Часть 1

Он не знал, почему первым человеком, за которого зацепился его взгляд, была она. Может, во всём виноват её стиль готической лолиты? Наверняка привлечение чужого внимания своим внешним видом — вполне обычное дело для Селес, а потому нет ничего удивительного в том, что это случилось и с Киётакой. Хотя на самом деле не имеет значения, когда и почему он заметил её. Важен лишь тот факт, что ровно в тот момент Ишимару пропал. Безвозвратно. Абсолютный Дежурный не был доволен тем, что каждое утро Селестия приходила в столовую вторая, после него. Она начинала какой-нибудь не несущий много смысла разговор и умолкала при виде других одноклассников. Это напрягало, и ведь всё не заканчивалось на таком: Селес не упускала почти что ни единой возможности пообщаться с Киётакой, была с ним как-то чересчур откровенна для такой девушки, как она. — Знаешь, мне бы хотелось когда-нибудь переехать в Европу, — однажды рассказала она, сидя за столом с Ишимару и попивая любимый чай. Обычно она смотрела на собеседника, но после этих слов опустила взгляд в свою чашку и, видимо, задумалась над чем-то. Воцарившаяся в комнате на эти пару минут тишина отвратительно сильно давила на парня, но что-то не позволяло ему нарушить эту атмосферу. Было чувство, будто Селестия сама не хочет, чтобы это прекратилось раньше времени, и её нежелание душило Киётаку. — Интересно, какая смерть мне бы подошла, — внезапно выдала, слегка нахмурив брови, — нужно что-то необычное… Никогда не думала об этом. — Сожжение, — после короткой паузы произнёс Така тихо, сам того не ожидая. Ему сразу же стало стыдно не то, что за слова, но и вообще за подобные мысли: Селестия, может, и относится к тому типу людей, от которых семья его всегда ограждала, но она явно не заслуживает такого. Взглянув на девушку, он потерял дар речи: её алого цвета глаза радостно блестели, а улыбка выглядела… настоящей. Это явно отличалось от того притворства, к которому привыкли все их одноклассники и сам староста. — Мне нравится, — и это всё, что сказала она. Чувства Ишимару смешались. Он не знал, боится он или восхищается старшеклассницей. Возможно, эти два слова слишком сильно звучат, но, если бы кто-то услышал о втором, то подумал бы, что Киётака заболел или что-то ещё. Каким же мазохистом должен быть тот, кому действительно понравилась бы Селес? Парень не считал себя таким. Похоже, что её влияние — вина всем этим мыслям. Как минимум Така осознавал, что все их взаимодействия не просто так. А вот какая цель была у того давления, что она оказывала на «друга», — уже другой вопрос. Со временем к запаху чая с молоком, что каждый день улавливал Киётака, добавился ещё запах угрозы. Начало казаться, что если его убьют, это точно будет сделано руками этой дамы. Иногда хотелось назвать её ведьмой. Это прозвище отлично бы ей подошло, учитывая, насколько отравляющей была её аура. Нетрудно было заметить, что дискомфортно рядом с ней было не одному лишь дежурному, но и некоторым ребятам. *** Избавиться от всей этой тревоги, возникавшей при общении с Селестией, удалось только после казни Мондо. Ишимару настолько закрылся в себе, что весь «интерес» у Селес, если таковой был, пропал. Жаль, что только на время. Жаль, что в данной ситуации появившийся вскоре Киондо не был таким осторожным, каким бы мог быть его предшественник. Как же, чёрт возьми, жаль, что Така не увидит, как его губительница получает своё наказание.