Часть 1
13 октября 2020, 00:00В этом сумасшедшем мире редко встретишь человека, который бы любил раннее утро. Вокруг тихо и спокойно. Ласковое солнце, что разбудило преподавателя по истории Сеульского университета слишком рано, постепенно набиралось силы, согревая собой еще сонный город. Лишь звонкие трели птиц наполняли утренний Сеул. Чувствует свежий запах мокрой земли и травы.
До первых лекционных часов было еще предостаточно времени. Поэтому, сейчас Тэхён стоял на крыше своего дома, опершись о перегородку. Как же этот город надоел ему. Его уже тошнило от одного и того же пейзажа изо дня в день. Для бессмертного слишком медленно протекали те изменения, которые город познал со времён его смертной бытности. Сколько раз приходилось уезжать и возвращаться, притворяясь родственником себя самого, менять имена, род деятельности и места проживания. Но кое-что оставалось неизменным. Всегда. За несколько столетий опостылел вид на дворец, на реку, на то, что теперь принято с упоением фотографировать и выкладывать в соцсети. Каждый уголочек чертового Сейла нес в себе слишком много воспоминаний для Тэхёна. И на самих приятных.
Металлическая дверь, что вела на крышу, с скрипом хлопнула.
— Официально заявляю - я устал, -сладко зевнул Чон Хосок. Поежившись чуть-чуть от слегка холодного ветра, молодой человек подошел к старому другу. — Я готов уже подписать заявление на отпуск.
Тэхён усмехнулся, мотнув головой.
— Как вообще хватает совести у тебя говорить про усталость? -в своей привычной сухой манере спросил он. — Может тебе просто на тот свет отправиться, чтобы ты наконец-то отдохнул?
— Не горячись так, -похлопал его по спине Хосок. — Будешь так кукситься, у тебя морщины появятся.
Тэхён невозмутимо одарил молодого человека взглядом, как бы говоря, что ему стоит перестать несмешные шутки. На лице Хосока расплылась его идиотская улыбка, которую Киму тоже уже надоело видеть изо дня в день.
— Я тут на днях нашел одно любопытное высказывание, что бессмертие это бессонница души, -философски заметил Чон.
— И что ты мне предлагаешь? -хмыкнул Тэхён.
— Как на счет, отпевание твоей души? -радостно заулыбался Хосок. — А? Кажется, это отличная идея.
Тэхён грустно вздохнул. Он положил ладонь на плечо друга, после чего утешающе похлопал. Чон вопросительно повел бровью, не понимая, на что это был намек.
— Знаешь, из всего твоего рода, кажется, лишь только твой предок Сынгмин и твоя прабабка имели здравый рассудок.
Тэхён устремился к выходу с крыши, и Хосок побежал следом за ним.
Присутствие Хосока в его жизни - и единственная радость, и печаль одновременно. Благодаря этому семейству он не был один. Единственные во всём мире, они знали всё. Но они были смертными… За несколько столетий он видел как сменялись поколения их семьи, как угасали те немногие, кого он мог бы назвать друзьями. Иногда он видел поразительные сходства между прадедами и правнуками, иногда, напротив, удивительно контрастные различия. Этот век ему выпало делить с Хосоком. Этот парень - просто маленький ураганчик, что всегда без предупреждения врывается в его обыденность и так же внезапно исчезает, оставляя после себя вопросы, а иногда и откровенное негодование.
“Юморист хренов...” - подумал Тэхён, удаляясь вниз. Чон, не задумываясь, последовал за ним.
— Ты же подбросишь меня до работы? -поинтересовался он. — А то я все таки могу опоздать. Из-за тебя.
— Я не просил тебя оставаться, -Тэхён снял машину с сигнализации. — Так что, можешь добраться на автобусе.
Но Хосок его опередил, усевшись на пассажирское сиденье быстрее владельца авто. Он так же поспешно пристегнулся, чтобы у бессмертного не было и шанса выгнать его из машины.
— Я это делаю исключительно ради тебя, -поправив очки, сложил руки на груди молодой человек. — Так что, до Национальной библиотеки, будьте так любезны.
Тэхён чуть замахнулся рукой, желая прибить друга, но только цокнул недовольно, заводя машину с одного нажатия кнопки.
— Мне сегодня, между прочим, должны доставить дневники, -причмокнул Хосок, вглядываясь в окно. — Кстати, между прочим, одного небезызвестного японского мистика.
— Это ты про Сэймэй? -с первой попытки угадал Тэхён. — На кой черт тебе его дневники? Ты решил экзорцизмом меня на тот свет отправить? Тогда это так себе идея. Уже пытались.
— Я что, по твоему, записей своих предков не читал? -повёл бровью Чон. — Сэймэй не только своими навыками экзорцизма прославился, но и мистиком был видным. Вдруг он что описывал про твой случай.
— Да…. -протянул Ким, останавливаясь на светофоре. — Так и вижу его записи на рисовой бумаге: В момент династии Чосон, один прекрасный юноша был проклят одной на голову чокнутой бабой на вечное одиночество. Ты так себе это представляешь? -косо посмотрел он на друга.
— Представляешь себе, именно так, -наигранно возмутился Хосок. — Ты такой придурок, Тэхён. Я, если честно, вот нисколько не удивлен, что тебя прокляли. Честно.
— Охотно верю, -хмыкнул мужчина.
До самой библиотеки они оба сохраняли молчание. Уже когда Чон вышел из авто своего друга, он неброско кивнул:
— Сообщи мне, если что узнаешь.
— А кто тебе, блин, еще тебе поможет? -съязвил Хосок, ускоряясь по каменной дорожке к своей библиотеке.
По радио играла какая-то зарубежная музыка из 80-ых. Тэхён неспешно мчал по уже оживленным улицам Сеула. Внутри он ощущал некое легкое раздражение, от чего нервно покусывал нижнюю губу. Сколько он уже в Сеуле? Третий год пошел? Не пора ли поменять место пребывания? Может, переехать во Францию, или куда-то в Тибет. Посмотреть на что-то новое… Хотя ему уже все кажется однотипным. Все равно все закончится так, как заканчивается обычно. Тэхён ударил ладонью по рулю, когда эмоции взяли вверх. Так. Надо успокоиться.
Университет был переполнен студентами. Они сновали туда сюда, радостно приветствуя профессора по истории. Да, это так очевидно стать преподавателем по истории, когда ты фактически бессмертный человек. Хотя, можно ли назвать себя человеком после 6 веков бесцельного существования? Тэхён давно не ощущал себя живым по-настоящему. И что сейчас вообще такое - жизнь?
— Добрый день, -чуть поклонившись головой, Ким вошел в аудиторию. Студенты, поток из двух курсов, утих. Небольшая группа девчонок, что стояли у верхней парты, вмиг рассосались по своим местам. — На прошлой лекции мы закончили с вами на империи Корё и вторжение киданей.
Занудные тексты, которые Тэхён уже рассказывал не первый десяток, он заучил как собственное имя. Некоторые события он рассказывал так обыденно, так подробно и правдоподобно, что слушать его начинали даже те студенты, которые были далеки от истории, и приходили на его лекции только чтобы не иметь потом проблем. Предмет Тэхёна не особенно увлекал. Но об истории он иногда говорил так, будто бы присутствовал лично при некоторых случаях, знал лично людей, о которых рассказывал. Впрочем, так оно иногда и было. Когда студенты наконец шумной толпой покидали стены аудитории, он расслабленно растягивался в преподавательском кресле, ослабляя душащий галстук. Как хотелось бы ему рассказать свою историю! Он устал нести это бремя. Даже то, что всё знал Хосок и его родня, уже не так успокаивало. Не так облегчало душу. Ему хотелось бы, чтобы кто-то знал о его боли. Обо всех этих горестных столетиях со страшными утратами и одиночеством. “Думаю, ни один психолог этого не выслушает. Впрочем, в каком-то западном сериале психолог был даже у дьявола...” - он усмехнулся своим мыслям, решив удалиться в свой кабинет и промочить горло горячим кофе.
Студенты с любопытством обращали свое внимание на мужчину в черном костюме. Кто-то из них немного задерживался, чтобы перекинуться с ним парочкой фраз, кто-то просто улыбался. Студенты, конечно же, любили профессора истории. Но все же особое внимание он имел у девушек. Ему порой казалось, что чуть ли не каждая была готова запрыгнуть в его постель. Кто ради хорошей оценки, кто-то ради хвастовства, некоторые напрямую заявляли о своей любви к “молодому” профессору. Но Тэхён по возможности старался держаться как можно подальше от серьезных отношений. На это у него были свои весомые причины. И дело даже далеко не в его проклятье. Хотя оно имело свою цену.
— Профессор Ким Тэхён! -звонкий девичий голос вернул мужчину к реальности.
Тэхён замер у парадной лестницы. Пред ним, чуть ли всем скопом, стояли девушки с хореографической кафедры. Все - как на подбор. С некоторыми из них у него даже были небольшие сексуальные опыты. Но ничего серьезного. Большинство напоминали пустых кукол с красивой оберткой.
— Вы слышали, что для первогодок будут ставить концерт? -сладким голосом чуть ли не пропела их староста, Бок Су. — Вы, как и раньше, будете произносить свою речь?
— Не думаю, -сдержанно ответил Тэхён. — Надеюсь, в этом году наш ректор предоставит такую возможность профессору Ли Йонгу.
— Это тот самый, что преподает математику? -послышалось из толпы. На столь глупый вопрос Тэхён только кивнуть.
— Я слышала, что он чуть ли не самый молодой выпускник нашего университета, -подхватила вмиг другая хореограф.
— Жалко, что речь в этом году будете произносить не вы, -грустно, но наигранно, протянула Бок Су. — Ваша речь всегда так вдохновляет первогодок, да и все остальных.
Тэхён криво улыбнулся. В таком тупом диалоге ему еще никогда не доводилось принимать участие. С вершины своего опыта, имея кое-какие познание в людях, он спокойно мог предположить, что девушка всего лишь хочет произвести впечатление на него. Но, то ли к счастью, то ли к сожалению, Бок Су точно не может предложить то, что ему нужно. Ни вечной любви, ни спасения от недуга. Тэхён чуть поклонился в желании покинуть это сборище девиц.
Черный, крепкий кофе. Взгляды воздыхающих преподавательниц. Это излишнее внимание к его персоне раздражало Тэхёна. Сейчас трудно было поверить, что когда-то давно такой и была его жизнь, что ему чертовски нравилось это и он возвеличивал себя до божественных высот количеством сраженных им девиц.
“Какая глупость...” - думал он. - “Из столетия в столетие суть некоторых женщин совсем не изменилась...”
За этими мыслями он и не заметил, как засиделся в кафетерии. После трёх часов он спешно вернулся в свой кабинет и набрал Хосока. Надо же было узнать чем занимается этот дуралей.
После того, как Хосок расстался с Тэхёном, его день превратился в адовый. Из рук все валилось, документы куда-то пропадали с его стола. Он обычный карандаш найти не мог около получаса, пока тот чудесным образом не оказался перед его носом. Хосок и сам было поверил в то, что и его кто-то проклял. И его коллега из Японии как назло задерживает поставку очень важного дневника. Пробки и очередные отговорки.
— Мне определенно надо будет сходить в храм, -устало потер лоб молодой человек. — И почему именно сегодня, в такой важный день, все идет кубарем.
Даже вибрирующий телефон Хосок нашел не сразу. А все потому что, звук на нем подозрительно кто-то выключил на нем.
— Ого, ты сам мне звонишь, -удивился тот, когда телефон наконец-то был найден. — Что, что такое? У тебя что-то случилось?
— Ты узнал что-то в этом дневнике? -сдержанно спросил Тэхён.
— Его еще не доставили. И разве не ты говорил, что это бред и там ничего путного написано не будет? -с ухмылкой парировал Хосок. — Если бы что-то было, я бы тебе позвонил. Не меньше тебя мне хочется разобраться со всем этим.
— Поторопись.
— То есть, поторопись? -возмутился Хосок. — Я что, должен мчаться по всему Сеулу в поисках нужной машины в пробке, чтобы силком вырвать драгоценнейший экземпляр?
— Если нужно - то да, -кивнул профессор истории.
Хосок недовольно нахмурил брови. Ишь, раскомандовался.
— А ну-ка там, поумерь свои пыл, -настоятельно порекомендовал своему другу научный сотрудник Национальной библиотеки. — Ты лучше там бы не распускал свои феромоны, красавчик.
— Я держу со всеми дистанцию, -сухо ответил ему на замечание Тэхён. — Или, по-твоему, я настолько туп?
— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть. В последний раз, когда я был у тебя, наши спины так и сверлили взглядом твои студентки, -припоминает ему Хосок. — И давай-ка вспомним тот момент, когда девушки совершали суицид.
— Это было один раз, -было слышно то, как Тэхён раздраженно хлопнул ладонью по столу. — И давайте ты прекратишь об этом вспоминать. Если бы не…
Ким на секунду замолчал, после чего прошипел сквозь стиснутые зубы
— Не моя вина была, что до этого она встречалась именно с тем парнем. Так что, вероятней всего, это всецело его вина.
— Ты правда думаешь, что ты и потомки Хва Ёнг до сих пор держите эту связь? -с недоумением спросил Хосок. — Жалко конечно, что никто их древа не вел. Можно было бы проследить.
— Мне достаточно взглянуть в лица ее потомков, чтобы убедиться в этом, -Тэхён откинулся на спинку своего кресла. — В них такая же непреодолимая зависимость как и в ее глазах в тот день.
— А ты не думал над тем, -начал было Хосок, но услышал гудки по ту сторону связи. — Разъединили что ли? -первое, что пришло ему на ум. А потом он просто вспомнил, с кем разговаривал, и удивление пропало само собой. — Все еще ведет себя как глупый принц, а по факту - тот еще болван.
