Любовь к своей сестрёнке неизмерима

Его терзали ужасные мысли. За что они так с ней? Она ни в чём не виновна. У неё тоже есть чувства. Если она их испытывает, а другие это игнорируют, это на её совести должно остаться?! Пятый начинает сам себя ругать, дёргая плечами. Пару минут раздумий - и он на улице. Ещё влажные от недавнего дождя асфальт был насыщен свежим запахом воды, наполняя его лёгкие. А что, если её способность одолеет её же?.. Она сможет многих ранить, потеряв контроль над собой... Это начало апокалипсиса? А чему Пятый посвятил эти дни, после возвращения? Нужно добиться цели! Да и поговорить с любимой сестрой. Иначе потреет всё. Опять. Он растворился в голубой дымке. Ваня со слезами на глазах стучала кулаком по двери, в надежде выбить её. Ей страшно. Она снова одна в этой комнате. Здесь никаких звуков нет, кроме её же громкого жалкого крика боли и злости. Как она только в детстве с ума не сошла, находясь здесь? Девушка последний раз хорошенько ударила дверь и, уйдя в дальний угол комнаты, села на пол, обхватив колени. В спину упирались парочку шипов, поэтому для безопасности, она чуток отодвинулась, уткнувшись носом в коленные чашечки. Её грызла злоба на всех них. Они все её предали. Все они её боятся. К этому приучил их отец. Нет. Мистер Харгривз лучше. Лютер слушается его до сих пор и следует по его стопам. Диего по непонятной причине сторонится сестры, хотя есть догадка, что это из-за книг, в которых Ваня рассказала секреты семьи. Элисон теперь точно её боится, пусть она и хочет освободить сестру, но после её поступка, она точно будет внутри трястись как осиновый лист. Клаус... Он даже не решился остановить Лютера! Он молча вылупил свои глаза, в шоке следя за происходящим!.. Но самое,.. самое ужасное - это Пятый. Он был для неё единственным лучшим другом в детстве. Он дал ей всё. Жизнь, имя, любовь брата, заботу, мечту!.. И тоже как Клаус в растерянности смотрел своими поганным глазёнками на то, как Ваню запирают в камере?! Ему плевать на неё! Он и бровью не повёл - помешать Первому! — Я готова его убить — всхлипнула девушка, крепче обнимая колени и вжимаясь лицом в ноги. Джинсы впитывали крупные потоки слёз. Ей было очень обидно и больно осозновать, что лучший друг и брат, так поступил с ней, спустя столько лет... Со стороны послышалось какое-то странное движение. Она поднимает свои тяжёлые от слёз глаза и встречает его. — Ваня — прошептал он её имя, сглотнув. Как начать бы разговор? Аккуратно - не задевая её чувств. Услышав своё имя из его уст, она окунается в прошлое. Тот день стал самым лучшим в её жизни... Грейс открыла дверь и с подносом, на котором стояла тарелка с едой и стакан с молоком, вошла в эту же комнату. — Добрый день,.. номер Семь — неловко улыбнулась "мама". — Я сегодня придумала твоим братьям и сёстрам имена. Первый - Лютер, Второй - Диего, Третья - Элисон, Четвёртый - Клаус, Шестой - Бэн. А вам с Пятым ещё нет. — А почему Пятому не придумали? — удивлённо спросила девочка, глядя на женщину большими красивыми глазками. — Твой брат, снова куда телпортировался утром, я его ещё не видела — улыбалась Грецс. Она чмокнула девочку в лоб и помахала ей ручкой — Приятного аппетита, пойду придумаю тебе имя. Седьмая маленькая Харгривз тяжко вздохнула. Её братья и сёстры уже не номера. Они уже настоящие люди. А она? Так и будет цифрой... — Хей! Номер Семь! Перед ней появился братец. От неожиданности девочка выронила ложку и ойкнула. Пятый усмехнулся, щелбанув слегка розовый носик: — Бояка. — Я - не бояка! — насупилась сестра, а зачем тихо пробормотала — Я - Номер Семь. Номер Пять поджал губы. Он уже слышал от Четвёртого, что они получили имена, и теперь чувствуют себя богами. А его милая сестрёнка так и осталась номером. Он покрутил у себя в мозге шестерёнки перебирая все возможные подходящие ей имена, и вдруг улыбнулся, остановившись на одном из них. — Ваня! Тебя будут