Не могу

      Я не могу этого сделать.       Иду по кораблю с планшетом в руках, удаляя сообщения от босса. Я не могу.       Даже не понимаю, зачем я вообще в это ввязался. Тогда слова босса звучали убедительно, а внутри меня кипела кровь. Это казалось таким простым — убить весь экипаж ради провала миссии. Но почему же тогда я не могу?       Я не сопливая девчонка, не ребёнок, не родственник кому-либо из них, так почему? Я что, к ним привязался?       Жёлтый окликает меня и машет рукой. Я машу в ответ. Этот неразговорчивый парень первым побежал в реактор, когда я устроил там саботаж. И когда я вырубил электричество на всём корабле он тоже помчался чинить его. Я уже забросил это дело, когда однажды обнаружил среди ночи Жёлтого заснувшим перед камерами.       Вон Красный — самый старший среди нас. Он главный блюститель порядка, но это не главное. Главное — то, что за тот месяц, что мы находимся в космосе, было два дня рождения, об обоих из которых он позаботился и устроил потрясающие вечеринки.       Салатовый и Чёрный шутят за столом. Вообще-то у Салатового недавно умерла мама, и он некоторое время ходил совершенно подавленный, а Чёрный — это главный весельчак и лучик солнца команды, которому удалось нечеловеческими усилиями вытащить Салатового из этой ямы. Салатовый теперь снова смеётся и с радостью выходит на связь с Землёй.       Из-за угла выбегает Розовый, чуть не сшибая меня с ног. Не успеваю сказать ни слова, а он, протараторив тысячу извинений, бежит дальше. Я смотрю на часы. Действительно, сейчас его смена — определённо спешит в кабинет администрации. За всё это время я не помню ни одного раза, когда он куда-нибудь опаздывал или что-нибудь не доделывал.       Вижу Синего, перевязывающего палец Белому. В любой другой раз я, наверное, остановился бы поболтать с ними, но не сейчас. Белый — просто лопух: то споткнётся, то обрежется. Но на самом деле он гениален. Каким бы странным это не казалось, но он может просчитать всё что угодно: хоть примеры на полстраницы, хоть траекторию движения корабля, хоть необходимое с учётом деятельности количество калорий в день для каждого члена экипажа. Синий искренне переживает за всех и, чуть что, спешит помочь, чем может.       Слышу за спиной тяжёлые шаги. Это точно Коричневый — его походку легко узнать. Всегда уверенный и хладнокровный, он ходит твёрдо и размеренно. Ничто и никогда не заставляет его терять самообладание: ни мои саботажи (которых я устроил всего два), ни метеориты, появляющиеся на пути, ни ужасающие новости с Земли.       Захожу в электрик. Тут никого нет, что меня крайне радует.       Фиолетовый заглядывает и спрашивает, всё ли в порядке. Отвечаю, что да, и он уходит. Не думаю, что он мне поверил, уж слишком он проницательный. Он сумел найти ключи к каждому из нас и с каждым мог поговорить по душам. Наверное, он просто решил, что мне лучше побыть одному.       Так почему же я всё-таки не могу?       Столько раз я видел их поодиночке, столько раз я мог избавиться от них, оставшись незамеченным, столько раз я могу убить, спрятать, солгать, так какого чёрта я всё ещё не сделал этого?!       Ноги больше не желают меня держать и я сползаю по стене вниз. Рука дрожит, когда я провожу ею по лбу, вытирая пот.       Чёртов слабак.       Я вынимаю из кармана нож, большой и острый нож, который я всё это время носил с собой, но ни разу не использовал.       Сердце стучит, как бешенное.       Я привязался к ним. К защищающему Жёлтому, организованному и организующему Красному, дипломатичному Салатовому, харизматичному Чёрному, ответственному Розовому, гениальному растяпе Белому, заботливому Синему, уверенному Коричневому и понимающему Фиолетовому.       Какое же я ничтожество, какой же я придурок! Я полюбил тех, кого должен был прикончить!       Боже, зачем, зачем я тогда связался с этим человеком, зачем я согласился на его предложение, к чёрту эти деньги, к чёрту это звание, к чёрту всё!       Я роняю нож, звякающий, достигнув пола, и закрываю лицо руками. Горло почему-то сдавило, дышать становится трудно, а глаза так невыносимо жжёт, будто в них вылили по стакану лимонного сока и натёрли перцем чили.       Янемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогуянемогу.       Дыхание немного выравнивается, и я убираю ладони от лица. Сердце стучит размеренно, невидимая рука на горле ослабляет хватку, глаза больше не жжёт.       Я поднимаю с пола нож и в последний раз глубоко вздыхаю перед тем, как всадить его себе в грудную клетку.