Тэхёну пришлось задержаться в университете до самого вечера. В основном, проблема состояла в тех, кто так или иначе не смог сдать его предмет еще в том году. Они все тянулись и тянулись, неся такой неистовый бред, что даже у школьников бы уши вяли. И Тэхёну совершенно было плевать: из-за его ли предмета отчислять этих нерадивых учеников, или из-за фиговой посещаемости.
Последняя лекционная пара окончилась в 5-м часу вечера. От Хосока пришло сообщение, что дневник наконец-то у него и он немедленно приступает к его изучению. Хорошо, раз так, Тэхён успеет поужинать в каком-нибудь ресторане, а после заглянуть на работу к Хосоку.
Конечно, мысль о том, что есть небольшая вероятность снятия этого проклятия еще теплилась в сердце бессмертного, но он настолько привык ко всему этому, что кажется, отдайся он в храм, чтобы очистить свой разум от дурных мыслей, его и это не спасет. Хотя… Он не пробовал такой вариант. Но почему-то, при виде храмов его начинало неимоверно раздражать все вокруг.
Неспешно, Тэхён наконец-то смог покинуть заведение. Его путь до машины лежал через небольшой сад, в котором обычно было принято у студентов отдыхать на большой перемене.
Небольшая группа из девчонок-старшекурсниц, посмеиваясь и что-то обсуждая, прошла мимо учителя. Тэхён бы даже их не заметил, если бы не высокая девушка, примерно лет 20, в свитере и джинсовом комбинезоне. Она стояла у выключенного фонтана и смотрела в воду.
Сначала Ким особо не понял, на кой черт студентка пялится в воду, но когда он подошел чуть ближе то уцепился взглядом за разбросанные повсюду листы. Часть из них как раз находилась в фонтане.
Лицо девушки приобрело оттенок разочарования. Она устало вздохнула.
“Неужели та группа девок учинила всю эту фигню?” -промелькнуло в голове у Тэхёна. Куда же без старого доброго издевательства над более слабыми студентами. Тут такое сплошь и рядом. От обычных обидных выкриков из толпы, до такого отвратительного поступка. Тэхён подошел чуть ближе, подняв с земли листок. На нем, тонкими штрихами мягкого карандаша были сделаны наброски кистей рук.
“Ну надо же, еще и к художнице прикопались”, -недовольно ухмыльнулся Тэхён. — “Это же насколько надо быть тварями.”
— Простите, вам это нужно? -пока он рассматривал работу, ее автор уже стояла перед ним. Девушка, которая недавно разочарованно смотрела на свои испорченные работы, улыбалась самой милой своей улыбкой, слегка детской. — Могу ли я, забрать это? -осторожно спросила она.
— Да, -Тэхён вернул работу законному владельцу. — Скажи, случайно не группа старшекурсниц это провернула? -на всякий случай спросил он. Девушка с благодарностью приняла листок, убирая его в папку с милыми котятами.
— Если я вам скажу, что их просто разнесло ветром, вы поверите мне? -она присела перед ним на корточки, поднимая остальные рисунки.
— Сегодня была безветренная погода, так что такой вариант не прокатит, - из добродушия Тэхён решил помочь ей собрать ее работы. Многая часть из них, к сожалению, была испорчена. — Так что рассказывай, что привело к этому?
— Ничего такого страшного, за что можно бы было наказать девочек, -заверила его художница.
— Они испортили твои работы, ты уверена, что это правильно решение? -вопросительно посмотрел на нее Тэхён.
— Да, я вижу, -кивнула девушка. — Но это ведь всего лишь рисунки, которые я всегда могу переделать по своему желанию. Разве не так?
Она посмотрела на мужчину исподлобья. Тэхён слегка нахмурился. Его слегка удивило такое отношение к собственному труду. Она настолько спокойно отнеслась к тому, что ее работы испорчены, работы, в которые были вложены силы, какие-то эмоции. И сейчас, осторожно собирает их и убирает в папку. Тэхён протянул ей то, что успел собрать сам.
— Спасибо вам за помощь, кёсу-ним Ким, -девушка низко поклонилась. — Я это очень ценю.
После чего она положила папку на скамью, где стояли ее вещи и мольберт. Тэхён немного растерялся от такого обращения. Не так часто к нему обращались с такой приставкой.
— Осталось теперь выловить то, что оказалось в воде, -художница принялась закатывать рукава.
— Оставь, всего равно сейчас придут и будут тут прибирать, -посоветовал ей Тэхён.
— Аджосси и так устает, -покачала девушка головой, вытягивая ближайшие листы. — А так, как это мои вещи, то и доставать тоже обязана я.
Тэхён слегка улыбнулся. Кажется, перед ним довольно интересный экземпляр воспитанного человека. Таких на своем пути он слишком редко встречал.
— Тогда позволь, я тебе помогу, -вновь вызвался он, снимая с себя пиджак. Он кинул его к ее вещам, после чего расстегнул запонки и закатал рукава.
— Простите, но я буду вынуждена отказаться от вашей помощи, -руками остановила его девушка. — Вы мне достаточно помогли и задерживать вас я не хочу. Так что еще раз, большое спасибо вам за помощь.
Она низко поклонилась, выражая свою признательность. Но Тэхёну было без разницы, что там думает эта девчонка и насколько ей не хочется его задерживать. Он уже тянулся к водной глади, доставая рисунки.
— Как там тебя зовут, напомни мне? -спросил он, стряхивая листы.
— Ох, простите, -взволнованно стиснула она кулачки, после чего вновь поклонилась. - я Мун Соён, третьегодка художественно-графического.
Их разговор прервал звонок телефона Тэхёна. Мужчина вытер свои руки от воды о брюки, после чего ответил.
— Что такое? -мужчина прижал телефон к уху плечом, продолжая доставать рисунки. Соён косо посматривала на профессора, ощущая себя слегка некомфортно.
— Ты еще в университете? -встревоженный голос Хосока слегка смутил Тэхёна.
— Пока что да, -мужчина положил собранную стопку бумаги на скамейку. Где-то под его рукой смущенно суетилась Соён, что-то бормоча себе под нос и постоянно наклоняясь.
— Я к тебе сейчас приеду, надо поговорить, -уверенно сказал Хосок.
— Давай, подожду тебя у выхода, -кивнул Тэхён, сбрасывая вызов.
— Простите меня еще раз, что вам пришлось помогать мне, - Соён стояла перед ним низко поклонившись.
— Не благодари, все в порядке, -Тэхён распустил рукава, натягивая на плечи пиджак. — Постарайся в следующий раз быть аккуратней, -он слегка улыбнулся, поймав себя на мысли, что никогда бы так не поступил. Всмотревшись в ее глаза, слегка опешил. Это был цвет, насыщенно синий, словно сапфир.
Девушка лучезарно улыбнулась, от чего у мужчины словно бы слезы на глазах навернулись. Он мотнул головой, после чего развернулся и быстрым шагом направился к выходу из университета.
Что это сейчас такое было и почему он именно так на это отреагировал ему было непонятно. Внутри что-то защемило, как если бы он смотрел какую-то слезливую мелодраму. Нервно постукивая носком своих дорогих туфель, он стоял у ворот в ожидании Хосока.
Такси, в котором ехал Хосок, наконец-то прибыло в пункт назначения. Научный сотрудник библиотеки вышел из машины и поспешно подбежал к Тэхёну.
— Ты мне просто не поверишь, - уперся он руками в его грудь. — Кажется, я нашел то, что ты искал.
Тэхён вопросительно посмотрел на Хосока. Он взял его за локоть, потащив к своей машине.
На удивление сегодняшний ночной Сеул был слишком тихим. Даже витрины казались не настолько яркими, как обычно. Тэхён нервно покусывал нижнюю губу, глядя на дорогу.
— Так и будешь молчать? -раздраженно спросил он у Хосока.
— Подожди, не отвлекай меня, - молодой человек разглядывал фотографии дневников на своем телефоне. — Я пытаюсь собраться с мыслями, чтобы более точно перевести тебе написанное.
Тэхён недовольно заворчал. На кой черт тогда вообще надо было так мчаться сюда, если ты ни черта не разобрался в текстах? Мужчина держал путь к своему дому, и расстояние постепенно уменьшалось. А вот доклад Хосока даже еще не начинался.
— Ты опять просидишь до последнего у меня, а после этого останешься на ночь, - недовольно заворчал Тэхён, когда они уже преодолели полпути к его дому.
— Считай, что тем самым я оберегаю тебя от дурных поступков, - не отвлекаясь от фотографий ответил ему Хосок.
— Своим поведением ты только склоняешь меня к ним, - не согласился Ким.
— Все, нашел, - воскликнул тот, перебивая друга. — Так, что мы имеем.
“И смерти жаждущий
Не будет ей рад
В любви обретая смысл.”
Тэхён спокойно выслушал столь глубокомысленное хокку.
— В принципе, именно такой ерундистики я и ожидал услышать, - спокойно выдохнул он. — Спасибо за проделанную работу, Хо. Но это бесполезная хуйня.
Хосок перевел многозначный взгляд на друга.
— А, собственно, чего ты ожидал? - решил уточнить он. — Что я продиктую тебе состав зелья против твоей хвори и при каких обстоятельства его надо будет сварить?
— Вообще-то да, - кивнул Тэхён. — Там нет ничего такого?
— А может ты просто посидишь и поразмыслишь над тем, что Сэймэй написал, а? - Хосок убрал телефон в карман. — Я тебе повторю еще раз, если с первого ты меня не очень понял: я делаю все, что в моих силах. Если бы я мог что-то с этим сделать, ты думаешь я бы не сделал?
— Думаю, ты бы тянул до последнего, чтобы поиздеваться надо мной, - ухмыльнулся Тэхён.
— Ну да, ну да, - недовольно заворчал Хосок. — Так и теряют друзей, Тэхён. Я помру, а ты еще жив будешь. И знаешь, из-за того, что я всецело настроен на тебя, я не могу заниматься своей личной жизнью. Так что цени то, что у тебя есть. Может быть я последний, кто знает твою тайну.
Тэхён на подобное заявление недовольно ухмыльнулся. Каждый из семейства Чон ему об этом говорил: ты слишком наглый, слишком самовлюбленный, слишком требовательный, тебе никто ничем не обязан, цени то, что у тебя есть. Посмотрел бы Ким на то, как кто-то из них упрекал бы его в чрезмерном эгоизме, окажись на его месте. А ведь его желание самое что ни на есть простецкое: покинуть этот чертов мир на веки вечные.
Ночь казалась слишком беспокойной. Тэхёну, по началу, было тяжело уснуть сначала от духоты, потом от холода, потом от топота Хосока на первом этаже, после от его смеха над какой-то телепередачей. Надо полностью запретить этому бестактному невеже оставаться в его доме на ночь. Лишь только когда стрелка часов перевалила за третий час ночи, Киму таким удалось провалиться в сон, в свой кошмар.
Стража подхватила разъяренную женщину под руки. Ее волосы небрежно спадали на оголенные плечи, а по щекам, от злости и безысходности, стекали слезы. И хватило же ей наглости явиться к императорскому дворцу облаченной в хварот.
Красная атласная ткань ханбока сильно контрастировала на белой груди. Тэхён прикрыл лицом веером, с отвращением разглядывая женщину. Она дергала руками, стараясь вырваться из цепкой хватки стражи.
— Ты ответишь мне Ким Тэхён!!! Ты лишь жалкий трус, что прячется под юбкой своего отца. И если тебе думается, что все сойдет с твоих рук - ты горько об этом пожалеешь. Слышишь меня?! - ее шипение переросло в крик. — Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому!
— Меня удивляет лишь тот факт, что ты позволила себе поверить в то, что я смогу полюбить столь вздорную женщину, как ты, - Тэхён прикрывал свой рот расписным веером. — Так почему же, скажи, я виноват в том, что ты решила сама для себя, будто станешь моей женой?
Несостоявшаяся невеста замерла. Глаза ее округлились от такой наглой речи. Она не совсем поняла, что сказал ей надменный принц, но точно помнит то, как в пылу страсти он нашептывал ей, что сделает ее своей, что она будет самой прекрасной императрицей. А сейчас, глядя на то, как этот нахальный мальчишка стоит там, на балконе, прикрываясь веером, как если бы смрад стоял в округе, и смотрит на нее с отвращением, боль и ярость заполняли её сознание.
— Разве я должен отвечать за твое воображение и твои мечтания? - желчь так и лилась с уст Тэхёна, будто издевка. Он обратился в свей речи к придворным, которые перешептывались, озаряясь на разъяренную Хва Ёнг.
Каждый в этом дворце знал, что за прекрасным личиком наследного принца, скрывается самовлюбленный щенок, который не прочь залезть под каждую юбку. Он был воплощением совершенства. И так говорили все, кто хотя бы раз имел честь общаться с ним лично. Он всегда умел произвести нужное впечатление на нужных людей: будь-то неотесанные кланы с севера или утонченные дипломаты из Китая. И его блудливые похождения по кабакам всегда сходили ему с рук. Пока он слащаво мог петь в уши - всякий с этим мирился.
— В тебе никогда не проснется совесть за то, что ты делаешь, - замотала головой Хва Ёнг, пока горькие слезы душили ее. — Ты надругался надо мной, над моей душой, когда я была так преисполнена любовью к тебе. И если ты полагаешь, что не понесешь наказание за свои злодеяния, ты глубоко ошибаешься.
— Хва Ёнг, Хва Ёнг, - покачал головой Тэхён, вздыхая. Его забавляло то, как ведет себя эта дурочка. — Ты мое сладкое увлечение, и я точно не смогу найти кого-то более прекрасней во всем своем гареме. Но ты лишь прихоть моего отца, которая согласилась на его условия. А я не вправе перечить императору.
