Часть 1

***       После смерти Артура, Мерлину ничего не оставалось, кроме как ждать. Он проводил в ожидании возвращения своего короля месяцы, годы, десятилетия… но ничего не происходило. Каждый раз, когда он приходил, Авалон встречал его тишиной. Только ветер изредка поднимал небольшие волны, но происходило это настолько редко, что маг мог пересчитать подобные случаи по пальцам. А ведь ему уже шестнадцатый десяток пошел. Живя вдали от Камелота, он редко интересовался судьбой королевства. Может поэтому и не успел предотвратить его падение. Все это время Мерлин учился: заклинания из древних магических книг, магия Старой Религии, таинства друидов и многое другое. Он хотел быть готовым к возвращению Пендрагона, чтобы в этот раз не подвести его.       В какой-то момент Эмрис начал раздумывать, когда же все пошло наперекосяк. Когда спас Мордреда? Когда отравил Моргану? Когда не воспользовался ни одной возможностью убить этих двоих? А ведь этих самых возможностей было предостаточно… нет, ведь изначально ни Моргана, ни Мордред не были поглощены ненавистью. Они искренне пытались защитить Артура и Камелот. Так что же случилось? Что запустило цепочку всех этих ужасных событий? И чем больше маг об этом думал, тем с большей горечью осознавал, что, возможно, именно его действия и послужили началом всему. Может быть, если бы он открылся Моргане также, как и она ему… может, если бы попытался лучше понять Мордреда, а не отталкивать его… Слишком много набралось за все время «может быть» да «если».       Киллгара долго пытался вразумить своего повелителя, мол, прошлое уже не исправить, так что нечего себя мучить. В каком-то смысле Мерлин был с ним согласен, но подобные размышления помогали скоротать время, поэтому он продолжал. Продолжал, пока не не встретил ее… юную ведьму по имени Ингрил. О, она была прекрасна: светлые волосы, похожие на лучики солнца, яркая улыбка и сияющие добротой зеленые глаза. Эмрис познакомился с ней, когда ему уже было больше ста семидесяти лет — она собирала целебные травы в поле, когда маг вышел из леса, чтобы пройтись по небольшому близлежащему городку, поговорить с людьми. Они с Ингрил сразу поладили, могли часами говорить о магии, о судьбе, предназначении… о любви. Именно с ней он впервые за долгое время почувствовал, что живет по-настоящему. Проходили годы, они сыграли свадьбу, колдунья родила Эмрису прекрасную дочь, а через два года подарила магу сына. Ведомый чем-то неизвестным ему самому, он назвал их Моргана и Артур, но вопреки ожиданиям, это не приносило боли, лишь радость.       Мерлин был безумно благодарен своей жене за то, что заполнила ту ужасающую пустоту в его сердце. Теперь у него была счастливая, дружная семья. Вот только… Ингрил старела, дети взрослели, а он так и оставался тем двадцатитрехлетним молодым мужчиной, застывшим во времени. Он пил старящее зелье, чтобы ни у кого не возникало вопросов, даже его дети не знали об этом, зато знала жена. И, когда она была уже на смертном одре, маг стоял перед ее постелью на коленях в своем истинном облике и безуспешно пытался сдержать слезы. — Ты совсем не изменился… — тихо прошелестел голос Ингрил, а ее покрытая морщинами рука коснулась щеки Эмриса. — Да… это мое проклятие… — прижался он сильнее к руке возлюбленной, — Наказание за то, что не смог защитить… — Не кори себя, и не дай… одиночеству… поглотить свое… сердце… — это были последние слова ведьмы.       Через несколько дней после похорон он попрощался со своими детьми и ушел. Просто призвал дракона и улетел. Долгие годы он путешествовал по миру, знакомился с новыми людьми, влюблялся и вновь оставался один. После того, как ему перевалило за три с половиной века, Мерлин вернулся на остров Блаженных и стал Стражем Авалона. Тем, кто будет защищать его от всего до назначенного срока. Дни сливались в один, время неумолимо текло мимо, не затрагивая мага. Так было, пока он не встретил такого же бессмертного мага. Его звали Янагар, и он был гораздо, гораздо старше Эмриса. А еще этот колдун был очень жесток. Он жил так долго, что забыл ценность человеческой жизни, поэтому убивал, не моргнув и глазом, иногда даже вырезал целые города.       Эмрис сходился с ним в битвах раз за разом, они были заклятыми врагами, прямо как с Морганой когда-то. Но в то же время они с Янагаром были… друзьями? Приятелями? Вряд ли с врагами ведут задушевные разговоры после очередной драки, вряд ли с врагами пьют в таверне до невменяемого состояния. Они оба были бессмертны, и обоим был необходим человек, который бы их понял. И не важно друг это или же враг. Иногда Мерлин спрашивал себя, чувствовала ли то же самое Моргана, когда отчаянно желала того же. С появлением колдуна Мерлин снова начал вспоминать о ведьме и мальчике-друиде, однажды даже не выдержал и рассказал ему о своих сожаления на их счет. — Так в чем проблема? — спросил тогда уже подвыпивший Янагар, — Просто измени это! — Хах! И как же? — горько усмехнулся волшебник, — Я же не могу попасть в прошлое… — Кто сказал? — колдун, под ошарашенным взглядом Эмриса опрокинул в себя еще одну кружку крепкого эля, — Мы же маги, Мерлин… Мы можем все…       На следующий день Янагар, конечно, об