала успокаиваться, подключая в беседу рассудок — Что нужно сделать? — Зависит от того, зачем тебе нужно его доверие. А оно тебе нужно?       Шпильки со звоном упали на паркет, выдернутые из белых волос. Они рассыпались ворохом по спине, длинные и тонкие, распадаясь на отдельные пряди. У неё необычная внешность, и кажется, именно это обусловило выбор её имени. Коё наблюдала за тем, как тухнет блеск голубых глаз, а затем приступила к своему делу: — До тебя женщин он не представлял. Я не вникала в его отношения, как и вся организация, но… Сейчас это формальность. Никто не был готов. — А я ещё и вела себя неадекватно… — Аматэрасу сама перестала замечать, как они перешли на «ты» — Знаешь, иногда мне кажется, что во мне живут две женщины. Одна — холодный расчёт. Другая — типичный, взбалмошный ребёнок. — Думаю та, что «ребёнок» придётся Мори-сану по душе, — она не стала объяснять шутку — В моих интересах только благополучие Портовой мафии. А это во многом зависит от Босса. — Тебя поставили присматривать за мной? — Верно. Так что я буду на твоей стороне, пока ты на стороне Босса. Но я всё ещё вижу нож в твоей руке, приготовленный для него. Поверь, он тоже об этом знает.       Девочка может и неглупа, но всё-таки наивна… Нужное моральное состояние, ласковый тон, архетип матери — всё это достигало поставленную задачу. Нужно лишь внушить, что ей не выгодно быть лидером. Выгодно поддержать лидера, будучи тем, кто соберёт плоды его трудов. Досконально зная её досье, Коё понимала, что получив немного принятия девочка, выросшая в холодной семье, вцепится в эту идею зубами. Но учитывая то, как легко она шла на контакт, это всё-таки вызывало опасения: — Думаешь, мне стоит его полюбить?       Господи, какой же бред… Коё пришлось приложить усилие, чтобы не показать это на своём лице. Скидка была лишь на то, что перед ней очень молодая женщина, да и совсем ещё девочка. И очень выгодно поставить её в позицию влюблённой жертвы. Но всегда есть вероятность получить новую Хигучи, так что важно сохранить в Аматэрасу капельку самоуважения. Воспитать жену Боссу Портовой мафии — такого странного задания не получал ещё никто в этой организации.       При всей её изначальной демонстративной холодности, она оказалась чем-то очень жалким. Но амбиции были, и на этом можно играть. Каждый пришёл сюда, будучи жалким. Наиболее жалкие добились больше всех. Ладонь Коё с видимой заботой погладила голову Аматэрасу: — Думаю, тебе стоит взять себя в руки. И выполнять условия договора. — Ты вкурсе всех его дел? — Не всех. У тебя не должно быть иллюзии, будто он опирается на моё мнение. — А силы Портовой мафии? Я могу использовать их для достижения нужных результатов? — Об этом ты должна говорить не со мной. Но если хочешь, то завтра мы с тобой обсудим твои планы на прогулке. Думаю, Мори-сан разрешит в пределах этажа оранжереи. — Оранжереи? — Он всё-таки врач в одном из своих призваний. Но об этом завтра. Сейчас я нужна не здесь.       И Коё оставляет её, чуть раздражённая детской наивностью и ей же смягчённая. Разница в возрасте между Аматэрасу и Боссом составляет примерно двадцать лет. А это проблема… Но плюс в том, что юный характер всё ещё пластичен. А значит, нужно просто закалить сталь. И даже можно позволить себе привязаться, если всё пойдёт хорошо. Как когда-то к Чуе и Кёке.

***

      Он долго и внимательно вчитывается в какой-то документ, сидя за своим письменным столом в свете единственного торшера. Потом что-то записывает, откладывает лист и принимается за следующий. Большую часть своего времени ему приходится иметь дело с бумагами, с тех пор как Портовая мафия смогла вывести часть бизнеса в легальную сферу.       Аматэрасу переминается с ноги на ногу, стоя в длинном, сиреневом платье приталенного кроя из шёлка. Оно не было особенно красивым, скорее даже очень минималистичным, но именно в этом и был его шарм. Только небольшие вставки белого кружева на широких рукавах добавляли изюминку. Но Мори всё равно даже не смотрел в её сторону, хоть и согласился принять её в кабинете.       Она сама пришла. На часах уже почти три часа ночи, и супруг выглядит крайне отстранённым. Словно ничего в его жизни не переменилось и не должно было в ближайшем времени, и это только для Аматэрасу свадьба имела хоть какое-то значение. А возможно, Мори просто так наказывал её за прежнее поведение. Но Озаки права — нужно брать себя в руки и делать что положено. Оттолкнувшись от этого, можно будет претендовать на место «под лунным светом Йокогамы». — Аната*? — она пугливо, что ей не свойственно, заговорила тише в этом просторном помещении — Я хотела извиниться. Снова. — Подожди, — он, не поднимая глаз от бумаг, кивнул головой в сторону постели — Садись.       В голосе Мори нет ни злобы, ни упрёка. В нём вообще ничего нет. Белые волосы девушки, красиво уложенные, пахнут маслом фиалки, под платьем комплект кружевного белья. Но ему как будто плевать. Хотя так и было. Аматэрасу смотрела на алый балдахин над постелью, когда рискнула вновь заговорить: — Ты спишь у себя в кабинете?       