Хва Ёнг обессиленно повисла на крепких руках стражей. Слова нахального наследника императора убили в ней всякие светлые чувства, оставив только желание убить его. Правда, которая только что разнеслась по двору, вызвала шквал недовольных возгласов от придворных в сторону обычной наложницы, которая осмелилась себе придумать прекрасную сказку о долгой и счастливой жизни в роли императрицы.
— Ох, какая же дурочка.
— Только подумайте: решила что бескровная может стать императрицей.
— Обвинять императора в своих желаниях? Она точно не боится смерти. За такое ее отправят в ссылку.
— Ах, бедное, наивное дитя.
Придворные шептались, но их голоса были слишком громкими. Они без стеснения выражали то, что на уме, посмеиваясь. Хва Ёнг никогда бы не дала себе право думать о том, что когда-нибудь сможет стать императрицей, если бы жалкий трус каждую ночь сам не пел ей эти сказки.
— Ты просто обманул меня, ты заставил меня унизиться перед всеми! - в пылу гнева воскликнула Хва Ёнг. Ее лицо исказилось от ненависти к Тэхёну, делая из некогда прекрасной девушки уродину. — Своими сладкими и лживыми речами ты заставил меня поверить в свою любовь. Так знай же, что впредь ты больше никогда в своей жалкой жизни не будешь счастлив. Даже если счастье постучится в твою дверь, я буду тут как тут, чтобы лишить тебя такой возможности хоть на секундочку ощутить себя любимым. Тобой будут пользоваться точно также, как и ты использовал меня в качестве своей игрушки для плотских утех, - голос наложницы с каждым сказанным словом хрипел, напоминая кряхтение старой ведьмы. — И в минуты отчаянья, от вечного гоненья по проклятой земле ни одна любящая душа не спасет тебя, потому что ты, Ким Тэхён, порождение демонов! Я проклинаю тебя, проклинаю тебя, проклинаю тебя, проклинаю тебя. И пусть эти слова будут закреплены моей кровью!
Слова Хва Ёнг, что она произнесла четыре раза подряд, отшатнули от нее одного из стражников. Она, улучив такой удобный момент, выхватила его хвандо из ножен. Металл блеснул в руках наложницы, после чего мраморные плиты двора окропились кровью. Его гладкое лезвие плавно вошло в плоть Хва Ёнг.
Тошнота подступила к горлу молодого наследника. Он отвернулся в тот момент, когда бездыханное тело девушки упало на землю. Тэхён сглотнул, сдерживая рвотные позывы.
“Ничего”, - пронеслось в голове, пока слуги провожали его до покоев. “Эти бредовые слова, сказанные ею в порыве гнева, не смогут как-то затронуть меня. Проклятья - просто сказки для непослушных детей”.
Кошмар вмиг разбудил Тэхёна. Он жадно хватал ртом воздух, судорожно сглатывая. Слишком часто прошлое стало возвращаться в его сны.
Мужчина слез с кровати. Промокшая от пота майка вмиг начала неприятно холодить кожу. Часы показывали 5:58. Сон был настолько явственным, что глаза уже не смыкались. Это утро он снова начнет слишком рано. Пока ещё тёмный Сеул горящими огоньками фонарей заглядывал в окна Тэхёна, возвращая его к реальности. Городской пейзаж значительно изменился… Заварив себе самый крепкий кофе, мужчина расположился на кухне, медленно смакуя терпкий напиток. Мысли давили на него.
“Какая же ты сволочь, Тэхён… ” – навязчиво крутилось в его голове.
Когда на дне чашки оставалась лишь гуща, мужчина наконец пришёл в себя. На ум вдруг пришли те строки, которые обнаружил Хосок в одном из дневниках Сэймэя. Парень был воодушевлен ими, но для Тэхёна эти слова были не более, чем очередной жизненной мудростью или старинной пословицей. Он не видел в них того смысла,который жаждал увидеть. Тут же ему вспомнились его былые попытки умереть. Сколько раз он пытался повеситься, но верёвка лишь неприятно сдавливала горло. Сколько раз он сбрасывался со скал и выживал. Сколько раз он пронзал себя острыми предметами, но даже сталь не была к нему столь милосердна, чтобы подарить ему желанную смерть. Из года в год, десятилетиями он видел как старели люди, которые что-то значили для него. Каждая новая смерть причиняла боль. Каждая долгожданная женщина в его жизни неизменно погибала страшной смертью, и он знал что это вина его проклятья. Те слова Хва Ёнг всегда сбывались с ужасающей точностью…
В университет он прибыл очень рано. Дома не сиделось, а работа хоть как-то отвлекала. Предстояло проверить целую кипу бездарных работ.
Проходя через сад в свой корпус, он вдруг заметил фигуру, сидевшую в тени, поотдаль от фонтана. Утренняя заря розовым светом заливала всё вокруг, причудливыми переливами отражаясь в фонтане. Тэхён остановился и подошёл ближе.
Это была Соён, сосредоточенно делавшая зарисовки. И что этой девчонке не спиться в такую рань?
– Рановато для студентов, – нарушил он тишину, вглядываясь в альбом девушки.
Соён отвлеклась, подняв глаза на говорившего. На ее губах тут же заиграла улыбка, что лишь слегка смутила Тэхёна
– Доброе утро, кёсу-ним Ким, – поприветствовала она его. – Вы тоже довольно рано сегодня. Не спится?
– Да, – кивнул он. – Есть такое. Так, что насчет тебя?
– Я просто решила запечатлеть рассвет, – простенько ответила Соён. – Он сегодня необычайно красив. Вам так не кажется?
– Да, есть в этом что-то, – Тэхён обратил свое внимание на небо. Оно и вправду было не таким, каким он обычно его видел каждое утро. – Извини, я наверное отвлекаю тебя, - спохватился мужчина через минуту.
– Нет, что вы, – покачала Соён головой. Она оторвалась от мольберта, внимательно посмотрев на профессора. Тэхён в ответ многозначно повел бровью.
– У меня что-то на лице? – на легкой улыбке уточнил он.
– Нет, вы выглядите прекрасно, – без стеснения одарила она его комплиментом. – Просто не покидает меня чувство, словно вас что-то гложет. Знаете, когда о чем-то постоянно думаешь и эти мысли начинают угнетать тебя.
Для студентки художественно-графического эта девочка была довольно проникновенной. Тэхён с интересом посмотрел на нее.
– С чего ты взяла, что меня может что-то гложить? – поинтересовался он.
– Мне это достаточно тяжело объяснить, но аура у вас такая, – призналась Соён. — С виду вы кажетесь статным профессором, но, как я уже говорила, не оставляет меня в покое чувство, что что-то тревожит вас.
— Хм, — протянул Тэхён, сложив руки на груди. Это кажется ему даже слегка забавным. — Возможно, ты и права, —признался он. — Есть некоторые моменты из прошлого, что не дают мне покоя.
— Они есть у каждого, — не отвлекаясь от своего рисунка, протянула Соён.
— Что на счет вчерашнего происшествия, — перевел тему Тэхён. Ему не хотелось сейчас ковыряться в своем прошлом. — Ты не передумала?
— Жаловаться? — на всякий случай уточнила Соён. — Нет, что вы. Я не из таких. Не подумайте, что я боюсь чего-то. Просто… Они приняли меня за другого человека.
— Не постесняюсь спросить, что именно произошло? — Тэхён переводил взгляд с рисунка на девушку. Она так увлеченно переносила рассвет на бумагу, что ненароком мужчина мог и заглядеться.
— Они сказали, что я не очень лестно отзывалась об их подружке, но я даже в глаза не видела той, о ком шла речь, — вздохнула Соён, увлеченная своим занятием. — Я ведь говорила вам, это всего лишь ошибка была, — она повернулась к Тэхёну, чуть улыбнувшись. — Конечно, когда я указала на их ошибку, они достаточно агрессивно повели себя… Но это ведь ничего страшного.
Тэхён усмехнулся. Даже дураку бы было понятно, что они решили тупо придраться к ней и причина для этого была просто выдумана. Но Соён об этом настолько спокойной говорила, что мужчине показалось, словно она воспринимает сложившуюся ситуацию за чистую монету. И скорее всего, ей еще не раз предстоит испытать на себе подобное отношение.
— Ты не думала, что это был всего лишь предлог насолить тебе? — спросил Тэхён с усмешкой.
— Вообще-то, — причмокнула Соён. — У меня была такая мысль. Но совершенно не вижу повода зачем им делать такое. Хотя с другой стороны, это похоже на ну очень плохой вариант самоутверждения, — пожала девушка плечами.
Университет начал потихоньку оживать. Студенты стали сновать туда-сюда, примечая профессора по истории с студенткой художественно-графического. Тэхён ощущал на себе их взгляды, что не могло не нервировать. Извинившись перед Соён, он покинул девушку. Нужно было подготовиться к лекции, а также успеть проверить работы перед семинаром.
День был на удивление спокойным. Настолько спокойным, что одному молодому человеку захотелось его испортить. Ну, так решил для себя Тэхён, когда в дверях университетского кафе, широко улыбаясь, появился Хосок. В свое свободное время он любил заглядывать к другу на работу. И это парень оправдывал тем, что просто хотел убедиться в безопасности Тэхёна. Но Ким-то знал правду.
– Опять на студенток глазеть пришел? – с отвращением проговорил он, глядя на то, как Хосок с любопытством осматривается.
– Ты отвратителен, раз думаешь о таком, – причмокнул тот. – Чутье подсказывает мне, что как раз таки наоборот, это ты у нас на студенток поглядываешь. Почему бы тебе не пойти работать в дом престарелых, м? Там шанс кого-то непредумышленно убить крайне мал, – предложил Хосок.
– Там все в группе риска и так, – хмыкнул Тэхён. – На кой черт ты вообще приперся? Предлагать мне дурацкие идеи?
– Решил удостовериться лично, подумал ли ты над словами Сэймэя, – Хосок отобрал у мужчины кофе, отпил. – Тьфу, горький какой, – он взял пакетик с сахаром и добавил его в кофейную гущу. Тэхён даже не удивился такой наглости.
– Я тебе еще вчера в машине сказал, что это бред сивой кобылы. Тут даже думать не над чем, – отрезал он. – Так что тебе надо будет поискать что-то другое.
– Я не знаю, где уже искать, – признался Хосок. – Могу тебя заживо закопать, если ты так смерти ищешь.
– Не смерти, а спокойствия, – поправил его Тэхён.
– Так может тебе изменить свое мировоззрение? – хмыкнул Хосок. – Начни думать позитивно. Говорят, это расслабляет.
Тэхён на такое замечание только недовольно цокнул языком. Что толку спорить с этим упрямцем? Тот все равно будет гнуть свою линию.
– Ты ведь понимаешь ни чуть не хуже меня то, что все мои потуги помочь тебе приравниваются к бесполезности, – с спокойствием в голосе проговорил Чон, помешивая кофе. – Если уж тебе за все то время никто помочь не смог, то почему я могу?
– Да я вот тоже задаюсь этим вопросом весь тот период, что знаком с тобой, – скептически оглядел его Тэхён.
– Выходит, для тебя я всего лишь приятное времяпрепровождение, чтобы ты в своей бессмертности не умер от скуки, – с некой гордостью отметил Хосок. – Жалко, что ты не ценишь моих бесценных услуг.
Тэхён хотел было возразить, но решил, что лучше будет промолчать. Хоби, как ласково называла Чона в детстве бабушка, не упускал ни одной возможности напомнить о том, насколько же он незаменим. Возможно, в чем-то он и был прав, ведь иногда, когда они оба напивались и Хосок напрочь забывал остатки вечера на утро, Тэхён давал себе легкую слабину и выговаривался другу. Только лишь когда Чон был подшофе, он мог выслушать все со стойким спокойствием, при этом ни разу не перебив. На какой-то небольшой отрезок времени такой монолог по душам слегка успокаивал Тэхёнову душонку, но эффект был скоротечным.
Университетское кафе постепенно заполнялось студентами. И вездесущих посторонних взглядов женской части было не избежать. Хоби всегда интересовал тот факт, чем же все-таки Тэхён так привлекает к себе людей, ведь в его глазах он выглядел самым обычным.
– Серьезно?! Может, тоже пойти на прослушивание?
– Думаешь, у тебя что получится? 100% возьмут театралов. Постановка-то от японской коллегии. Это еще и по телевизору крутить будут.
– Ага, и ради этого прыгать по сцене в дурацком костюме?
До столика Хосока и Тэхёна долетели воодушевленные девичьи голоса. Человеческое любопытство взяло над ними вверх, и краем уха они подслушивали разговор.
– Да бросьте… – вдруг подала голос Соён. Тэхён чуть выпрямился, посмотрев за плечо Хоби.
И то верно. За столиком напротив сидела небольшая группа студентов. В силуэте сидящем к ним спиной девушки профессор истории признал свою новую знакомую.
– Всегда надо пытаться. Порой роли второго плана намного ярче главных персонажей. Вы видели костюмы, о которых сегодня говорил кёсу-ним Джей Сон? Они такие потрясающие, - воодушевленно говорила Соён..
– А ты как всегда, Соён, в облаках витаешь, – улыбаясь, проговорила ее соседка слева.
– Надо будет постараться, чтобы сделать достойные декорации, – довольно улыбалась Соён.
– Она вновь просидит всю ночь, – компания художников разразилась звонким смехом, что привлекло внимание зевак.
– Точно-точно, просидит как обычно, – подтвердил кто-то из компании.
Тэхён дрогнул в улыбке, что не могло скрыться от глаз Хосока. Он тут же проследил за взглядом друга до противоположного столика.
– Так, так, так, – причмокнул Хосок. – И на какого это ты там так смотришь? Ты что, опять принялся за старое?