этом разговоре не помнил, а Эмрис не рискнул спрашивать, боясь поддаться соблазну. Но хватило его ненадолго — желание увидеть давно погибших близких лишало здравого смысла, который твердил, что если такая магия и существует, у нее чудовищно высокая цена. И вот однажды, после очередной битвы, в которой волшебника проткнуло каким-то из мечей, посланных колдуном, он все же спросил о заклинании. Такая магия и правда существовала, и да, ее цена была слишком высока. — Да ладно тебе, Эмрис, — подначивал его Янагар, — Нам всего-то нужно две сотни человеческих душ в качестве жертвы. — Нет, — раз за разом отказывал ему Мерлин, но раз за разом его голос звучал все менее уверенно, — Ты понимаешь, о чем говоришь? Это же полноценный небольшой город! — Ну и что? Подумай вот о чем, если у нас получится, они вновь родятся… — как змей искуситель шептал ему Янагар. — Нет, это все равно… подожди-ка… «если»? — Ну так я ни разу не использовал это заклинание, я ведь и так живу вечно. Зачем оно мне?       К чести Эмриса, он долго держался, почти два года, но все же аргументы колдуна в купе с желанием увидеть дорогих сердцу друзей, вернуться в свое время перевесили чашу весов, и волшебник проигнорировал внутренний голос, который все твердил, что он совершает ошибку. Сначала он не хотел принимать участия в подготовке ритуала, но потом решил, что будет чувствовать себя еще хуже, если скинет всю грязную работу на колдуна, хоть тому и было абсолютно наплевать, скольких он убьет. — Вот и все! Готово! — хлопнул в ладоши Янагар и как-то безумно улыбнулся, — Ну что, готов отправиться спасать своего драгоценного короля?       Да, на самом деле Мерлин много об этом думал и решил, что безопасней все же переместиться во время битвы при Камлане. Хоть он и хотел спасти Моргану и Мордреда от их ненависти, но тогда неизвестно, что бы случилось из-за столь сильного вмешательства. Одно то, что Артур будет жить, уже нарушает мировой порядок. Киллгара вообще рвал и метал, когда узнал, что, а главное, с кем он хочет сделать. Может дракону и удалось бы отговорить мага от использования подобной магии и просто ждать возвращения Артура, вот только Мерлин ждал уже больше трех сотен лет. Он просто устал. — Хорошо, как только разберешься со своим ненаглядным Артуром, найди меня, буду рад снова нашпиговать тебя какими-нибудь мечами и кинжалами, — хлопнул по плечу мага колдун. — Обязательно…       Они стояли посреди развалин острова Блаженных — в самом сердце магии, и читали витиеватое заклинание. Перенестись в прошлое должен был не только разум, но и тело, поэтому вернуться у него не получилось бы. Волшебник прекрасно это понимал, но считал, что спасение Артура того стоит. Эмрис вдруг почувствовал ужасную головную боль, а земля будто уходила из-под ног. Он зажмурился упал на колени, пытаясь справиться с этой ужасной болью, но вскоре она прошла. Когда Мерлин открыл глаза, то оказался в ущелье, где сражались саксы и рыцари Камелота. Битва при Камлане. У них с Янагаром получилось!       Но не время радоваться, сейчас главная задача — найти Артура. А сделать это сложнее, чем кажется, особенно, когда ты безоружен, беззащитен, а на тебя несутся разъяренные враги с оружием наперевес. Хорошо хоть магия не подводит. В воздухе пахло железом, потом и кровью, землю, как ковер, укрывали бездыханные тела как врагов, так и друзей. Мерлин не знал, сколько времени потратил на поиски, все поле боя превратилось в хаос и, естественно, король Камелота должен был оказаться в самом центре всего этого ужаса. Пендрагон отбивался от нескольких саксов, когда маг его заметил, а еще он заметил Мордреда, подкрадывающегося к королю Камелота сзади, и Моргану, с триумфом наблюдающую за этим действом.       Тело Мерлина действовало быстрее разума, он просто побежал к своему королю с всех ног и успел заслонить его собой прежде чем друид пронзил его мечом, закаленным в пламени Айтузы. Вот только тут случилась одна небольшая неприятность — вместо Артура, меч смертельно ранил самого мага, но он не растерялся и проткнул Мордреда мечом Артура, который призвал с помощью магии. — Мне жаль, что все так получилось, Мордред… — прошептал Эмрис умирающему и понял, что тот это сожаление разделяет. От этого было лишь больнее. — Мерлин! — Мордред!       Это прокричали оба Пендрагона одновременно, что было в каком-то смысле даже забавно. Волшебник чувствовал, как из него уходит жизнь, но это не приносило какого-то страха или паники. Нет, он наконец-то обретет покой. В какой-то момент к Артуру прибежал тот Мерлин, из этого времени, и они оба круглыми глазами смотрели на волшебника, которого окутал золотистый свет. «Скажи ему, кто ты… — раздался в голове юного волшебника голос его самого, — Он примет, не сразу, но примет… и тебе лучше поторопиться и убить Моргану.»       Последние слова Эмриса были произнесены как раз перед тем, как он рассыпался на тысячи золотых искр, которые подхватил и унес ветер. Артур еще какое-то смотрел на то место, где умер и исчез его друг, который сейчас вообще-то стоит рядом с ним и делает то же самое. — Что это такое было? — наконец сипло произнес король. — Артур… я — маг, — только и сказал Мерлин. ***