...

       В камине догорают и изредка потрескивают дрова, рядом лежит мирно спящий Клык, который довольно пускает слюни на деревянный пол, и раздаются звуки шуршание конфетных оберток, коих на столе собралась уже целая куча. Дети уплетали сладости одну за другой, едва ли успевая прожевать их, и увлеченно, разинув рты слушали рассказы Хагрида, чью хижину они оккупировали поздней ночью. Сделали, конечно, это явно нарушая правила школы, но, кажется, даже совестного Лютера это сейчас не волнует.        — А вы как сюда пробрались, шкодники? — щурясь спрашивает Рубеус и встает с кресла.        — Под мантией, — отвечает ему Бен, складывая на ногах кожуру от мандарина. Мальчишка закидывает одну дольку в рот и вторую во внезапно выставленную руку Клауса с чеширской улыбкой на лице. — Лютер, прекрати наваливаться на меня! — шипит Пятый, идущий прямо под нависающим над ним номером Один. — Иначе, честное слово, я тебе твои ноги укорочу! — Я вам наколдую рот в жаб, — рявкает Мег, а после резко тормозит, — тьфу, жаб в рот, если не заткнетесь! Все, как один, так же останавливаются, и лишь ни о чем не подозревающий Клаус, перепивший огневиски, продолжал маршировать, едва ли не стянув со всех мантию, и был успешно остановлен Пятым, что схватил его за воротник и рывком оттянул назад. — Покупать что-то алкогольное было ошибкой, — Бен, которому буквально всучили в руки Четвертого, втягивает голову в шею, морща нос.        — Ох, попадетесь же так однажды, — смеется мужчина и, подойдя к камину, берет кочергу, — не боитесь? — а после помешивает в нём обугленную древесину.        — Снейп и так нас чуть не словил, — говорит Эллисон. Она с тяжелым вздохом откидывается на стенку, запрокидывает голову наверх и чувствует, как живот готов лопнуть от обилия еды за сегодняшний день. — Как и Макгонагалл, и Дамблодр, и ещё несколько профессоров.        Хагрид снова хохочет, словно Санта Клаус, и наклоняется к псу, гладит его и немного треплет по голове, отчего тот сонно приоткрывает глаза, приподнимая голову, и смотрит на хозяина.        В хижине резко становится тихо, по особенному тихо, и слышится чавканье Клауса, что никак не мог перестать поедать конфеты, а после раздается и громкий смех Харгривзов, когда всё тот же братец натыкается на блевательный батончик, по своему везению откусивший именно оранжевую половинку.        — Клау, ты бесполезный мешок для рвоты, — схватившись за живот, с огромными передышками говорит Пятый и утирает потекшие по щекам слезы из-за смеха.        Четвертый, в это время находящийся наполовину высунутый из хижины, всё же успевает показать неприличный жест брату и получить смачного подзатыльника от Мег. Она тоже не умолкает, но находит силы подняться с места и, схватив закатившуюся под стол красную часть конфеты, так сказать «антирвотную», всовывает её в руку Клауса.        — Ешь быстрее, — говорит девчонка, закрывая рукой нос, и быстро возвращается к себе на место, — тебе надо было идти в циркачи к магглам!        — Проклятые близнецы! — мальчишка прилагает кучу сил, чтобы захлопнуть массивную дверь, и немедля усаживается перед камином, подставив к язычкам пламени продрогшие ладошки. — Вот какой идиот вообще покупает сладости у Уизли?        — Ты, — подает голос Диего, что с горем пополам перестал смеяться с брата, но вновь начинает хохотать, как и все остальные, кроме, как понятно, самого Клауса.        — Соппоро, — Четвертый взмахивает палочкой и Второй в ту же секунду засыпает, обмякнув на полу. Он медленно скользит спиной по стенке, а после пластом падает на пол, похрапывая в точности, как и Клык. — Всегда знал, — Клаус морщится, словно ему в нос попала его вчерашняя дрянь, — что он то ещё животное, — и посмеивается с вида лежачего брата.        — Идиоты, — Бен поднимается с подлокотника кресла и подходит к Диего, — Фините Инкантатем, — воздух рассекается волшебной палочкой в виде щита, и заклятие, наложенное Четвертым, рассеивается, пробуждая Второго.        — Ну засранец, — Кракен буквально краснеет от злости и пыхнет, выуживая с внутреннего кармана мантии указку, — ну всё, тебе не жить, Клаус! — он подскакивает на ноги, будучи точным уверенным, что именно Сеанс учудил эту выходку, и подбегает к нему. — Как ты меня достал! — Диего хватает его за воротник и, подняв его, молниеносно прислоняет к стенке, отрывая ноги брата на несколько сантиметров от пола.        