Часть 1

***       Она ловит ртом сигаретный дым, и Дан задыхается каждый раз, когда очередной поток горячего воздуха прячется за её губами.       Сглатывает.       Ему предательски не хватает выдержки и самовнушения, потому что Тина — не его вариант и даже не цель, но она вертится в толстовке и теряет руки в карманах каждый раз, пытаясь достать собственную зажигалку. — Дан, — тянет гласные и упирается ладошками в его предплечье, надеясь хоть так заставить разжалобиться. — Мне только прикурить. Я верну, — доверчиво смотрит большими глазами, а зрачки расширяются при одном только взгляде на тлеющую сигарету между его пальцами.       Качает головой, криво улыбаясь. Бросает бычок в урну на общем балконе, и пока Тина протестующе стонет — сцепляет руки на её рёбрах, притягивая к себе. Выставляет теплую преграду между собой и балконной перегородкой, а Кароль вжимается в его грудь, руками упираясь в бетон. — Тебе нельзя курить, — шепчет на ухо, выдыхая последний капли дыма, и Тина втягивает его, в блаженстве прикрывая глаза. — Пассивное курение ещё хуже, — продолжает упираться ладошками в перегородку. В пол оборота поворачивает голову, чтобы вдохнуть запах дорогого табака с лацканов мужского пальто, и Балан качает головой, гортанно смеясь. — Что? — Значит мне тоже придётся бросить, — он смотрит на город, наслаждаясь мигающим светом в окнах. Хочет достать диктофон, потому что этот момент достоин того, чтоб его вписали среди множества мелодий в лирический альбом. — Но, — разворачивает её к себе при первой попытке протеста. Чувствует, как Тина вся сжимается, осознавая, что контролировать ситуацию не может. Хватается за одежду Дана руками и с опаской оглядывается назад. — «Но» что? — поднимает брови, склоняясь к лицу певицы, и она отшатывается, упираясь спиной в перегородку. Резко приходит в себя и снова подаётся вперёд. — Как ты тогда будешь расслабляться? — дрожит всем телом, хватая Балана за плечи, а он смеётся тому, как быстро она превращается из хулигана в испуганного котёнка. Гладит её по волосам, с горечью осознавая, что запах табака совсем не подходит малиновом у экстракту её шампуня. — Разве сигареты — единственный способ? — он не знает, что пугает Тину в данный момент больше: не подконтрольная высота за спиной или разнообразные варианты, мелькающие в голове. Совершенно глупые и недействительные, но кажущиеся Кароль такими реальными, варианты. — Ты не посмеешь, — выталкивает Дана вперёд одним ударом ладонями по груди, а он корчит удивлённые гримасы, прижимаясь спиной к стене. — Что? — Гробить своё здоровье этой дрянью, — шипит, продолжая наступать, и Балан поражается тому резкому огоньку, полыхающему во взгляде женщины.       Он чертит круги лопатками на кирпичах, стоя в неудобной позе, и Тина кажется гораздо выше него. Дана это восхищает. Смотрит с восторгом и обожанием, пока она не замечает ничего. — Ты считаешь это дрянью? — активно подыгрывает Кароль, хотя вечно утверждает, что он не актер, но ради благого дела готов переступить через свою гордость. Прячет руки в карманы, потому что зимние холода совсем не способствуют нормальному температурному балансу. Сцепляет зубы, чтобы не выдать себя раньше времени. — Именно, — одно слово. Жесткое и неприемлющее возражений. Она впивается в него зрачками-клинками, и Дан буквально чувствует, как холодные лезвия режут его горло. — Если бы не эта дрянь — у тебя бы не было Вени, — он знает, насколько для Тины важен её сын, но она неуверенно мнётся, не понимая, какое отношение имеет одно к другому. Балан торжествует, широко улыбаясь. Пользуется замешательством и тянет Тина себя, опуская руки гораздо ниже