Ким недовольно закатил глаза. Он решил промолчать на провокационный вопрос со стороны, чтобы избежать дальнейшей лекции. Но что-то ему подсказывало, что выслушивать все равно придется. Хосок с подозрением смотрел на друга в ожидании объяснений.
– Тэхён, я слишком хорошо знаю тебя, чтобы просто так взять и пропустить это твое любопытство, с которым ты смотрел на тот стол, мимо - указал он на группу художников, что сидела позади.
– Не слишком ли длинный твой нос, чтобы ты его пихал в каждую щель? – спросил его Тэхён. – Это всего лишь кучка студентов, отголоски разговора которых мне показались смешными, – как можно спокойней ответил мужчина.
– Ой ли? – повел бровью Хосок, не веря словам друга.
– Хо, мне плевать, что ты там навыдумывал в своей голове. Просто прекрати доставлять мне неудобства, – попросил его Тэхён.
Чон недовольно сложил руки на груди. Он повернулся в сторону группы обсуждающих некое представление студентов и внимательно стал изучать каждого. Вроде бы самые обычные, навряд ли на кого-то Тэхён смог бы положить глаз.
– Ай, – Соён отдернула руку, и на пол со звоном упал нож.
– Соён, ты в порядке? – обеспокоено посмотрела на нее подруга. – Сильно поранилась?
– Наверное, была плохая идея разрезать булочку, держа ее в руках, – глупо усмехнулась та.
Хосок медленно перевел свой взгляд на Тэхёна. Ну нет, это слишком очевидно, чтобы показаться простым совпадением.
– Соён? – решил уточнить он на всякий случай у друга. Тэхён лишь чуть дёрнул бровью. – Совпадение?
– Да, – спокойно ответил Ким.
— Может тебе в медпункт сходить?
— Смотри, еще зараза какая попадет. Тебе надо перебинтовать рану.
— И обработать.
— Да, хорошо, — Соён перекинула через плечо свою сумку. — Тогда встретимся в аудитории.
Она уже было хотела уходить, как взглядом зацепилась за знакомый силуэт у стола напротив. Хосок тут же расплылся в улыбке, когда Соён обратила на них внимание. Девушка, мило улыбнувшись, помахала рукой профессору истории и его другу. Тэхён на приветствие коротко кивнул головой.
— Ах ты лжец, — причмокнув, покачал Хосок головой. — Врешь мне нагло в глаза. И как давно у вас шуры-муры?
— Какие шуры-муры? — вздохнул Тэхён. — Прекрати, Хосок. Я профессор, она студентка. Кто вообще в здравом уме станет заводить роман в таком положении? К тому же, она сама поранилась. Так что проклятие Хва Ёнг не работает. И вообще, вали давай отсюда обратно в свою книжную нору.
Тем временем Соён не могла отделаться от удивленных взглядов, пока шла по коридору. Она крайне неудачно порезала руку, и, хоть боль не была такой ощутимой, кровь лилась, не останавливаясь. Там, где она проходила, были заметны кровавые капли. Стоит, конечно, после этого извиниться перед аджосси.
В медпункте ей обработали рану и Соён спокойно могла вернуться в аудиторию. Сейчас история искусств Востока, после античная история искусств, и можно будет приступить к созданию декораций. Она пребывала в небольшом возбуждении от предстоящей работы над спектаклем. В голове так и всплывали те удивительные образы, которые ей посчастливится запечатлеть на бумаге. Да и сам тот факт, что она приложит руку к созданию прекрасной сказки, еще сильнее волновал сердце. Уже у самой аудитории кто-то резко схватил девушку под руки.
— А ну-ка быстро колись, овца, какого ты ошиваешься около нашего профессора? — Бок Су, та самая старшекурсница с хореографического, толкнула Соён в плечо.
— Что? — жертва слегка опешила. — О каком профессоре вообще идет речь?
— Давай не прикидывайся дурой, — быканула обидчица. — Если я тебя еще раз увижу рядом с ним, пеняй на себя, идиотка.
Соён непонимающе оглядела девушек, которые были явно враждебно настроены по отношению к ней. Но она действительно не могла понять, о каком точно профессоре идет речь. Ведь по учебе приходилось со многими держать контакт.
— Послушайте, я правда не в курсе, о ком речь идет, — постаралась объясниться Соён. — Да и о чем речь, я тоже не совсем понимаю.
— Я тебе сказала, не придуривайся! — повысила голос Бок Су. Она замахнулась рукой, желая ударить художницу, но вовремя остановилась, уловив на себе взгляды зевак. — Мне плевать совершенно, нафига ты прицепилась к профессору Тэхёну, но в твоих же интересах отцепиться от него.
Соён вопросительно склонила голову в бок. Так вот, в чем проблема. Девушка чуть усмехнулась. И это не понравилось Бок Су. Она тут же схватила Соён за шиворот, оскалившись.
— Чо ты ржешь, овца, смешно тебе, да? — зашипела гимнастка.
— Нет, простите, — постаралась убедить ее художница на улыбке. — Если ты думаешь, что я стою между вами, то это не так. Он профессор, а я всего лишь студент. Это неэтично — заводить роман. Если ты, конечно, об этом ведешь речь.
Несмотря на то, что сказанное Соён было чистой правдой, Бок Су все равно отшвырнула ее от себя. Девушка неприятно ударилась о кафельный пол, стиснув зубы.
— Будешь умничать, я все мозги вышибу тебе, — предупредила ее гимнастка, нависнув над Соён.
Та, все еще немного не понимая, почему же Бок Су так отреагировала, потерла ушибленное место. Да, ну и денек сегодня, прям полон всякими событиями. Соён посмотрела на удаляющихся девиц, после чего встала. Она подняла с пола сумку-планшет с работами. Зеваки, что тихо шептались, все еще косились в ее сторону. Обидно будет, если они неправильно поймут произошедшее и начнут распускать слухи. Но это всего лишь слухи, их постоянно искажают в том свете, который удобен толпе.
Нудные лекции, скучные семинары… Порой Тэхёну казалось, что диплом многие студенты решили получить чисто от балды, ибо бред, который он выслушивал прямо сейчас, никак не вязался с выбранной темой даже приблизительно. Студент, лениво потирая затылок, явно чувствовал что зашёл в тупик:
— И тогда было принято решение.. Что… Ну в общем это… Они решили заключить этот… Пакет.
Тэхён устало нахмурил брови, потёр лоб и шумно выдохнул.
— Какой пакет? — сухо спросил он, посмотрев на самого «хвостатого» из всех должников. — Продуктов?
— Не... Не пакет, — нахмурил брови студент. — Слова просто очень похоже. Сейчас вспомню.
— Послушайте, как вас? — историк перевел свой взгляд с экзаменационного листа на журнал.
— Оу... Я Нам Су Чон, профессор Тэхён.
— Действительно. И как это я мог забыть имя студента, появляющегося в университете два раза в год? — тон Тэхёна был суровым.
— Ну вы же понимаете, карьера, особенно музыкальная, она требует…
— Довольно, — Тэхён жестко оборвал его на полуслове. — Надеюсь, что ваши песни имеют больше смысла чем тот бред, что вы несли здесь минуту назад. На пересдачу, — он поставил прочерк в листе на пересдачу и всучил его нерадивому студенту.
Тэхён, прямой, словно струна, с присущей ему горделивостью сидел в своём преподавательском кресле. Кисти рук небрежно опирались на подлокотники, взгляд был прямым, уверенным и крайне возмущенным. С прошедшими столетиями царственная стать и манера общаться с теми кто ниже по статусу не особенно изменилась. Он одарил студента молчаливым негодованием, и парень, истово кланяясь и бесконечно извиняясь, немедленно испарился из аудитории.
Тэхён наконец позволил себе расслабиться, хотя злость и не отпускала. Визуально он выглядел таким, каким был всегда, но это спокойствие обманчиво. Глаза выдавали в нем усталость и желание бросить всё к чёртовой матери здесь и сейчас. Он решил освежиться и, покинув аудиторию, отправился пройтись где-нибудь подальше от этих стен, слышавших и не такие бредни.
Сами того не ведая, ноги его принесли в сад. Глаза осмотрелись по сторонам в поисках знакомого силуэта. Но, к сожалению или к счастью, они не находили его. Усталость легла на широкие плечи мужчины тяжелым грузом. Отрывки его прошлого вперемешку с вечной жизнью давили с непомерной силой, и каждый раз его желание выговориться становилось невыносимым. Тэхён отдавал себе отчет в том, что если бы он хоть чуть-чуть мог поделиться с кем-то этим бременем, ему стало бы намного легче. Подсознательно его влекла беседа с студенткой художественного, и, наверное поэтому, он сейчас здесь, а не в своей аудитории в тишине и спокойствии. Но разум его останавливал, будто волной обрушиваясь потоком воспоминаний о его трагических отношениях. Винить в этом некого. Поэтому Тэхён, стискивая зубы и раздражительно выдыхая, принимает все таким, каким оно есть.
— Ого! — Хосок резко спрятался за стеллажам с детской литературой. Он затаил дыхание, будто бы боялся, что его спалят.
Решив посетить после обеденного перерыва магазин, чтобы закупиться письменным принадлежностями, он и представить себе не мог, чтобы судьба будет благосклонна к нему в этот день. У стойки с художественными красками стояла та самая девушка, с которой по предположению Чона, встречался его бессмертный дружок. Удивительно, что об этом факте Тэхён упорно не хотел говорить и не хотел признаваться. А если лучший друг предательски молчит, значит детектив Чон Хосок вступает в дело.
Хо внимательно наблюдал за тем, как та с особой внимательностью подходит к выбору акварели. Девушка сверялась со списком, закидывая в корзину то, что требовалось купить. На первый взгляд Хосоку она показалась совершенно обычной. Были у Тэхёна девушки намного экстравагантней данного экземпляра. На вид, конечно, она была миленькая. Понаблюдав еще немного за тем, как Соён плавно перешла от акварели к кистям, Чон решился к ней подойти.
— Добрый день, — лучезарно улыбнулся мужчина. — Мы виделись с вами в столовой, я друг Ким Тэхёна.
Девушка оторвала свой взгляд от кистей и перевела его на Хосока. С секунду научный сотрудник стоял как вкопанный. Он всецело понял, чем же так она смогла заинтересовать бессмертного. Глаза, чистые, словно синее небо в безоблачную погоду, казались совершенно сказочными и какими-то не от мира сего.
— Да, помню вас, — такой же лучезарной улыбкой улыбнулась она в ответ.
— Меня зовут Чон Хосок, — вежливо поклонился Хоби, все еще беспардонно всматриваясь в глаза Соён. – Но для друзей и их знакомых я Хоби.
— Приятно с вами познакомиться, — так же в ответ поклонился избранница Тэхёна. — Я Мун Соён.
— Ты учишься на художника, выбираешь себе принадлежности? — Хосок почувствовал себя слегка глупо.
— Ага, учусь именно там, по мне так заметно? — тихо рассмеялась Соён. — Я выбираю материалы для декораций. В нашем университете коллеги из Японии будут ставить спектакль. Так что все дизайнеры и художники добровольно-принудительно помогают с интерьером, — объяснила девушка с легкой усмешкой.
— Ого, звучит интересно. А что за спектакль? — ненавязчиво поинтересовался Хосок.
— Вы когда-нибудь слышали про легенду о Манжу и Саге? — спросила Соён.
— Конечно, его еще связывают с цветением хиганбан, — гордо заявил Чон. — Спектакль будет построен на этой легенде?
— Именно. Я лишь мельком пробежалась по тексту, но уже горю желанием увидеть постановку, — призналась Соён.
— Легенда довольно грустная, — покачал головой Хосок.
— Вы правда так считаете? — девушка подняла на мужчину блеск своих сапфировых глаз. Хоби на секунду замер, замерло и его сердце. — Мне кажется это легенда прекрасна во всем. Она довольно романтичная, хоть и отражает грустные реалии нашего времени.
— П... Почему? — еле выдавил мужчина из себя слова. Взгляд Соён будто видел его насквозь.
— Разве в жизни не так же, как и в этой легенде? Мы встречаемся лишь раз, влюбляемся лишь раз, но бытовые обстоятельства не дают нам быть друг с другом всю жизнь: семья, работа, ссоры, — Соён положила пару толстых кистей в корзину. — Ох, простите, я наверное отвлекаю вас,
— быстро спохватилась она, и легкое волнение отразилось на ее лице.
— Нет, нет, — засуетился Хосок, помахав рукой. — Скорее это я отвлекаю тебя от важных покупок. Ты после в университет? Позволь я тогда помогу тебе в знак извинений?
— Да, от помощи я бы точно не отказалась, — смущенно улыбнулась Соён, оглядывая полную корзину покупок, а ведь это еще не все, что следовало купить. — К сожалению, все заняты и никто не смог поехать со мной, — с некой грустью проговорила она.
— Тогда я обязуюсь помочь тебе все донести вплоть до аудитории, — уверенно кивнул Хосок.
Соён на это с благодарностью кивнула головой. Конечно, Хосока воспитывали родители как настоящего джентльмена, но если уж смотреть правде в глаза, то в помощи девушке у него были свои мотивы. Наблюдая за тем, как та смиренно проходится по списку покупок, ему уже не терпелось разузнать о ней все.
— Позволишь мне задать тебе вопрос личного характера, — осторожно начал подводить разговор в нужное ему русло Хосок. Покупки спокойной покоились на заднем сидении его машины. — Давно вы знакомы с Тэхёном?
— Буквально вчера и познакомились, — спокойно ответила Соён, смотря прямо на дорогу.
Хоби немного опешил. Сказанной девушкой лишь подтверждали слова Тэхёна. Это даже слегка расстроила Хосока. За этот небольшой промежуток времени, что он знал Соён, она слегка начинала ему симпатизировать.