Четвертый смачно припечатывается головой об кирпич, шипит и пытается дотронуться пальцами к ссадине, но оказывается отдернутым и вновь ударенным об стены хижины. Что же, шалость в стиле близнецов Уизли удалась, но вот манерного избегания наказания у Клауса не получилось, он влип по самые уши.        — Так, шкодники, — Хагрид одним движением руки буквально отдирает Диего от бедного Четвертого и, словно маленького котенка, ставит позади себя, — идите уже к себе, а то вы уже балаганить начали. ***        — Чистая кровь, — громко и четко произносит Пятый, стоя перед плохо освещенной и довольно громоздкой кирпичной стеной, и, повернув голову назад, пятится назад. Переминающаяся с ноги на ногу Мег поступила так же, попутно дуя в замерзшие ладони.        Дети быстро юркают в привычную гостиную, из которой в то же мгновение повеял поток прохладного, возможно даже немного зябкого воздуха, что обволок лицо и неприятно впился в нос мелкими иголочками. Девчонка сильнее кутается в мантию и усаживается на диван, просовывая к язычкам огня маленькие ручонки. Она чувствует, как кожа начинает немного согреваться, и радуется, что камин хотя бы на это годен, ведь саму комнату он не греет от слова совсем.        — Вот тебе и слизерин, — Мег натягивает воротник свитера по уши и смеется, поднимая голову, — хоть и люблю холод, но даже для меня это слишком, — она смотрит на закатывающего глаза брата, что, в отличие от сестры, не забывал о существовании заклинания, которому обучают ещё на первом году обучения всех учеников змеиного факультета.        — Все ещё не понимаю, как шляпа определила тебя в слиз, если ты тупее Крэба, — Пятый скидывает с себя мантию и кидает её в Меган, плюхаясь на диван прямо напротив неё, — ну или Гойла, разница непринципиальна.        — Умолкни, братец, — девчонка широко улыбается и привстав надевает одежду Пятого поверх своей, усаживаясь обратно, — иначе меня усадят в Азкабан за Круциатус, которое я испробую на тебе.        Пятый облокачивается локтями на коленки, сощурившись смотрит на Мег и начинает громко смеяться:        — Смелости не хватит, идиотка, — он щелкает её по носу, когда она садится ровно в такое же положение. Они оба замирают на несколько мгновений, рассматривая лица друг друга в зеленом свечение от окон, открывающих вид на Черное Озеро, и сверлят взглядами, ведя негласную игру, кто первый сдастся.        Её глаза кажутся ещё более изумрудными, чем обычно, такие яркие и завораживающие, а его, наоборот, приобрели более темный, грязноватый оттенок, но и в них так же пляшет отблеск пылающего поленья. Их лица становятся размытее, грани скул Пятого выглядят расплывчатыми, а её щеки, отъеденные благодаря Молли, у которой они гостили неделю назад, становятся немного пунцовыми, из-за чего Меган и приходится выпрямится, вновь пряча лицо в шерстяном воротнике.        — Думаю, нам стоит лечь спать, иначе Макгонагалл нам шею свернет, — Пятый лениво встает с кожаного дивана и потянувшись ретируется с гостиной, не дав сестре и моргнуть, не то чтобы уже хоть что-то ответить.        Впрочем, вернувшись в комнату девочек поспать она так и не смогла, до трёх утра выслушивая болтовню соседок о каких-то мальчишках, в числах которых проскакивали и её братья. Меган пыталась упорно игнорировать их разговоры, пытаясь заснуть, но интерес взял вверх, и она уселась к ним в круг, начиная обсуждать и выдавать секреты, кто же нравится мужской половине Харгривзов.        — А кто нравится Пятому, м? — внезапно раздается среди смеха и все присутствующие замолкают, с горящими глазами уставившись на единственную, кто мог знать хоть что-то — Восьмую.        — Подкинь ему амортенцию, может разгадаешь, — она лишь жмёт плечами, искренне не понимая такого восторга её братом, ведь, прожив с ним под одной крышей мучительные одиннадцать лет дома и ещё шесть в Хогвартсе, поняла, что он та ещё заноза в заднице, — поделишься потом, кто же она.        Все девчонки разочарованно вздыхают, не услышав имя той, что вторглась в сердце мальчишки, который граничил с Малфоем на уровне «самый неприступный в школе», но быстро отошли от этой темы, продолжив перечисление остальных симпатичных ребят. ***        — Итак, дети, — начинает профессор Слизнорт, привлекая внимание учеников, — сегодня я хочу поговорить о таком зелье, очень интересном, взгляните, — мужчина приподнимает флакончик так, чтобы всем было видно, — кто знает, что это такое?        