3

      Пройдя через задний ход, я направился в сторону огороженной глухим забором территории. Солнечные лучи все еще обжигали, но теперь мне не было до них дела. Я поймал себя на том, что я действительно привык к этому миру, к его страху, боли и грязи, но при этом мне совершенно не хочется его покидать. Всего пару месяцев назад я проклинал себя за то, что я позволил впутать себя в эту авантюру с военными, но сейчас был благодарен использованному шансу. Я размышлял о том, как еще можно было бы помочь живущим здесь людям, позволить им получать образование, качественную медицину, как помочь тем, у кого вообще нет крыши на головой и тем, кто не может найти возможность съесть корку хлеба на ужин.       Я шел и чувствовал на себе взгляды. Хотя, возможно, мне просто это казалось. Каждый раз, когда делаешь что-то не слишком хорошее, кажется, что все это замечают. Хотя что плохого в том, чтобы выполнять приказ и избавить этот район от картели наркоторговцев и школы смертников? Ну кроме того, что избавлять придется не слишком гуманным способом... Но при этом я чувствовал себя предателем. Многие из смотрящих мне вслед женщин не дождутся сегодня вечером своих мужей и детей по моей вине.       Я остановился в тени, прислонившись к стене, достал сигарету и привычным движением поджег ее. Дым наполнил легкие, и я словно почувствовал облегчение - привычные действия всегда немного успокаивают. Я не успел докурить, как оказался в эпицентре настоящего боевика. Внезапно всю площадь заполнили военные автомобили. Из них выбегали люди в форме без опознавательных знаков. Раздались первые выстрелы и крики. Тут же все заглушил шум вертолета, а за ним один за другим раздались два взрыва. Улицу начало затягивать дымом. Ну что ж, все идет по продуманному кем-то в далеком кабинете сценарию. Можно просто занять свое место в первом ряду, включить камеру и начинать строчить материал о том, как доблестные солдаты-союзники разгромили плохих бородатых дядек. Кто-нибудь другой, да и я сам в недавнем прошлом, мог бы отсюда вести прямой репортаж, но сейчас я уже не хочу. Честно говоря, я и статью писать не горю желанием - это ведь по сути ни что иное, как восхваление убийства.       Наконец все закончилось. Выстрелы стихли, солдаты начали возвращаться. Показав корочку военного корреспондента одному из них, я получил законное место в пыльной Тойоте.       Домой. Хватит с меня и разведки и журналистики. Я просто хочу покоя.       Мы ехали по знакомым улочкам, а я с тоской смотрел на опустевшие тротуары и закрытые ставни домов. Вдруг в одном из незакрытых окон я увидел ее. Машина сбавила скорость у перекрестка, и мы с девушкой вновь втретились взглядом. - Ясмин... - я словно попробовал на вкус ее имя. Как жаль, что ты останешься здесь. Храни тебя Аллах, милая.