положенного. Впивается пальцами в ткань спортивных штанов на бедрах, ощущая приятное покалывание на фалангах, пока Тина равно вдыхает воздух, не в состоянии сразу наполнить лёгкие. — Не понимаю, — качает головой. Ссилится не обращать внимания на его требовательные руки и многозначительный блеск в глазах. — Никогда не думал, что вы считаете секс дрянью, Тина Григорьевна, — ухмыляется. Мажет губами по замёрзшим щекам и подбородку, и Кароль вздрагивает, упираясь в его ладони продрогшими пальцами. — Причем здесь? — выплёвывает на автомате, продолжая попытки к бегству, но Дан качает головой, лишь сильнее прижимая её к себе. Ждёт, что Тина закричит, но она буравит его взглядом самоотверженного бойца, и мужчина едва сдерживает рвущийся наружу смех. — Ты же запретила мне курить, — кусает её за мочку уха, опускаясь губами на дурманящую шею, и заворожено наблюдает за растянутыми по ней дорожками вен, которые пульсируют в напряжении. — Дан, — перемещает руки на его плечи, принимая собственное поражение, а Балан празднует маленькую победу, исследуя губами дорожку к её воротнику. — Тебе тоже нельзя, — осторожно закусывает кожу, чтобы не оставлять отметин, и Тина вздрагивает, хватаясь за него, потому что ловить ускользнувшие частицы самообладания не представляется возможным. — Мне сложно, — она не знает даже, что именно хочет сказать, но понимает, что молчать — не выход. Хочет оттолкнуть от себя мужчину, но только закидывает голову назад, позволяя ему издеваться над чувствительной кожей и играть Груви-грайнд на раскаленных чувствах. — Тогда будем расслабляться по-другому, — подталкивает Тину к двери, отрываясь от своего занятия, и она протестующе стонет, расстроено смотря на своего коллегу. Тот закусывает губу, открывая металлическую преграду, и Кароль отряхивает с огромного худи и кардигана остатки пепла, потому что Орлову это совершенно не понравится.       Дан тянет Тину по пожарной лестнице вниз, и она замирает, силясь не смотреть по сторонам. Он идёт спереди, сжимая её правую руку, и Кароль надеется, что певец поймает её в случае опасности, но всё равно не отстаёт, цепляется за его пальцы, и Балан переплетает их, создавая прочный замок. — Моя машина на главном, Дан, — замирает, когда они подходят к его автомобилю, и Балан оглядывается по сторонам, надеясь, что никто из фанатов не додумался выслеживать его ещё и здесь. — Она тебе сегодня не понадобится, — прижимает её к металлу, располагая руки на крыше Мерседеса, и Тина вздрагивает от контраста чувств, когда любопытный язык разрывает стену её губ. — Там водитель, — она вклинивает слова в перерывах, и Дан закатывает глаза. Неисправима. — Он нас поймет, — едва не запихивает Тину в машину, потому что её одежда слишком мешает, а он ещё не настолько опустился, чтобы раздевать Народных артисток в темных углах на холоде. Садится рядом с Кароль на заднее сиденье, пока она приходит в себя, запуская руку в потрёпанные ветром волосы, и касаясь горящий щек. Дан называет водителю адрес дома в Зазимье, и Тина смотрит на него удивлённо. — Ты просто отвезешь меня домой? — мнётся, коря себя за откровенные мысли, потому что успела понапридумывать множество сюжетных поворотов, которые теперь кажутся совершенно неуместными. — Ты хочешь лишних зрителей? — он проникает ладонью под худи, и Тина вздрагивает, когда Дан цепляет пальцами пояс штанов. Оставляет влажные поцелуи на ее губах и отворачивается к окну, укладывая Кароль себе на колени. — Поспи. В скором времени тебе это не светит, — смеётся, желая её смутить, но певица лишь подкладывает сложенные ладошки под голову, закрывая глаза. Улыбается довольно.       Всё-таки довела.