— Вы, наверное, тоже подумали, что я встречаюсь с профессором? — вдруг на улыбке спросила художница. Хосок чуть было не поперхнулся от такой прямолинейности. Он заметно заволновался.
— А что, почему тоже? — попытался от отвадить тему от себя.
— Я с кесу-ним Кимом знаюсь от силы дня два, но почему-то все думают, что между нами что-то есть, — задумчиво протянула Соён. — Я и не подозревала, что он настолько популярный среди студентов.
— Ну… Тэхён всегда был достаточно популярным, — закивал Хосок. — Сам не понимаю, почему он так привлекает людей.
— Ну у него есть определенная харизма, к которой тянуться люди. Признаться честно, даже я была слегка смущена, когда впервые увидела его, — щеки девушки зарделись румянцем. — Я обычно таких называю «не от мира сего».
— Правда? — Хосоку вдруг стало сильно любопытно. — И что же ты подразумеваешь под этим?
— Знаете, еще со временем императоров, когда была вся эта дворцовая эстетика, — мечтательно протянула Соён. — Есть в кесу-ним Киме что-то такое аристократическо-тонкое.
Хосок многозначно посмотрел на девушку. О-о, если бы она знала, насколько точно сейчас было ее рассуждения, наверное бы не поверила и сочла бы его за психопата.
— Вы наверное подумали, что немного не дружу с головой, — Соён вдруг рассмеялась звонко. — Но я обычно говорю то, что думаю. Так что обычно это звучит максимально странно.
— Нет, что ты, — улыбнулся Хосок. — Мне кажется твоя теория вполне может быть реальной, если конечно ты веришь в реинкарнацию.
— О, а я над этим даже и не думала, — щелкнула она пальцами. — Я думаю это отличное объяснение, почему у кесу-ним Кима есть это императорское обаяние.
Остаток дороги Хосоку просто не терпелось вывалить весь тот разговор, что у него состоялся с этой миловидной девушкой, Тэхёну. Ему хотелось лицезреть то, как лицо этого зазнайки будет меняться.
Тэхён медленно прогуливался по заднему дворику университета. Студенты все так же вежливо кланялись при виде достопочтенного профессора, но тот совсем не обращал на них никакого внимания. Коротко он оглядывался по сторонам, стараясь незаметно кого-то выловить взглядом. Но молодые лица сменялись одно за другим.
Профессор истории делал размерные шаги вдоль каменистой тропки, что вела до отдельного корпуса с концертным залом. Та группа студентов в столовой вела беседу о том, что ведется подготовка к довольно интересному спектаклю. Удивительно, несмотря на то, что Тэхён уже третий год преподает в этом университете, но о каких-то мероприятиях он узнает чуть ли не последним. Но его, так или иначе, не интересовали развлекательные программы высшего учебного заведения.
За полуоткрытыми дверями концертного зала бурно шла репетиция. Группа студентов сидела на сцене, пока перед ним распылялся зам.кафедры театрального искусства. Туда-сюда сновали те, кто добровольно-принудительно вызвался помогать постановке. Мужчина, уже полностью облысевший, достаточно эмоционально описывал характеры действующих лиц спектакля:
– Прочувствуйте через себя эту тонкую грань между счастьем и горем, когда желанное находится от вас на расстоянии вытянутой руки, и как только вы резко хватаете его, осознаете, что слишком поздно, – жестикулировал он, говоря довольно громко.
Тэхён, оперевшись о двери зала, ухмыльнулся. Ему, как никому другому, приходилось испытывать именно такое чувство: ощущение безнадежности, полной потерянности. Оно с тобой на протяжении всей твоей жизни, остается в памяти как ночной кошмар, и ты помнишь его до самых мелочей: от звуков до запахов. Этот переломный момент задает в тебе стержень как основу, как ту часть, которую нельзя повторить ни в коем случае.
– Для них эта секунда изменила всю жизнь, – продолжал зам. кафедры. – Были ли у вас такие секунды, за которые ход обыденности круто менялся не в вашу сторону?
Ночь, когда Тэхён понял, что проклят, стала самой страшной и мучительной на его памяти.
Всё начиналось довольно безобидно. Придворные лекари стали замечать, что раны его высочества как-то слишком быстро затягиваются. Стоило ему порезаться о пергаменты или получить травму при спарринге, заживало на нём всё столь удачно, что ни единого шрама не оставалось на его прекрасном лице или аристократических пальцах. Впрочем, они объясняли это божественным благословением. Отец знал, что произошло с Хва Ёнг, и, разумеется, не был доволен. Однако, в проклятия он не особенно верил и связывать быструю регенерацию с тем инцидентом не собирался.
Всё шло своим чередом. Предстояло в скором времени передавать бразды правления в руки своего любимого сына и потому император пожелал отправить его на очень важные переговоры в отдаленную северную провинцию, богатую, но неотесанную. Для этой цели красноречие и умение создавать нужную видимость были как нельзя кстати.
К концу лета пышная процессия покинула дворец. Предстоял путь сквозь горные ущелья длиною примерно в 20 дней.
На севере не были рады императорскому вниманию. Более того, его власть законной здесь никто не желал признавать. Северянам неплохо жилось и со своими лидерами, а теперь, когда территория якобы принадлежала империи Корё, приходилось платить непомерные налоги. Что за жизнь себе в убыток?
Тогда лидеры старейших и уважаемых семей с севера на тайном совете решили нанести императору удар в самое сердце. Молодой принц должен был умереть от сердечного приступа прямо на великолепном праздничном пиру в его честь…
Принц прибыл с рассветом. Разумеется, процессию ожидали, поэтому многочисленную стражу, нескольких дипломатов, личных служанок и прислужников разместили в лучших покоях, которые могли предоставить в особняке знатных господ. Это было похоже на издевку: вкусить той богатой и сладкой жизни в свой последний день.
Тэхён прибыл не с пустыми руками. Чтобы умаслить агрессивно настроенный народ он привёз с собой несколько телег столичных вкусностей, а так же дорогие шелка и заморские украшения для супруг и дочерей северной знати. Для самих же глав семей подарки были куда прозаичнее, но не менее ценнее, чем всё остальное: мешки с золотом. Хитрые казначеи позаботились о том, чтобы северяне не узнали, что в качестве подарка им преподносят часть их же золота, что было уплачено ими в течение нескольких лет. Тэхён думал, что это коварно и унизительно, но эти дикари и не заслуживают иного.
“Пусть знают своё место...” – играла легкая улыбка на его губах, пока он смотрел им в глаза.
Вечером состоялся грандиозный праздник. Немного нетипичная для столичных ушей музыка, исполнявшаяся на простых инструментах, не особенно впечатляла искушенного принца, но лицо сохранять надо было. Когда подали чаши с вином, то Тэхён и вовсе брезговал пить это ужасное пойло.
“Могли бы озаботиться хорошей выпивкой. Виноч кажется, перебродившее” – косо поглядывал наследный принц на кубки.
Сделав буквально один глоток, он отставил чашу подальше от себя, и несколько удивился тому, как окружавшие его лидеры словно бы перестали дышать в этот момент. Смятение и страх отразились на их лицах, но он не придал этому значения. Вечер продолжался.
А где-то в застенках богатого дома старший сын хозяина отчитывал виночерпия:
– Ты криворукий, тупой осёл! Этот смазливый ублюдок всё ещё жив! Ты какое вино ему подал, кретин!?
– Н-но господин, я исполнил приказ, клянусь жизнью, я добавил яд в его чашу! – потирал руки прислуга, низко кланяясь в страхе пред господином.
Разгневанный юноша схватил несчастного за волосы и приставил к горлу кинжал:
– Если эта венценосная падаль не сдохнет в течение десяти минут, то сдохнешь ты!
Обезумевший от ужаса слуга выпалил единственное, что посчитало разумным его доведённое до отчаяния сознание:
– Я сам убью его, господин... Только жизнь сохраните, молю...
Хозяин отпустил беднягу. Нахмурил брови, прошёлся по коридору. Повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь всхлипами запуганного человека. За это время истёк отведенный яду срок. Удивительно, принц и не собирался умирать, праздник всё продолжался.
– Хорошо, – вдруг резко проговорил юноша. – Сегодня, глубокой ночью. Это сделаю я. Ты будешь со мной и сделаешь так, чтобы ни одна душа в этом доме не узнала, что принц мучается в предсмертных судорогах. И учти, – он подошёл к слуге и взглянул ему прямо в глаза. – Если не получится и на этот раз, я убью тебя прямо на месте.
Тэхён спал крепко, как и любой подлец. Тем более, что результатом переговоров он был весьма доволен. Эти олухи словно потеряли бдительность после вина и согласились на условия императора. Он считал себя молодцом. Эта сделка далась ему даже слишком легко. После того, как он изволил пойти спать, ему предложили на выбор девушку для ночных утех, но тот унизил хозяев ещё больше, выразив брезгливость к девушкам из их провинции.
В середине ночи он проснулся от непонятных шорохов в его комнате. Отчётливо чувствовалось, что в темноте кто-то есть. Он сел, огляделся по сторонам. Как назло, ночь была безлунной, а дом не был настолько богат, чтобы иметь достаточно освещения. Тэхён напряженно вглядывался в пустоту комнаты, пытаясь уловить хотя бы малейший звук.
– Кто зд… – не успел спросить он, как грубая сила заткнула ему рот, лишая возможности дышать. Эта же сила придавила его обратно к подушкам.
Лишённый возможности что-либо видеть, задыхаясь, он изо всех сил брыкался, пытался убрать с лица чужую руку, как вдруг понял – нападавших было двое! Второй человек сел ему на ноги, лишая таким образом последней возможности отбиться. Человек сверху убедился, что принц обездвижен, и тут Тэхён почувствовал резкую, внезапную боль в груди. Холодный металл вошёл в его обнаженную грудь. Он чувствовал, как клинок вынули из его тела, по коже потекла теплая жижа. Боль не прекращалась, как тут вновь удар!
На этот раз целью стал живот.
От боли хотелось кричать, из глаз полились слёзы. Тот, другой, всё ещё затыкал ему рот. Ни звука, кроме хриплых сдавленных стонов, он не мог из себя выдавить. Кровь уже подступала к горлу, он захлебывался ею. Боль не
прекращалась ни на секунду. Тэхён чувствовал, как в последних сбивчивых сокращениях сжимается его сердце. И в этот момент промелькнула его единственная мысль:
“Она чувствовала то же самое?”
От непроглядной тьмы, как ни странно, в глазах, что застилала пелена слез, стало светло. Он видел их дворцовый сад, силуэт почтенной матушки среди цветов. И будто бы вот-вот он начнёт видеть её чётче, как тьма вдруг резко вернулась.
“Я умер?”
– Ну что, он умер? – тихий шёпот вторил его мыслям, прервав ночную тишину.
– Я ничего не вижу… – так же тихо ответил второй.
Тэхён смотрел в потолок комнаты, не видя его. Смотрел, не понимая, что только что произошло. Пытался вновь увидеть во тьме свет. Пытался понять, дышит ли он. Грань между болью и благословенным покоем стерлась напрочь, он уже не понимал, что с его телом.
Свет свечи и два темных силуэта, склонившихся над ним, не дали никакой реакции. Ни единый мускул не сыграл на его измученном лице.
– Он мёртв, хозяин… Взгляните внимательней.
Человек в чёрной маске склонился над его лицом, заглядывая в глаза и с удовольствием отмечая, что более в них нет ни жизни, ни осознанности.
Время стало безвременьем для юноши. Он лежал неподвижно до самого рассвета. Когда наконец утренняя прохлада лёгким ветерком коснулась его кожи, он поежился от холода. И наконец осознал - он жив!
Осторожно подвигавшись, он сел. Осмотрел свою грудь и живот в поисках ран. Но ничего, кроме гладкой кожи да пары родинок, не было. Впервые его охватила паника. Тэхён точно понимал, что настолько явным сон быть не может, так как он все еще ощущал холод стали и обжигающую кровь. Но не мог дать себе нормального объяснения произошедшему ночью.
Уперевшись рукой в постель, Тэхён ощутил влажность под ладонью. Еще бы… Белые покрывала были плотно пропитаны красной жидкостью. Страх застыл в его глазах. Нет, его точно пытались убить. И это чудо господне, что ему как-то удалось выжить. Но почему на его теле нет ни единой царапины, что могла привести к такой кровопотери? Тэхён поспешил спрыгнуть с кровати. Он отшатнулся от нее, вмиг метнувшись к ханбоку. Наследник как можно быстрее хотел облачиться в наряд, не придав внимание тому, что служанка по утру не пригласила его для водных процедур.
Плевать, что за демоническая чертовщина тут происходит. Главное, подписанный документ был у него, так что эти неотесанные олухи ничего не смогут предпринять. Тэхён, в сопровождении своей охранной свиты, стремительно шел вон с этого двора. Он на ходу отдал приказ приготовить ему лошадей, так как не намеревался задерживаться здесь ни секунды. Императорский наследник так лихо летел по деревянным полам, что охрана еле поспевала за ним. Не иначе, как демоны вселились в молодого господина
“Неотесанные” северные господа, пришедшие в расплох от выкриков слуг, что Ким Тэхён несется прочь - впопыхах повыпадали из своих комнат на улицу. Лица их были белы, словно снег на вершинах гор, а поджилки тряслись будто пред ними сам жнец Смерти. Лошади, поданные императорскому сыну, волнительно мотали головами, притопывая задними копытами. Да и сам воздух в округе стал удушающе тяжелым.
– М… Молодой господин, – заикался тот самый молодой дворянин, сын местного главы, чьи руки ночью окропились императорской кровью. – В.. Ваш с… сон что-то по.. потревожило? Не.. желаете ли остаться на… – он нервно сглотнул, глядя на разъяренного Тэхёна. – Завтрак?