Ответа нет. Вместо этого Мори наконец-то отрывается от бумаг, аккуратно складывая их стопку в выдвижной ящик стола. Вид у него уставший, как и прежде. Он неспешно подходит к постели, снисходительно глядя сверху-вниз на свою жену: — Пришла из-за договора? — Кажется, я съела достаточно того чизкейка… — она старается выглядеть нежно, но это не приносит желаемого эффекта — Я… Я сделаю всё на благо организации. И начну с нашего договора. — Тебе уже кое-что объяснили… Я тебя услышал, — он неспешно снял с себя плащ и бросил на постель, оставаясь в брюках и белой рубашке — Раздевайся.       Она старается сделать это красиво, но встречает безразличие. Более того, казалось, он скоро скажет что-то вроде «Не трать моё время». Это уже било по самой её самооценке, и оставшись в кружевном, чёрном белье, она жалобно заглянула в фиолетовые глаза, лишённые всякой искры: — Ты меня вообще хочешь? — Отучайся задавать глупые вопросы. На сегодня их было достаточно. Ложись.       Отрывистые, приказные фразы… Вчера и то было куда приятнее иметь с ним дело! Хоть она и провинилась, но ни одна женщина на свете не заслужила такой холодности! Лучше бы он сейчас трахал её против воли, но так она хотя-бы чувствовала себя желанной! Хотя… Нет, это была ужасная фантазия. Аматэрасу пытается ослушаться Мори и прикоснуться к пуговицам его рубашки, но тот осекает: — Ты не расслышала приказ?       Приказ… Вот, что это. Опять глупо было рассчитывать на что-то иное. Раз так, то ни к чему и этот фарс. Она не пытается выглядеть красиво, когда снимает лиф и трусики, просто бросая их на плащ Мори. Он размеренно расстёгивает брюки, звонко лязгает пряжка стального ремня. Аматэрасу поднимает глаза наверх, вновь рассматривая балдахин и стараясь абстрагиваться. Но Мори ненадолго отходит к своему столу, что-то вытаскивает из ящика и возвращается с небольшим флаконом. Аматэрасу слегка приподнялась на локтях: — Это смазка? — Верно. Так будет приятнее.       Он разводит её ноги в стороны, затем вновь гладит розовые складочки пальцами. Аматэрасу достаточно чувствительная, чтобы вздрогнуть от этих касаний, и вместе с этим холодная, липкая смазка вызывает мурашки от контраста — желеобразный гель обильно растекается по половым губам. Он расстёгивает ширинку и склоняется над девушкой, когда Аматэрасу обнимает его за плечи. Это довольно чувственное прикосновение, но даже на её поцелуй в краешек его губ Мори не реагирует. Но вскоре и его губы дрогнули, неспешно, но с каким-то голодом целуя девушку. Трепетно, но всё-таки ещё холодно…       Средний палец постепенно входит во влагалище, чуть раздвигая тёплые стенки и нащупывая чувствительную точку. Фиолетвые глаза стали ещё темнее, и Аматэрасу почти отбросила стеснение — к чему оно, когда нужно просто посильнее возбудиться, чтобы снизить неприятные ощущения? Она не любит его, чтобы строить из себя застенчивую. Но Мори, кажется, доволен этим, и лёкое изгибание её талии, добавляет ещё один палец.       Поначалу ей неприятно, но Мори просто добавляет немного смазки, медленно двигая рукой, чувствуя и своё накатывающее с новой силой возбуждение. Легкое придыхание срывается с её губ, когда влагалище стало привыкать, и с этим Мори останавливается, как и вчера опуская, голову к шее девушки. Её взгляд затуманен, и кажется, она достаточно возбуждена. Пенис упирается в вульву, когда Аматэрасу сама опускает ладонь к клитору, поглаживая его круговыми движениями. Что же, если ей так приятнее… А впрочем, это можно усилить.       Мужчина медленно поглаживает её левую грудь, отмечая, как затвердел сосок, затем проделывает тоже самое со второй грудью. Он достаточно резко зажимает соски между пальцев, от чего Аматэрасу чуть ускорила движения ручкой внизу, жалобно постанывая. И Мори начинает это нравиться, как нравилось всегда. Просто он привык держать голову трезвой. А в комнате постепенно становятся жарко, когда он отводит её руки в стороны.       Головка твёрдого члена скользит по вульве, спускаяясь к лону. Волнообразный толчок, и на лице Аматэрасу отражается некоторое неудовольствие, но Мори входит неглубоко. Для начала. Затем возвратно-поступательные движения становятся глубже, и для удобства мужчина удерживает девушку за талию, позволяя ей невесомо оглаживать его торс. Для своих лет, Мори выглядит весьма хорошо. Тёмные пряди волос качаются перед его лицом, вскоре его дыхание тоже становится частым и сбивчивым. Тела двигаются уже достаточно часто, но мягко, и всё оказалось намного лучше, чем ожидалось.       На несколько минут исчезла значительная часть рамок и ограничений. Аматэрасу тянется к супругу, пусть и фиктивному, приоткрыв рот в предвкушении экстаза. Рука снова интуитивно скользит вниз, к требующему внимания клитору, ещё влажному от смазки. Она находилась уже на той стадии возбуждения, когда хватило всего несколько небрежных движения, чтобы рассыпаться в оргазме, выстанывая что-то невразумительное и вынуждая Мори немного замедлиться, но не остановиться. Новая волна удовольствия снова накрывает с головой, и уже не кажется чем-то неправильным так собственнически притягивать Мори к себе.       Аматэрасу всё-таки заглядывает в его отчасти остекленелые глаза, жадно глотая воздух, и последние несколько толчков всё-таки заставляют его потерять самообладание на пару мгновений. Он всё ещё в ней, тяжело дышит и делает ещё несколько движений, как будто проталкивая свою сперму глубже. Так нужно — цель не изменилась. Белёсая жидкость частично вытекает наружу, но Мори всё-таки делает ещё пару завершающих толчков. Раннее утро двадцать восьмого августа. А в глазах по-прежнему — ни-че-го…