звать Ваня! — хлопнул он в ладоши, приводя девочку в восторг. Пятый всегда хотел видеть её с улыбкой, слышать её смех, и чувствовать в ней радость и счастье, и никогда не видеть слёз, слышать плач, и чувствовать жалость и боль. Ванечка заулыбалась от удовольствия, понимая, что теперь к ней будут обращаться по имени, а не по цифре. Она весело взвизгнула и обняла брата. — Спасибо! — зажмурилась она. Слеза весело скатилась по румяной сухой щёчке. — Пятый, а тебя как будут звать? — вдруг задала она вопрос, садясь на кровать. Мальчик замешкался с ответом. У него был большой план на завтра, и он как-то вообще не ззадумывалсяни о чём кроме этого плана. И сейчас придумать самому себе имя ему было непросто. Пятый завтра хочет начать путешествовать во времени. То есть шагнуть в будущее. Нужно отпроситься у отца и совершить этот подвиг. Некогда ему имена искать. — А я останусь номером Пять — пожал плечами он. — Буду отличаться от вас. — Ну тебе идёт — засмеялась девочка заливные смехом. Пятый от прелестного для ушей звука расплылся в улыбке. И после того дня он пропал на , семнадцать лет. Ваню никто не называл по имени, кроме Грейс, которой она сказал новое имя. Харгривз продолжал звать девочку по номеру, а братья и сестры не пересекались с ней. Брат для неё пропал на долгих семнадцать лет. — Пятый — прошипела она, стиснув зубы. От ненависти к нему, она резко вскочила и произнесла с нескрываемой злобой в голосе — Чего тебе?! Номер Пять вздрогнул от такой реакции, но понимающе промолчал пару секунд. Сейчас парень чувствовал себя глупым человеком в клетке со львом. Только вместо свирепого большого льва, перед ним стояла маленькая, избитая эгоизмом, обвинениями и отвержением сестра. Он сделал шаг к ней. — Я пришёл поговорить с тобой. — Я не хочу ничего слышать от тебя! — дрогнул её громкий голос, разносясь по серым стенам. Мальчик ощутил мурашки на коже. На его же удивление было страшно. Он понимал, что она чувствует. И понимает, почему она так на него зла. — Ваня, я хочу поговорить без конфликтов... Пожалуйста, выслушай меня. Она старалась быть спокойна в его присутствии и вести себя аккуратно. Но эмоции охватывали её с холодным потоком обиды и колкости внутри. Подавляя эти эмоции, она нервно облизнула сухие губы и кивнула, не сводя взгляда серых глаз с Пятого. Под её надменным и далёким взглядом парень сглотнул. — Понимаешь, я... Я не мог помочь тебе перед ними. Они бы ещё больше сопротивлялись бы, и не известно, чтобы было... «Не мог помочь? — перебирала девушка его фразы — Больше сопротивлялись? » — Тебе просто было плевать на меня — покачала головой Ваня, отворачиваясь. — Я помню как спокойно ты смотрел на то, когда Лютер меня запирал здесь... — Ваня, это... — старался он разговаривать с ней не на повышенном тоне и осторожно, во-первых, чтобы не спровоцировать её, во-вторых - она его сестра. Но был оборван: — Замолчи! — резко развернулась Седьмая, выкрикнув. Громкость её голоса вышла из-под контроля. Волна звука столкнулась с Пятым с большой скоростью и толкнула его на шипастую стену. Успев, хоть немного, среагировать, парень обошёлся небольшими порезали на плече, щеке и голени. Поморщив лоб от неприятных ощущений, Пятый отошёл от стены. На плече и щеке было видно, как выступили капельки крови. Ваня от испуга ахнула и отошла назад. — Пятый, уходи. Просто уйди, я не хочу никого видеть — скованно проговорила она. — Я не хочу никого видеть! — хлопнула дверь комнаты мальчика. Он был зол на отца, когда он снова начала упрекать детей в их ошибках на опасном задании. Ненависть бушевала в нём, разгораясь пышным костром внутри. Ванечка вздрогнула от такого шума, стоя в другом конце коридора. Хотя, тогда она была ещё Номером Семь и могла спокойно ходить по академии,зная, что имеет "небольшую" силу. Но уже тогда, она была самым дорогим человеком для Номера Пять. Девочка подошла тихонько к двери и замешкалась. Потом