– Мне следовало еще пред ужином покинуть вас, – молодой наследник нервно постукивал носком своих туфель. – Я рад, что мы смогли прийти с вами к единому, общему согласию. Советник Хан останется здесь до первого императорского распоряжения.
С этим словами Тэхён взобрался на своего гнедого коня. Его руки предательски дрожали, а сердце колотилось будто вот-вот готовясь остановиться навсегда. Он более не желает терять в этой чертовскóй деревне ни единой секунды – следовало как можно скорее вернуться во дворец и рассказать все отцу.
Хосок за все свои 26 лет никогда не видел настолько счастливого человека, как Соён. Девушка шагала по каменной дорожке к университету, неся в руках ватманы и пакеты с канцелярией. С ее губы не сходила радостная улыбка, от которой, кажется, могли бы расцвести летние цветы осенью. Когда Хосок настоятельно предлагал свою помощь в переноске покупок, та отказала, ссылаясь на то, что он и так много сделал и она очень ему за это благодарна. Однако, парень был заинтересован этой личностью, как это случалось всегда, когда Тэхён обращал на кого-нибудь внимание. Ему предстояло теперь проделать целую работу по поиску информации об этой удивительной девушке, но на данный момент, сопровождая её до концертного зала, его интриговала более всего та неуловимая энергия, что исходила от неё.
«Внутренний свет, да?» — промелькнуло у него в голове. — «Кажется, это наиболее точное описание того, что я чувствую по отношению к этому человеку. Хотя с виду она самая обычная, я бы даже сказал, заурядная» — косо поглядывал он на улыбающуюся студентку.
Она даже что-то напевала себе под нос, пока они шли. Хосок поймал себя на мысли, что несмотря на возраст она словно бы ребёнок, наивна и непосредственна. Путь был недолгим, и когда они дошли до актового зала, то на входе столкнулись с Тэхёном:
— Ты что, хочешь пройти отбор на главную женскую роль? — хитро ухмыльнулся Хосок, застав друга на входе в зал.
Тэхён дёрнул плечом, однако не потерял самообладания:
— А ты, как я погляжу, опустился до носильщика? — он бегло взглянул на Соён, до зубов загруженную материалами, и на Хоби, в руках которого находились сумки с чем-то тяжёлым.
Уже через секунду Тэхён завел руки за спину, многозначно посмотрев на Хосока. Ему до чертиков было интересно, какого хрена этот вездесущий «репейник» прилип к этой студентке? И как вообще они очутились рядом друг с другом, ведь Хосок после обеда собирался возвращаться обратно на работу.
— А что, собственно, тут произошло? — в своей сухой манере поинтересовался Тэхён. Он ведь четко дал понять этому мальчишке, что нет нужды совать свой нос в чужие дела.
— Я встретил Соён в магазине, — на широкой улыбке объяснил Хосок. Но для Тэхёна это прозвучало как «я шпионил за Соён до самого магазина». — Увидел, сколько всего она покупает и решил предложить свою помощь, раз мы косвенно знакомы через тебя.
— Господин Чон мне очень помог, — кивнула Соён. — Думаю, одна я бы навряд ли смогла донести все покупки. Не рассчитала свои силы, что-то. Здорово, что произошла такая неожиданная встреча.
— Друг Тэхёна и мой друг тоже, — лучезарно улыбнулся Чон, на что студентка ему ответила не менее яркой улыбкой.
Они оба, словно лампочка в миллион ватт, сияли ярче солнца. Казалось, что от их сияния и ослепнуть можно, от чего Тэхён закатил глаза. Это явно было не чудо Господне, что Хосок оказался в нужное время и в нужном месте. Надо как можно скорее прекратить эти отношения между этими двумя, иначе секреты полезут наружу.
— Простите кёсу-ним Ким, мы можем войти? — как всегда вежливо спросила девушка. А ведь и правда, в силу своего телосложения Тэхён преградил им путь.
— Да, Тэхён, можем МЫ войти? — с коварной улыбкой спросил Хосок, интонацией выделяя слово «мы».
— Да, конечно, — процедив сквозь зубы, он открыл дверь пошире, придерживая её.
Хосок всё продолжал коварно улыбаться, а когда Соён вошла внутрь, даже показал профессору язык и мигом проскочил следом за студенткой, чтобы не огрести по полной. Тэхён уж было занес руку над собой, чтобы отвесить знатных люлей, но что-то странное кольнуло профессора изнутри. Больше всего этот странный укол напоминал… Ревность?
«Что за чушь…» — он гнал от себя это ощущение, хотя осадочек остался. Возможно, он слегка позавидовал тому, что Хосок так спокойно сопровождал эту девушку в течении определенного времени, а он сам этого себе позволить не мог даже в мыслях. С другой стороны, он уже давно забыл какова ревность по ощущениям. Для себя это волнение он описывал, как если бы два его друга решили встретиться вместе, решив не позвать его. Так что, все это просто мимолетная, эмоциональная слабина. Но при этом, тот все продолжал наблюдать за тем, как Хосок так легкомысленно общается с Соён. Окликнуть его при всех, тем самым нарушив ход репетиции, Тэхён не собирался. Это привлекло бы к его персоне излишнее внимание. Но следовало как-то обратит внимание «репейника» и дать тому понять, что пора бы закругляться.
Соен выложила все покупки пред сценой на пол. Она еще раз взглядом прошлась по списку, чтобы убедиться, все ли на месте.
— Спасибо вам еще раз за помощь, — девушка низко поклонилась в знак признательности перед Хосоком. Это снова ввело молодого парня в неловкость.
— Да что ты, все в полном порядке. Мне только за счастье помочь столь трудолюбивому студенту. К тому же, будущее за молодым поколением, — широко улыбался он, хотя его пробивал холодный пот. Чей-то взор так и внушал страх, что аж поджилки тряслись. — Я, наверное, пойду, — Хосок кивнул головой.
— Хорошо, но обязательно приходите на спектакль, — попросила его Соён. — И профессора с собой пригласите.
Хосок чуть усмехнулся, но одобрительно кивнул головой. Он помахал девушке на прощанье, после чего поспешно направился к выходу. Тэхён, словно фейс-контроль, стоял, сложив руки на груди. На его лице читалось явное недовольство поведением Хосока.
— Что ты как строгий родитель? — с осторожностью спросил его Хоби.
— Пойдем. Выйдем, — сухо кивнул профессор, толкнув дверь рукой так легко, если бы она была бумажной. Хосок аж нервно сглотнул.
— Знаешь, я тут что вспомнил, — хлопнул он в ладоши, но послушно покинул актовый зал. — Там столько всего проверить надо. Ну, на работе. Всякое старье завезли времен династии Ким. Ух, — театрально смахнул Хоби рукой воображаемый пот со лба. — Так что… Я думаю, разговор можно будет отложить на… Ну, завтра, к примеру?
Тэхён спокойной выдохнул. Он положил ладонь на плечо Хосока, сильно сжал его так, что Хоби стиснул зубы. Точно останутся синяки.
— Понял, понял. Неотложный, срочный разговор!
Тэхён толкнул друга, чтобы тот шагал впереди. Дорогу до его кабинет Хосок знал настолько же прекрасно, насколько помнил всех монархов Кореи, так что притворится не помнящим не получится. Все, что оставалось ему, это идти с опущенной головой и, пока есть время, стараться придумать самые что ни на есть убедительные объяснения своего повышенного интереса к Соён. Хосок лишь иногда оборачивался назад, убедиться, не сошло ли недовольством Тэхёна на нет, но тот казался еще недовольней, чем ранее.
Что ж, остается лишь уповать на чудо. Хоби сложил руки в молитве, зажмурился и попросил боженьку, чтобы Тэхён не был настолько суров.
– Какого черта ты делаешь!? – Тэхён впервые повысил голос, пребывая то ли в гневе, то ли в ревности. – Я, кажется, четко изъяснил свою просьбу не вмешиваться. Так объясни мне, какого дьявола ты творишь!? Что еще за “случайные” встречи?
Хосок с удивлением наблюдал за тем, как резко изменился его друг. И он упорно не понимал, почему тот так резко отреагировал на случившееся. Разве не в этом заключается все его существование: решить эту всемирную загадку бессмертности? Он даже позабыл о том, что помимо Тэхёна, как бы, есть и его личная жизнь, которую нужно наладить? И даже сейчас, когда ему было сказано не вмешиваться, он все равно думал только о благополучии этого эгоиста. Несомненно, тот еще избалованный принц.
Но Хосок не собирался терпеть к себе такого отношения. Пора бы заткнуть Тэхёна и запихать его эгоизм глубоко и подальше.
– А что, собственно, не так? – не совсем понял Хо. Он демонстративно сложил руки на груди, так как уверен в том, что совершенно ни в чем не виноват. – Я решаю твою проблему.
– Ты как маленький ребенок, которому говоришь нельзя, но он все равно будет делать по-своему! – в порыве эмоций Тэхён ударил кулаком по столу. С чего бы вдруг ему так реагировать на очередной глупый поступок с стороны Чона? Мужчина взял свои эмоции под контроль, выдохнул. – Я не понимаю, почему ты постоянно идешь поперек того, что я тебе говорю?
Хосок недовольно повел бровью. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда Ким ударил по столу. Ему не впервой было видеть то, как тот темпераментно реагировал на те или иные события. Иногда это выливалось в целый спектакль с рукоприкладством. И не смотря ни на что Хосок всегда был на стороне Тэхёна. Как бы сильно тот был неправ. Наверное от того, что и представить себе не мог, какого это, когда те люди, к которым ты привык и открыл себя истинного, постепенно покидают тебя насовсем, сменяясь другим поколением, как те люди, которых ты полюбил, умирали от проклятья, а ты был пред этим бессилен.
– Так может быть ты мне пояснишь, что же не так я делаю? – потребовал Хосок. – Давай, скажи мне то, как я должен помочь тебе? Или что, твоя прыткость прошла и теперь ты не нуждаешься ни в чьей помощи? – повел парень бровью. – А может быть ты поставишь себя на мое место? Или ваше императорское высочество не привыкло снисходить до простых крестьян, м? Как на счет моей судьбы? Я не могу наладить ее, потому что она прямо зависит от того, насколько ты будешь в расположении найти мне “подходящую” жену. Ведь так у нас принято, а? – развел руками он, явно раздраженный таким отношением. – Ты целыми днями то и делаешь, что корчишь из себя важного: посмотрите на меня, я прожил тут уже целую вечность, но из-за того, что я был конченным моральным уродом, не могу теперь умереть.
– Следи за языком! – прикрикнул Тэхён на помощника, у которого душа так и выворачивалась наизнанку.
– А то что ты мне сделаешь? Выкинешь меня также, как и выкинул Хва Ёнг? Так вот знай, ты сделаешь мне огромное одолжение, потому что за неимением тебя в моей жизни, мне станет намного проще жить, – последние слова Хосок словно рявкнул, после чего круто развернулся и вышел из кабинета, оставив дверь нараспашку.
Его впервые настолько сильно переполняли эмоции, что аж становилось дурно от осознания того, что произошло. Голова отдавала болью при каждом шаге, а его собственные слова все еще звенели в ушах. Хосок сам от себя не ожидал, что способен на такое. Конечно, порой отношение Тэхёна бесило его, но он всегда спокойно переносил это, думая лишь о том, насколько, должно быть, тому тяжело приходится вот так жить.
Настолько явной и громкой ссоры между этими двумя ещё не бывало ранее.
Тэхён остался один, и лишь настежь открытая дверь кабинета напоминала ему о том, что совсем недавно тут был ещё кто-то. На душе вдруг повисла гнетущая, вязкая тьма. Ужас одиночества. Ему впервые серьёзно стало не по себе от того, что в этом столетии он может остаться совсем один. Хосок был опорой его морального стержня. Напоминанием о вечности. Одним из многих, и в то же время единственным в своем роде. Другом.
“О боже… Мы что, правда поссорились из-за женщины?” – промелькнула шальная мысль в его взбудораженном разуме. Ведь по сути так оно и было: да, он прикрыл своё возмущение благовидным предлогом, но суть не скроешь от себя самого – надо было признать, что ему не понравилось то, что Хосок провёл время в обществе Соён. Она ещё не была его, и самого Тэхёна пугала и манила эта мысль, однако теперь, после такого скандала, ему казалось что он упустил свой, возможно, единственный шанс на долгожданное счастье.
Пылая гневом, Хосок вернулся в свою любимую библиотеку. Кажется, подскочило давление, неприятная боль сдавливала виски, отчего парень усиленно тёр их в попытке избавиться от неприятных ощущений. Когда знакомый аромат старых книг наконец достиг его носа, он расслабленно плюхнулся в своё любимое, видавшее виды кресло, закинув ноги на стол. Уставившись в потолок он думал о том, что сказал. Ему стало чудовищно неловко за то, что он не подумав выпалил ЭТО имя. Он сделал больно, он снова напомнил Тэхёну о том, кто он такой и каким мучительным было его прошлое.
“Я не хотел,не хотел...” – он вёл мысленный диалог с самим собой. – “Он мой друг...”
Вечер подкрался к Сеулу незаметно, раскинув пламенеющие облака над шумным городом. Кое-как проведя запланированные лекции, Тэхён засобирался домой. На душе было более чем паршиво. Закрыв дверь на ключ, он вышел на улицу, и голова его непроизвольно повернулась в сторону актового зала. Оттуда шумной компанией выбегали по парам уставшие актёры, художники, танцоры, а он выискивал среди них знакомую фигурку, но не находил её.
“Может,уже ушла?” – стоило только подумать Тэхёну об этом, как ноги сами несли его в сторону зала.
