Самый бесполезный человек в Аграбе

      Что может быть лучше старого доброго обеда в обществе моего возлюбленного отца, которого я вижу только по часу в день, и в окружении дворцовой стражи! — Приятного аппетита, отец. — И тебе, мой мальчик.       Я принц Жасмин и я единственный сын у своего отца-султана. Ни до, ни после меня у правителя нашей страны детей не рождалось. И это несмотря на тот факт, что у отца как у любого уважающего себя султана имеется гарем красавиц всех рас и расцветок. Но я уже давно перестал задаваться этим вопросом, как и многими другими. Факты таковы, что папуля у меня похоже чрёслами слаб, и я - всё, что он смог из себя выдавить.       Мне 15 лет и за всю свою жизнь я ни разу не покидал пределов этого дворца. Здесь я родился, здесь я вырос и здесь же умру, как только старик отдаст концы и между придворными начнется война за власть. Меня никогда не готовили к тому, чтобы взять бразды правления в свои руки и отец отказывается говорить со мной по поводу наследования мной титула. Такова его воля, и это знают все. То ли отец считает меня слишком болезненным для этого, ведь я едва не погиб при рождении, то ли он хочет наказать меня за то, что появление наследника обернулось для него смертью моей матери — самой любимой наложницы его гарема. Сначала я злился, что меня не готовят на роль правителя, потом два года назад отчаялся настолько, что хотел спрыгнуть со стены и покончить уже со своей ненужностью. Но меня зачем-то остановили, отловили и отговорили. Может, я всё-таки имею значение как возможная политическая фигура? Однако же во дворце ко мне относятся как к прекрасному сувениру из коллекции отца, пустой капризной игрушке, неспособной к глубоким мыслям и без особого предназначения.       Тема плотской любви никогда не была для меня запретной. А чем ещё прикажете заняться во дворце, когда кроме чтения и письма меня ничему больше не учат? Наложницы, наложники, мускулистая дворцовая стража, молодые неопытные чиновники — никто никогда не оказывался достаточно стойким для того, чтобы противостоять моему обаянию. А чем дольше сопротивлялась жертва, тем веселее было мне. Капитан дворцовой стражи Расул противился особенно долго. Я пожалел его и всё-таки не перешёл грань дозволенного, но с того дня он не сказал мне ни слова и ни разу не назвал меня по имени. Ну и пусть. Что же поделать, если я и сам знаю, что прекрасен. Кто-то, не помню кто, сказал мне, что я безумно похож на мать, этот же человек сказал, что было бы лучше, если бы я родился девочкой. Тогда у султана было бы больше перспектив для меня в плане заключения политически выгодного брака. Но увы и ах.       Напротив меня сидит отец. Низенький седой человек с самым дружелюбным во всей Аграбе выражением лица. Толстенький и с залысинами, которые не скроет никакой тюрбан. Инфантильный добрячок, своим сумасбродством веселящий слуг. При первой встрече вы бы никогда не подумали, что он является верховным правителем государства Аграба, с которым приходится считаться практически всем крупным иностранным державам. Старый хитрый лис. Если хотите понять, из какого теста слеплен этот человек, посмотрите ему в глаза. Под его так и не поседевшими в отличие от бороды кустистыми бровями таится умудрённый временем взгляд, способный метать гром и молнии. Этот человек скрывает свою истинную мощь за коллекционированием игрушек, поделок и сувениров из далеких стран. Он хлопает в ладоши каждый раз, когда на десерт ему подают его любимое засахаренное блюдо, ложится спать и просыпается с широкой улыбкой на лице. Но стоит неприятелю показаться на границе, как он огнём и саблей будет защищать свою страну до последней капли крови.       Я никогда не пойму, зачем ему это притворство? Зачем ему скрывать свою внутреннюю силу? Чтобы прислуга и народ любили его и его милые причуды, или он сам боится вещей, на которые он способен во благо страны? Несмотря на то, что я его сын, он так и остался для меня закрытой книгой. Он будоражит меня своей мощью, и как бы я этого не хотел, я не перестану восхищаться его живым умом и прозорливостью. Наверное, мне следовало унаследовать эту энергию, чтобы быть достойным наследником в глазах султана. — Жасмин, скоро твой день Рождения. Расскажи мне, чего ты желаешь, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы осуществить желаемое, — дружелюбно спрашивает он меня, но его голубые глаза впиваются в меня как две льдинки. Он ожидает от меня хитрости и готов юлить. — Ну хорошо… Я развалился на подушках напротив. В своём поведении и предпочитал никогда себя не ограничивать. Мне было доступно всё, что находилось в пределах дворца. О моих сумасшедших вечеринках, где я наряжал стражу попугаями, а чиновников страусами, ходили легенды. О безумном принце из далёкого восточного королевства, должно быть, знает весь Восток, и все только рады, что я так не стану султаном.       Что же мне такое выкинуть? Пожелать свой гарем? Попросить купить ещё одного тигра? Или устроить парад с вельможами во главе со мной, танцующим голышом на платформе, украшенной павлиньими перьями? Это всё уже сто раз было, думаю, он и ухом не поведёт! Я вздохнул. Сегодня я сентиментален и немного утомился притворяться. Я сел прямо и посмотрел на своего отца. — Я хочу знать ответ на один вопрос. Отец удивлённо посмотрел на меня. Кажется, я застал его врасплох. — Да, любой. И прямо сейчас. Больше мне ничего не надо. Мне показалось, или в глазах повелителя блеснул интерес? Он придвинулся ближе к столу. — Мой мальчик, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ответить на этот вопрос. — Хорошо, отец. Открой мне тайну моего имени. Почему меня зовут Жасмин? Отец удивленно моргнул. — Жасмин — это имя для женщины. Почему ты назвал своего сына женским именем? После того, как я задал этот вопрос, я почувствовал, как каменеет моё сердце. — Жасмин… Мой мальчик, это имя выбрал не я, — султан закрыл глаза, — это имя было выбрано твоей матерью. — Она думала, что родится девочка? — султан не ответил, его глаза оставались закрытыми. Наконец он открыл глаза, в которых больше ничего не отражалось, улыбнулся и сказал: — Ужин окончен, я возвращаюсь к своим делам.       На следующий день я не увидел своего отца за обедом. Не появился он и на следующий день. Я так и не понял, что было не так. Этот невинный вопрос что-то поменял в наших отношениях? Впервые за всю мою жизнь отец отказывался обедать со мной. Я поинтересовался своей матерью и он полностью отказался от меня? Эта мысль завладела мной целиком и полностью. Я начал думать о том, что мне делать. Я не вынесу того, что обо мне могут так просто забыть. Нужно сделать что-то по-настоящему запоминающееся. Морить себя голодом, пока отец наконец не соизволит отобедать со мной? Челядь сломает мне зубы и накормит насильно. Вбежать в его покои и накричать на него? Стража скрутит меня ещё раньше, чем я перешагну порог его комнаты. Я не могу даже исчезнуть из этого мира по своей воле… Но могу я хотя бы попытаться покинуть наконец пределы этого дворца?