Часть 1

Закипает чайник. Сначала тихо, спустя пару секунд уже оглушительно свистит. «Замолчи, заткнись, тихо», — тупой (ты идиот, слышишь? тупой, как пробка) пульсацией отдаётся в голове, пока не доходит: чайник тебя не услышит. Он из металла, поэтому, пожалуй, всё ещё находится с тобой в одной квартире. Достоин уважения. *** Думаю, будь я рублём, я бы тоже падал. Закрыл бы глаза, вдохнул побольше воздуха, расслабился и позволил бы телу раствориться в полёте. Я бы падал, падал всё ниже, (молодец, постарался, ниже уже некуда) и совершенно не боялся того, что ждёт меня в конце. Да и какой может быть конец, если падаешь по своей воле — а значит, в любой момент можешь остановиться? Притормозить, зависнуть между двумя мирами, (он словно живёт в каком-то своём мире. понятия не имею, что с этим делать) в шаге от неизвестности. А затем — вверх. Только вверх. *** Холодно, а разделить холод не с кем. Не спасают носки, свитера и даже старый, (он был старым, мы давно уже этого ждали. его время вышло, вот и всё) проверенный друг — чай. Телевизор посмотреть, что ли? Может, новости согреют. *** Знал же, что дело гиблое... Заварю шестую кружку. *** Помню, как сейчас помню, как держал эту фотографию двадцать лет назад. Подростки, класс восьмой, все пятеро улыбаются. У одного губа рассечена, но улыбка всё равно ярче других. Парень в ушанке (ну и нафига тебе она? или мамочка без шапки гулять не пускает?) задумался о чём-то, смотрит чуть влево. Думал, детям буду показывать свои старые фото — глядите, милые, вот ваш папаша... Только дети не из воздуха берутся. Да и фотография уцелела лишь одна. *** Чай закончился. Проверил в буфете, в шкафу, за шкафом — действительно закончился, совсем. Надо идти в магазин. Можно было бы заказать по интернету... Когда я в последний раз его оплачивал? В голове пусто, разве что не гуляет (а ты в курсе, что она серьёзно так гуляет? не советую, чувак, не советую) перекати-поле. И сверчки не поют. Похоже, сегодня я выбираюсь в свет — хоть на улице уже и темно, и холодно. Всяко холоднее, чем в квартире. Настоящий дубак. *** Интернет — это хорошо. Удобно. Но и там тоже бывает холодно. Если не следить, куда несут тебя пальцы, если забывать про начальную цель, (не неси чепухи, у всех есть цель в жизни. я и спрашиваю, какова она у тебя?) легко очутиться в кислотном болоте. Иногда складывается ощущение, будто все эти комментарии строчит злобная машина, настолько все они схожи в своей ядовитости. *** Чай, надо сказать, успокаивает. Теперь у меня его столько, что я проживу без волнений как минимум год. *** Под окнами крики (мне показалось, внучек, или ночью из вашей квартиры крики слышались?) не стихают уже полчаса. Гололёд, понятное дело, но почему они выбрали именно мой дом? Столкнуться где-нибудь ещё, видимо, было нельзя. Надо заказать беруши. Или сразу пистолет? *** Батареи парят, как ненормальные, (ненормальный. неадекват. псих) и я не знаю, радоваться этому или раздражаться. Холод ушёл, даже чай теперь не нужен. Внезапно захотелось приготовить что-то кроме пельменей — возможно, даже рагу. Или блинчики. *** Кажется, я люблю ходить в магазин, но только ночью. Среди темноты окна магазина горят, как огни маяка, и к ним притягивает. Внутри после улицы кажется совсем тепло. В поздние часы людей почти нет, и ты набираешь всё, что тебе нужно, не заботясь о том, что слишком долго стоишь перед полками, выбирая соус или шоколадку. Вы задумывались, как прекрасны макароны? Благодаря макаронам и некоторым обстоятельствам, завтра я ужинаю не один. *** Привет, пап, говорю я. Привет. Молчим. Ты как вообще? Всё хорошо, (повеситься или повесить ружьё?)* говорю я. Хорошо, что хорошо. Молчим. Как мама, спрашиваю я. Лежит. Ничего не изменилось. Ясно. Пауза. Ясно. Тебе всегда всё было ясно, а толку-то? Мы тебя вырастили. Сделали человеком! И что теперь? Ни помощи от тебя, ни... *** Всё-таки макароны сегодня на одного. *** Зима однажды пройдёт, Как чудо наступит весна... Только, походу, без нас.