Тишину прерывала легкая классическая музыка, доносящаяся из динамика телефона. Соён была здесь одна. Актеры и помощники по декорациям давно разбежались по своим делам. И ей тоже стоило оставить свою работу, но разве она могла позволить себе остановиться на полпути? Дело всегда нужно доводить до конца – под таким девизом жила Соён. Так что ее рецепт успеха хорошо выполненной работы – ненавязчивая музыка, любимое дело и полное одиночество. Конечно, в шумном кругу хороших однокурсников и друзей работа идет куда веселее, но иногда хочется побыть одной.
Увлеченная своей работой, Соён не заметила, как профессор по истории стоял в дверях, внимательно наблюдая за ней издалека. Он не хотел нарушать ту идиллию, которая окружала ее.
Глядя на то, как девушка спокойно занимается своим делом,Тэхён постепенно успокаивался. Раздражение потихоньку отступало, мысли прояснились. Он уже больше не думал о несносном мальчишке, решив, что тот вправе делать то, что пожелает. Тэхён никогда не привязывался к людям, и не привязывал их к себе. Уж тем более не заставлял кого-то быть в его тени. Точнее, с того самого момента, как его глаза широко распахнулись вновь, сердце сделало удар вновь, рот жадно вдохнул первый глоток кислорода вновь. Пришло осознание того, что теперь он один, что теперь придется полагаться на свои силы. Императорский дар превратился в прах, семейные узы сгнили. Предательство собственного отца оставило на юношеском сердце глубокую рану.
Ах, как давно он не вспоминал об этом.
Тэхён нервно усмехнулся, закрыв ладонью глаза. Он замотал головой, словно стараясь сбросить снег со своих волос. Нет, не самое лучшее время, чтобы бередить старые раны. Они словно цепкие щупальца, опутывают Тэхёна за ноги, пытаясь утащить на морское дно, туда, где нет просветов, лишь леденящий холод и непроглядная тьма.
– Кесу-ним Ким, – тихий голос выхватил остатки рассудка, приводя мужчину в чувства. Соён стояла слишком близко к нему, он слышал, как размеренно бьется ее сердце. – На вас лица нет. У вас все хорошо? Может вызвать врача?
– А, нет, прости, – Тэхён отошел чуть назад, боясь, что она его вот-вот прочтет, как открытую книгу. – Я лишь задумался на мгновение.
– Достаточно долго вы были погружены в раздумья, что я успела дойти до вас от сцены, – Соён тихо усмехнулась. – Почему вы не идете домой? Занятия давно уже закончились.
– А ты? – Тэхён принял защитную позицию, сложив руки на груди и опершись плечом о дверной косяк. – Работаешь совершенно одна, пока остальные филонят?
– Нет, что вы, – тихо рассмеялась девушка, замахав руками. – Просто я решила немного помочь,чтобы точно успеть в сроки, – она оперлась о кресла, с неким интересом разглядывая профессора.
Тэхён молча кивнул головой, но сказанные девушкой слова как влетели в одно ухо, так и вылетели. Он терпеливо постучал носком ботинок о деревянный пол, помолчал.
– Ты и Хосок прям сдружились за столь короткое время, – Тэхён многозначительно посмотрел на студентку. Соён тут же заулыбалась, что слегка выбило мужчину из колеи.
– Господин Чон прекрасный человек. Я думаю, вам сильно свезло с таким другом, – румянец чуть зарделся на щеках девушки.
– Правда? – Тэхён вдруг нахмурился, сложив руки на груди. – И чем же?
– По его интонации было слышно, что он переживает за вас, видно, очень тяжело вам пришлось, – на губах Соён играла легкая улыбка, что не могло не успокаивать мужчину. Лишь на мгновение, в нем пропало то раздражение после ссоры с Хосоком.
– Неужели у меня на лице написано, что мое прошлое было не таким радушным или этот вездесущий ребенок тебе что-то рассказал? – на всякий случай решил перестраховаться Тэхён. Хосок вполне мог сболтнуть лишнего.
– Нет, что вы. Не думаю я, что господин Чон способен рассказывать направо и налево чужие секреты, – заверила его девушка. – Просто, – она вдруг замолчала, переведя взгляд на мужчину.
Она смотрела так, словно бы проникала в каждый потаенный уголок его души. Будто вот-вот все секреты за семью печатями, что так тяжело было похоронить, всплывут на поверхность. По спине Тэхёна пробежался холодок. Он хотел было отвести взгляд от Соён, но не мог пошевелиться.
– Ваши глаза… Они словно наполнены чем-то обременяющим, невыносимо тяжелым, что вот-вот – и вы опустите руки, пустив все на самотек, – девушка проговорила это на одном дыхании.
Тэхён сглотнул. Ему вдруг стало непреодолимо страшно, что аж дыхание сперло. Он молчал, не зная, какой верный ответ ему подобрать. Эта девушка, что сидела секунду назад и беззаботно улыбалась – словно в одно мгновение узнала все. Нет, сама она точно бы ни за что не догадалась. Этот придурок наверняка сморозил то, о чем должен был молчать.
– Уже достаточно поздно, – Тэхён пришел в себя, посмотрев на наручные часы. – Не забывай, что любая работа на университет добровольная, –он хотел перевести разговор в другое русло, пока не произошло что-то непоправимое. – Для вас, как для студентов, на первом месте должна стоять учеба. Перед занятиям вы должны выспаться, сытно завтракать. Может все-таки пойдешь в общежитие?
Соён задумчиво нахмурилась. Звучало вполне логично, да и она не вправе спорить с профессором. Но разве может она оставить все на полпути? Вдруг другие ребята будут ругать ее, ведь она добровольно вызвалась на эту нелегкую работу.
– Могу предположить, что ты переживаешь по поводу того, как отреагируют остальные на то, что ты уйдешь сейчас, – с усмешкой на губах прервал ее раздумья Тэхён. – Но мои слова звучали не как просьба, Мун.
Соён, чуть помедлив, кивнула головой. Профессор был прав. Однажды, она уже получила нагоняй от коменданта за то, что поздно вернулась в общежитие и злить его еще раз девушка не собиралась. Она поспешно сбежала по лестнице к сцене, собрала свои принадлежности.
– Так-то лучше, – одобрительно кивнул головой Тэхён. – Завтра продолжишь с новыми силами, – сказал он ей напоследок.
Соён уже было покинула актовый зал, но на прощание обернулась к профессору, поклонившись.
Тэхён задержался тут лишь на минуту. Сцена слишком мозолила глаза, отвлекая его от произошедшей ситуации. Слова, сказанные Соён о его внутреннем состоянии, лишь вернули всколыхнувшиеся случайно воспоминания. Сцена актового зала словно возвращала его туда, где без устали для него играли придворные музыканты, пока он – наследный принц великой империи, вкушал заморские фрукты. Хоть большая часть декораций была ещё не готова, а сцена была утыкана металлическими каркасами, сквозь них, как сквозь металлические прутья клетки, проглядывал великолепный вид на дворец и цветущий сад, купающийся в лучах весеннего солнца. Картина удивительным образом играла шутку со зрением – если смотреть на него достаточно долго, казалось, что оно живое и объёмное. Тэхён не мог оторваться.
Вдруг зашевелились нежные лепестки цветущих персиков. Зашумели зеленоватые веточки деревьев и лёгкий ветерок понёс лепестки прямо на него. Сморгнув несколько раз, он увидел свой родной дворец, огни праздничных фонарей, ряженых гимнастов и музыкантов. Танцовщицы в откровенных нарядах подмигивали важным вельможам, и где-то там, вдали, на весь этот праздник жизни взирал его отец… Глаза непроизвольно увлажнились, и горечь, подступившая столь неожиданно, вернула Тэхёна в реальность. Он поспешно смахнул слезу пальцем, помотал головой, стряхивая с себя следы наваждения. Это только рисунок.
Вернувшись домой, Тэхён обессиленно рухнул на диван в гостиной и несмотря на то, что кожа неприятно холодила лицо и скрипела от каждого движения, попытался уснуть. Он долго метался из стороны в сторону, и лишь ближе к глубокой ночи ему все-таки удалось погрузиться в объятия Морфея.
Впервые за долгое время Тэхёну снилось что-то лёгкое и безмятежное: снилось чистое голубое небо, забытые просторы родных дворцовых окрестностей, зеленые луга. Сердце разрывалось от радости очутиться вновь здесь, на душе мигом становилось теплее. Умиротворение нарушил голос, что практически стерся из его памяти. Голос нежно увлекал Тэхёна, раздавался из глубин сада. Словно ведомый своим именем, он устремился вглубь раскидистых деревьев. Вдали, на узкой тропинке, что была окружена поросшими кустами голубых гортнезний, среди множества цветов, стояла женщина, что манила его за собой. Ее силуэт Тэхён никогда ни с кем бы не спутал. Сердце болезненно защемило, а с губ мужчины глухо слетало лишь одно слово:
– Мама.
Не раздумывая ни единой секунды, он ломанулся вперед, протягивая к женщине руки, но никак не мог коснуться ее. Каждое движение казалось тягучим и медленным, и давалось невыносимо тяжело. Словно маленький мальчик, который бежит за матушкой, мужчина отмахивался от веток, что норовили ударить его по лицу, а раскидистые кусты словно специально цепляли его одежду.
Пространство вмиг сжалось, резко сократив между ними расстояние. Тэхён очутился в уже знакомом ему месте: дворцовый сад его матушки. Но все, что от него осталось, это облезлое дерево, некогда бывшее могучим, желтым кленом и поляна, усыпанная красными цветами. В них Тэхён признал лишь одни цветы – ликорисы. Мужчина интуитивно почувствовал напряжение и опасность. Он вновь окликнул матушку, но голос его уносило ветром далеко в облака. Тогда Тэхён попытался подойти ближе к женщине, но неведомая сила не давала ему двинуться вперёд. Сердце бешенно забилось, руки, что он тянул к своей матери, похолодели. Неминуемо надвигалась паника. Матушка бывшего наследного принца осторожно осела на землю. Она раскинула руки перед собой, поправляя рукава своего ханбока. И только тогда Тэхён заметил, что помимо них двоих тут был еще один человек. Императрица заботливо поглаживала кого-то в белых одеяниях, что-то шепча. Все это так напомнило ему ту ночь, когда он в последний раз видел матушку. Она с такой же заботой проводила своей теплой ладонью по его волосам, тихо напевая колыбельную.
Кроваво-красные ликорисы увядали. Их бутоны склонялись к земле, открывая Тэхёну вид на колени матери. Дыхание сперло, и неприятный холодок обуял тело мужчины. Это была Соён. Она умиротворенно спала, сжимая в руках букет предвестников смерти. Они медленно видоизменялись, стекая из её рук густой жижой, как если бы это была кровь. Она заполняла собой все пространство, в котором медленно утопали родные сердцу люди. Девушка проснулась,и взглянула ему прямо в глаза. На губах Соён заиграла какая-то обреченная улыбка, покуда кровавый океан поглощал их окончательно.
Мужчина проснулся от падения. Его измученное неприятным сном тело рухнуло подле дивана, отчего он неприятно стукнулся плечом о пол. Сон явно встревожил его и наяву. Он никогда в жизни так не зацикливался на ком-то. А это уже казалось бредом, от которого становилось не по себе. Рассуждая логически, можно было бы все это склонить к его переживанию за то, что от проклятья Соён может пострадать, как страдали до нее многие избранницы мужчины. Брать вновь грех на свою израненную веками душу Тэхён не хотел.
Нехорошие мысли, которые он старался отгонять от себя, вновь набросились на него с новой силой. Опасения за жизнь этой девушки переставали быть такими уж беспочвенными. Чтобы как-то успокоить себя, Тэхён направился на кухню и включил чайник. Все его действия были какими-то заторможенными и невнимательными, отчего он обжёг руку, как только чайник вскипел. Он без задней мысли вместо того, чтобы ухватиться за ручку, просто решил подвинуть его. От резкой боли мужчина вскрикнул, ёмко выругавшись, и с грустью наблюдал, как красная кожа с мелкими волдырями на глазах приобретала здоровый вид. И боль тут же утихла. Очередное напоминание о его мучительной доле.
Его несобранность отразилась и на утренних лекциях. Во-первых, он опоздал, несмотря на то что так и не сумел заснуть ночью и начал собираться в университет довольно рано. Во-вторых, он путал слова и имена студентов. Последние 40 минут до обеденного перерыва проходили для него довольно мучительно – как назло лекция была смежной у нескольких групп, и ему приходилось читать для огромного количества людей. Было морально тяжело собраться с мыслями, что даже студенты тихо принялись перешептываться между собой. Кто-то даже предположил, что профессор не такой уж и правильный, и у него, видать, вчера была довольно бурная ночь, что он аж до сих пор витает в облаках. Тэхён же нервно поглядывал на часы, ловя себя на мысли, что время плетётся чудовищно долго.
– Так… Значит мы с вами говорили о ликорисах, – он перевел свой взгляд на книгу, что держал в руках. – То есть, не о них, а вообще о похоронных обрядах, – Тэхён судорожно глотнул, оттянув ворот рубашки.
– Профессор Ким, мы говорили о союзе Пэкче и Силла против Когурё, – послышался смешок из аудитории.
– Да? – Тэхён растерянно уставился в текст. Ни слова в нем о каких-то там традициях и в помине не было.
Несобранность профессора по истории, кажется, на ближайшей 12 часов станет самой обсуждаемой темой в университете.
Тэхёна спас только звонок на перемену. Он схватил свой портфель, вложил туда книгу и документы, после чего поспешил выйти из кабинета. Такого стыда он никогда еще не испытывал. Впервые в своей жизни его спокойное существование выбилось из колеи.