маленький кулачок робко постучал в дверь. — Пятый, можно? — спросила она. — Номер Семь, уходи! — раздался изнутри голос. Он был не громким, но раздражённым. Она вжалась головой в плечи, но села около двери, опираясь на стенку. — Братик, я тебя люблю — с улыбкой сказала она, весело дёргая плечиками. Через минуту дверь отворилась. Мальчик хмуро на неё посмотрел, разглядывая пухлые щёчки девочки и милый носик. Тут даже он потерял повод злиться и тихо пробормотал: — Заходи... Пятый глупо улыбнулся от этих воспоминаний. От них так тепло и приятно... Согревают в такое напряжённое время. Парень не телепортировался. Он оставался в этой же комнате. — Ты ещё... — Сестрёнка, я тебя люблю — вдруг выпалил он с улыбкой. С доброй старой улыбкой. Он счастливо взглянул в её глаза. Девушка застыла от услышанным слов. На глазах навернулись слёзы. Она подняла голову и прошептала: — Ты помнишь? — Я хоть и прожил с тех пор сорок пять лет, но... Ничего не забыл, про нас с тобой — Номер Пять сделал пару шагов к ней. — Ваня, пойми, я не хотел создавать шуму. Давай сейчас телепортнёмся куда-нибудь? Или я могу поговорить с Лютером, а потом выпущу тебя. Выбирай. Седьмая долго молчала. Она будто смотрел сквозь брата, обдумывая его предложение. Когда Пятый уже думал, что она ни на что не согласится, сестра дала ответ: — Я не хочу здесь оставаться хоть ещё какое-то время. Номер Пять согласно кивнул и взял её шершавую ладонь в свою. Секунда. И они на крыше какого-то здания, что было не так далеко от академии Амбреллы. Мягкий лёгкий ветер нежно гладил лицо Ване, уводя локоны тёмных волос назад. Свежесть, которой не хватало в душной комнате, ударила в нос. Девушка прикрыла глаза, вновь падая в воспоминание. Она сидела на кровати той комнаты, разглядывая свою метку на предплечье. Словно клеймо она впивалась в глаза и уродливо доказывала, что она является частью той семьи, что ей никто сильно не дорожит, кроме Пятого и Грейс... Голубая вспышка озарила серые стены. — Привет, Номер Семь. — Пятый! — воодушевилась девочка. Ей наскучило несколькочасовое одиночество. — Где вы снова были? — Мы задержали очередных террористов — свободно ответил мальчик, как будто для него это было обычным хобби. В двенадцать лет-то. Седьмая кивнула со вздохом. Она тоже хотела быть среди семьи, помогать им, смеяться с ними, когда одолеет противников и смотреть, как им благодарны люди. Да и просто уже хочет покинуть эту комнату. Номер Пять внимательно взглянул на сестру, замечая скуку и тоску в её глазах. Она наверно уже устала от давления шипастых стен и тусклого света столетней лампочки, висевшей под потолком. За это мальчик и ненавидел отца. Реджинальд ему рассказал, за что держит в таких условиях его сестру. И он, Пятый, считал это несправедливо - оставлять тухнуть девочку здесь. Пятый улыбнулся, протянув ей руку: — Хочешь - я с тобой погуляю? Ваня от услышанным слов затаилась дыхание и с удивлением взглянула на него, переспросил: — Погулять мне? — Да — издал смешок мальчик. — Ну так? Седьмая согласно положила свою руку на его, уверенно кивнув. — Второй раз так сбегаем — дрогнули губы девушки, открывая глаза. — Ну да, как в старые детские — пожал плечами Пятый. Он сел на крышу, прислонившись спиной к какой-то трубе. Номер Семь оглянулась, встречаясь со взглядом старшего брата. Он положил руку на место около него, как бы приглашая её присесть. Скрипачка приняла приглашение и уже грелась рядом с парнем, положив голову на не повреждённое плечо. Когда они так последний раз сидели и отдыхали? Семнадцать лет назад? А кто-то почти пять десятков лет назад. Совсем недавно. Пятый чувствуя тепло сестры на левом боку и хмыкнул с улыбкой. Он наконец-то ощутил покой и свободу от бесконечной суеты, апокалипсисов и страха потерять родных. Он почувствовал, что может ненадолго расслабиться, и ему никто не помешает. Но за кое-что совесть ему не давала полностью