Тэхён решил для себя, что остаток рабочего дня он вполне может провести в кабинете без шастанья по коридорам. Столовая все равно будет битком набита голодными студентами, а после ссоры с Хосоком, того точно не стоило ожидать в ближайшее время. Да и случайные встречи с Соён в стенах университета Тэхёну сейчас точно ни к чему. Если ранее, в силу своей юношеской глупости, он не верил во всякие суеверные бредни, вроде предсказаний и сновидений, то наученный горьким опытом больше рисковать не собирался. Может предложение Хоби посетить храм не такая уж и глупость?
Голова раскалывалась на две части, как если бы по ней, как по барабану, ударяли молоточками. Даже его излюбленный крепкий кофе никак не помогал справиться с этой проблемой. Тэхён нервно постукивал пальцем по плоскости стола, косо посматривая на телефон. Обычно, когда его что-то волновало, он обращался за помощью к Хосоку. У того был прекрасный талант сказать нужные слова, тем самым приободряя. А уж этот навязчивый сон Хоби точно смог бы растолковать, ибо у Тэхёна сейчас не было ни единой мысли, почему именно это ему приснилось.
Несмотря на века, что так сильно переменили характер мужчины, единственное, что оставалось неизменным — это его императорская гордость. Так что, недовольно хмыкнув, Тэхён моментально отогнал мешающие ему мысли о том, что ему нужна чья-то помощь. Он и сам в состоянии во всем разобраться. К тому же, решение надвигающейся проблемы лежало на поверхности — как его общение с Соён началось, так его он и прекратит. Что ж в этом такого сложно?
Как и предполагалось, студенты косо поглядывали на несобранного профессора. Вид его был довольно уставшим. Но это из-за возникшей мигрени. Тэхён оговаривался уже реже, не то, что на первой потоковой лекции.
В конце своего рабочего дня, когда профессор распрощался с коллегами по цеху, его ожидал неприятный сюрприз. Словно сама госпожа Судьба решила подшутить над ним.
По коридору, с широкой улыбкой, шагала Соён. Рядом с ней, смеясь, шла одна из ее одногруппниц. Но то, что несла девушка из сна в своих руках — заставило сердце Тэхёна пропустить пару ударов.
— Ого! Профессор Ким! — окликнула его подруга Соён, заметив профессора на горизонте. — Спасибо за ваши лекции сегодня, — они подошли к нему чуть ближе. Но Тэхён проигнорировал сказанное студенткой.
— Откуда у тебя это? — его голос, до этого всегда так спокойно и вежливо звучавший для Соён, сейчас был довольно грубым, холодным.
— Ах, кёсу-ним Ким, — Соён даже слегка смутилась, кажется не обращая совсем никакого внимания на интонацию профессора. — Мне по ошибке доставили их. Они предназначались для моей соседки по комнате. Так что я решила ее порадовать и принести ей её же букет.
В руках у девушки, обернутые в белую сетку, пестрили ликорисы. Эти злосчастные цветы, цветы которые стали предвестниками его смерти, вновь вернулись в его жизнь. Первым желанием, которое возникло, как только его взгляд упал на букет, это вырвать его из рук Соён и растоптать. Почему именно сейчас, почему именно эти цветы, почему именно ей?
Тэхён постарался усмирить в себе гнев, но его руки заметно дрожали. Соён чуть наклонилась вперед, всматриваясь в лицо мужчины. В ее глазах он прочитал волнение.
— Кёсу-ним Ким, — осторожно окликнула она Тэхёна. — Вас что-то беспокоит? Вы сильно переменились в лице.
— Как иронично отправлять девушке предвестников смерти, — Тэхён завел руки за спину, стараясь скрыть дрожь.
— Неужели вы тоже верите в это предание? — Соён вдруг усмехнулась.
Конечно, он верит в это глупое, на первый взгляд, предание.
— Ликорисы прекрасные цветы, — продолжила художница, с некой любовью поглядывая на цветы. — Какие же они предвестники смерти, когда у них столь романтичная, но грустная история? Вы так не считаете? — обратилась она к профессору.
— Нет, — резко ответил мужчина. — Извините.
Тэхён прошел между Соён и ее подругой, оставив тех в смятении стоять в коридоре. Ким еще ощущал обеспокоенный взгляд художницы на своей спине. Он ответил слишком грубо. Это, наверное, так сильно обидело ее, что отголоски совести стали тихонько съедать его.
«Зачем я вообще так отреагировал на это? Это ведь не для нее, а лишь ее подруге. Многим нравятся они, потому что это обычные цветы, в которых нет ничего особенного», — осуждал свое поведение Тэхён. — «Никто давно уже не придает им сакрального смысла, так какого хера мне должно быть какое-то дело до того, что ранее они значили?»
Как и решил для себя Тэхён, его встречи с Соён практически сошли на нет. Он стал реже прогуливаться между занятиями по коридорам, а сад, в котором так часто любила рисовать девушка – стал чуть ли не запретным местом. Лишь изредка, когда Тэхён поглядывал из кабинета в окно, он замечал то, как Соён в одиночестве сидела перед фонтаном с мольбертом в руках. В такие минуты мужчина испытывал чувство вины перед ней.
Пока их отношения не переросли во что-то трагичное, это следовало прекратить как можно скорее. Тэхён постепенно начинал испытывать те чувства, которые пообещал себе держать под запретом. Все всегда начиналось по одному и тому же сценарию: легкий, ненавязчивый флирт, приятное общение, взаимная симпатия, а после череда черных полос. Конец был, если не везде, то в большинстве отношений – трагичный. По началу, Тэхёну всегда было нелегко воспринимать новость о гибели: он яростно отрицал произошедшее, потом просто мирился с случившимся, и как последствие, винил во всем только себя. Но время лечит раны, хоть и медленно, и вот смерть уже воспринимается как нечто “обыденное”, повседневное, что может случиться с каждым. Просто он, Тэхён, исключение из правил, и нет в том его вины.
Но в Соён он ощутил что-то, что было не от мира сего: Тэхён никак не понимал, как ее детская наивность может сочетаться с такой взрослой проницательностью? Эта черта так манила мужчину, что он неосознанно постоянно думал о ней. Даже спустя столько дней с их последнего разговора, он накручивал себе всякое: начиная от “поддерживает ли она общение с Хосоком”, заканчивая “тогда мне не стоило так грубо ей отвечать, она, наверное, теперь думает, что я неотесанный грубиян”.
Расстраивало Тэхёна и то, что Соён, кажется, также не искала случайных встреч с ним. Мужчина списывал это на то, что все ее свободное время уходит на декорации к предстоящему спектаклю. Успокаивал себя тем, что она разумная девушка, и не хочет скомпрометировать себя, общаясь слишком часто с ним, с профессором. И как бы сильно ему не хотелось перекинуться парой фраз с девушкой, он держался как можно дальше.
Взгляд Тэхёна пал на заявление, которое он подготовил уже давно. В нем говорилось об увольнении по собственному желанию. Дата была открытой, но для себя он уже решил, что этот год в Сеуле станет последним. Давно уже следовало мигрировать в другую страну, может быть даже ближе к южному солнцу. Его внешность начала вызывать легкое смятение и подозрения у лиц преклонного возраста. Ведь 15 лет назад, когда он впервые въехал в сеульскую квартиру, он выглядел также, как и сейчас.
Тэхён постукивал пальцем по столу, сидя в учительской. Он лишь на мгновение прикрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть, как фраза, брошенная кем-то из преподавателей, заставила его поднапрячся:
– Уже вызвали скорую.
По спине пробежался холодок, от чего неприятно скрутило живот. Мужчина тут же принялся отгонять единственную неприятную мысль, которая всплыла в голове: лишь бы не она. Тэхён заметно занервничал, так как темп постукивания пальцем значительно повысился.
– А что случилось? – взволнованный женский голос, принадлежавший преподавателю с восточного факультета, раздался у самого выхода из кабинета. Отдалено слышалась суета в коридоре.
– Да вроде как, у кого-то в актовом зале что-то разбилось.
Тэхёну более и не надо было знать подробности. Он уже, резко вскочив из-за стола, слишком грубо отодвинув зевак в проходе, быстрым шагом направился к центру происходящего. Это могло быть что угодно, но сердце чувствовало что что-то неладное.
У актового зала скопилось слишком много студентов. Они перекрыли собой проход, перешептываясь между собой. Через это столпотворение, Тэхёну пришлось пробираться с большим усилием, но когда он очутился внутри – сцена его неприятно поразила.
Металлический каркас, на котором работали студенты, чтобы можно было удобно возводить бумажный замок, был наполовину обвален. Видно, горе-мастера, что возводили его, слабо затянули болты. Некоторым из студентов оказывали помощь университетские врачи. Но видно, обычной мазью и бинтами здесь было не обойтись.
Но они мало волновали Тэхёна. Мужчина выискивал ту, которой проклятьем была уготована участь погибнуть при обвале каркаса. Среди тех, кто пострадал ее не было. Но беспокойство все еще не отпускало его. Он внимательно вглядывался в незнакомые ему лица, пока их взгляды не встретились.
За работой дни пролетают слишком быстром. Насколько бы не было тяжело, Соён всегда улыбалась. Даже если приходилось оставаться сверхурочно, чтобы исправить косяки студентов превогодок. Мало кто соглашался тратить свое свободное время, чтобы идти после занятий в актовый зал и помогать с декорациями. Но легенда, которой был посвящен спектакль, так запала в душу девушки, что она теряла счет времени.
На переменах Соён с нетерпением ускоряла шаг на пути к залу, где сидела и с восхищением наблюдала за репетициями. Игра главных героев так завораживала, что девушка ненароком представляла себя на их месте. Она не замечала за собой, как тихонько проговаривает текст, заучивая его наизусть.
Сегодняшний день был крайним перед генеральной репетицией. Декорации доводились до ума, большая часть из которых, принимала непосредственное участие в сценах. Так что Соён, слегка запыхавшись подниматься и спускаться по металлическим лесам, была в предвкушении дня Х.
– Да будет тебе, Чаныль! Он просто придурок, плюнь ты на него, – пара девочек, столпившиеся около актрисы одной из главных ролей, успокаивали ее. – Он еще локоточки свои кусать будет.
– Разве это не бред? Там даже по факту-то и поцелуя нет! – рыдала девушка, захлебываясь собственным слезами. – И это всего лишь роль!
– С таким как он, ты точно никогда актрисой не станешь. Он тянет тебя на дно. А дальше что, будет запрещать тебе с парнями общаться? – судачили подружки наперебой.
Соён косо на них поглядывала с верхушки каркаса. Конечно, она сочувствовала этой девушке, но не понимала, что толку расстраиваться из-за этого? Ведь после любой ссоры всегда наступает примирение. Надо только к этому сделать первый шаг.
Прислонив часть крыши дворца на холме к бумажной конструкции, Соён с грустью обнаружила, что строительный степлер остался внизу. Хотя ей казалось, что она точно брала его с собой. Осмотревшись подле себя и убедившись в том, что его нет, девушка устало вздохнула. Да, снова придется лезть вниз.
Осторожно спускаясь по лестнице на сцену, уже у самого низа, когда оставалось буквально пару перекладин, каркас заскрипел. Трое, что сидели у самой верхушки, многозначнно переглянулись между собой. Послышался треск металла и звон падающих болтов. Мгновение – и каркас сильно откинулся назад.
Студенты, не успевшие ухватиться, попадали вниз, выкрикивая ругательства. Те, что в этот момент были на сцене, с воплями спрыгивали с нее. Один из поручней со свистом пролетел над ухом у Соён, больно ударив ее по плечу. Девушка не смогла устоять на месте, и резкая боль, что молнией прошлась до кончиков пальцев, пригвоздила ее к полу. Она и не поняла, что именно произошло. Лишь ощутила то, как ее словно током ударило, и через секунду она уже лежала на полу. Вокруг кто-то мельтешил, кто-то стонал от боли. Оперевшись руками о пол, Соён присела. Голова слегка гудела, и в глазах все плыло.
– Все, кто может, спускайтесь с сцены и помогайте другим. Быстрее, пока эта шаткая конструкция кого-то не убила! – отдавал приказ сценарист.
Соён уже собиралась вставать, как из-за боли в плече она упала на колени. Но кто-то легко подхватило ее за талию, твердо поставив на ноги.
– Вы в порядке? – незнакомый голос, принадлежавший одному из студентов, заставил девушку помедлить с своим ответом.
– Думаю… Что да, – Соён потупила глаза в пол, после чего оглядела толпу у сцены.
Она поймала на себе взволнованный взгляд. Профессор по истории с искренним беспокойством смотрела на девушку. Соён чуть моргнула, улыбнулась краешком губ и, придерживая ушиб, осторожно подошла к краю сцены.
– Ты как? – спросил ее Тэхён, взглянув на плечо. – Сильно болит? Поехали, я отвезу тебя в больницу.
– Не стоит. Оно не так сильно и болит, – смущенно заверила его девушка. – Но что вы тут делаете? – в свою очередь спросила она.
Придерживая Соён за руку, Тэхён помог ей спуститься с сцены. Он полностью проигнорировал ее ответ, усадив в зрительское кресло. Девушка вопросительно смотрела на мужчины, который пытался что-то сказать. На его лице она читала больше злость, чем обеспокоенность.
– Извини, – Тэхён это проговорил еле слышно, как если бы чувствовала свое вину. Это и удивило Соён.
– За что же вы просите прощение у меня? – с легкой усмешкой на губах спросила девушка. – Вы точно ни в чем не виноваты.
Ее голос звучал так искренне. А взгляд ее был таким светлым и теплым, словно как если бы она смотрела на любимого человека. Тэхён на мог отвести от нее взгляда. Его нутро сжалось, а вина накатывала с новой силой. Нет. Виноват лишь он один, потому что снова станет причиной смерти дорогого ему человека.
000
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!