обрести покой. Мальчик поджал губы и начал новый разговор: — Я не знаю, почему Диего так к тебе относится, понимаю почему Лютер. Элисон , она сейчас сильно плачет из-за тебя. Ей тебя очень жалко. И Клаусу тоже, он не хотел, чтобы тебя там держали, я частично слушал их разговор. И Клаусу было тяжело принять, что та маленькая милая Ваня, которую он редко видел из-за отца, обладает большой силой, из-за чего он снова должен её редко видеть. Он понимает твои чувства, просто не может сопротивляться против семьи, чтобы не потерять последнее доверие к нему. Я надеюсь, что ты его простишь — закончил Пятый, сглотнув. Неожиданно для него Ваня взяла своей его руку в замок, крепко сжимая пальцы, а другой обняла эту руку, повернувшись к брату. От вечернего ветерка становилось прохладно, а Пятый был источником тепла. Он бы мог предложить ей свой тысячу раз испачканный в чём-то пиджак, но не хотел потревожить их объятия. — Я их всех прощаю — выдохнула шёпотом на ухо ему Седьмая. — Я начинаю понимать каждого из них. Я хочу извиниться перед каждым за свои мысли. Пятый молча слушал её, но внутри он был почти на грани, чтобы не закричать. Его сестра очень сильная и добрая на самом деле. У неё есть чувства, и никто не смеет их игнорировать! — Да, конечно, Ваня. Ты — он не договорил, остановившись, чтобы поправить плечо, но от движения последовала далёкая боль, из-за которой недовольно поморщился. — Пятый? — она взглянула на него — Телепортируй нас в свою комнату — серьёзно произнесла девушка. Номер Пять противиться её словам не стал. Уже через секунду оба сидели на кровати парня в его комнате. Ваня быстро вскочила и подошла к шкафчику с одеждой, где на верхней полке лежала аптечка. Она достала чемоданчик и поставила его на стол, рядом с кроватью. Мальчик следил за сестрой. Её бледные пальцы перебирала различные пузырьки, инструментики и бинты. Наконец она взяла ватку, намочила её обеззараживающей жидкостью и повернулась к брату. Она молча протянула худую руку к его щеке и коснулась кожи около пореза. Мальчик даже не вздрогнул от резкого щипания царапины, продолжая сверлить взглядом аптечку, где недавно работали ручки сестрёнки. Он прислонился получше щекой к ватке и холодной ладошке Вани, прикрыв глаза от удовольствия, и вздохнул. — Рядом с тобой мне всегда было хорошо — с хрипотцой пояснил своё поведение он, приподнимая уголки губ. — Когда мы были детьми, ты радовалась моему присутствию и идеям. И ты всегда тепло относилась ко мне — его улыбка постепенно пропала, а глаза с напряжением приоткрылись. Он поднял их к лицу Седьмой — А я просто покинул вас в тот день, бросив тебя среди них и отца. Кто уж тут та самая эгоистическая тварь, так это я, нежели все остальные. Номер Семь убрала руку, положив ватку на стол и взяв пластырь. Она аккуратно приклеил его на тонкую красную полоску на коже Пятого и погладила щеку. Нежно и невесомо, оставляя за собой мурашки от прохладных прикосновений. Девушка широко улыбнулась: — Пятый - дурачок. Тот, закатив глаза на не смешную для него шутку, фыркнул, отчего сестра только рассмеялась. Затем она сняла пиджак с правой сторону туловища брата и обработала другой порез. Затем она обмотать его плечо бинтом и приступила к голени с тем же процессом. После Ваня убрала все обратно в белый чемоданчик и села рядом с Пятым. Она обняла его, прижав к себе и уткнушись ему в плечо. Мальчик вовсе не сопротивлялся. Он левой рукой притянул к себе сестру и устало моргнул. Неужели он смог всё предотвратить? У него получилось? Все будут живы и счастливы? Откуда-то из другого конца Академии послышались крики руганья братьев . Кажется, их исчезновение обнаружили. Топот в из сторону усиливался. Номер Семь отпрянула от Пятого и взволнованно на него взглянула. — Тебе страшно? — нахмурился он, сжимая тонкое запястье девушки. — Я буду с тобой, не бойся. — Да — выдохнула она — Я готова с ними поговорить.