Вверх поднимается рука Грейнджер, что и стала отвечать на поставленный вопрос:        — Это амортенция, — она делает несколько шагов вперед, задевая плечом Эллисон, и оборачивается, кидая тихое: — Прости.        Мег, стоявшая позади Третьей и которой тоже немного влетело локтем сестры в живот, несчетный раз закатывает глаза на выскочку из Золотого Трио и складывает руки на груди:        — Сучка, — шипит Харгривз и буравит спину гриффиндорки презрительным взглядом.        — Что за малфоевские повадки, Мег? — тихо посмеиваясь, спрашивает Клаус, опуская ладошку на плечо сестры.        — Ты ведь знаешь, как я не люблю таких заучек, да ещё и выскочек, — фыркает девчонка и морщит лица, вжав голову в шею.        — Ты сейчас описала Пятого? — Четвертый вновь прыскает, но после на что-то отвлекается, не выслушав ответа Меган, да и та не стала ничего говорить, переведя внимание на профессора.        — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску?        — И по тому, что пар завивается характерными спиралями, — с большим воодушевлением ответила Гермиона, — и еще оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся, — например, я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, и… Тут она слегка порозовела и не закончила фразу.        — Меган, а чем пахнет амортенция для вас? — все ученики оборачиваются к слизеринке, что с тяжелым вдохом и мыслями, как обмануть не только себя, но специальное зелье, подходит к Слизнорту.        В нос сразу вбивается запах и Харгривз розовеет в точности, как Грейнджер, уводя лицо в сторону, но быстро приводит себя в порядок и выпрямляется, прикрывая глаза:        — Зеленым чаем [кофе], малиновым вареньем [арахисовой пастой] и страничками новых книг, — честно, как выглядело со стороны учеников, сказала Меган и улыбнулась, молниеносно возвращаясь на своё место.        — Отличное вранье, сестренка, — раздается над её ухом, и она успешно пропускает это, прислушиваясь к рассказу Горация. ***        — Что же, предлагаю, пойти в Хогсмид, — говорит Ваня, догоняя шедшую впереди семью, — поболтать, обсудить предстоящие каникулы.        — Я согласен, — Бен приподнимает руку, сгибая её в локте, и вслед за ним повторяют остальные подростки, одобряя предложение Седьмой.        Дети Харгривз оказались в «Трёх метлах» спустя два часа после предложения и уже во всю распивали сливочное пиво, не поддавшись на уговоры Клауса, что яро голосовал за огневиски.        — Уймись уже, — Лютер ставит перед неугомонным братом бокал и сам плюхается за стол, — у меня один вопрос, кто едет на каникулы домой?        Все переглянулись между собой, ведь уже давным-давно приняли отрицательный ответ, но никак не решались сказать об этом Первому, что всем сердцем желал поехать домой.        — Все, — улыбчиво отвечает Эллисон, понимая какую тираду выслушает от остальных, что сейчас, на удивление, промолчали и согласительно кивнули головой, поджав губы. Никто не хотел, но все поедут.        — Отлично! — радостно восклицает первенствующий номер и, подхватив бокал за ручку, поднимает его. Подростки с наигранным счастьем чокаются и отпивают пиво, моментально вытирая оставшиеся усы из пенки.        Напряженная обстановка быстро улетучивается и сменяется бурным обсуждением прошедшего дня. Каждый норовит вставить свои пять копеек, и только Пятый, как серая мышь, уткнулся лицом в какую-то причудливую книгу магглов.        — Чем пахла амортенция для тебя? — сидящий возле мальчишки Бен трясет его, и только после этого пятничный номер приподнимает голову, обращая внимание на семью.        — Вы всерьез думаете, что я вам отвечу? — Пятый вздымает бровь и косится на всех. — Идиоты, мне никто не нравится, поэтому, будьте так добры, отвалить от меня.        Все знают, что это ложь, как и то, что то, что сказала на уроке Мег, являлось таковым же, и два затейника в лице Клауса и Диего загадочно переглядываются между друг другом и тем же вечером придумывают план, как вывести врунишек на чистую воду.        — Предлагаю зажать их в углу, приставить к горлу нож и спросить, — едва ли не выкрикивая, Второй подскакивает с горящей лампочкой над головой и на полном серьезе верит в гениальность этой идеи.        — Пятый продырявит твою голову первым, что попадется ему под руку, а Меган просто свернет её, — расхаживающий по заснеженной земле, задумчиво произносит Клаус и заглядывает в окно кондитерской, проверяя не собираются ли выходить братья с сестрами.        Братья переглядываются и разочарованно вздыхают, на выдохе восклицая в один голос:        — Амортенция! — начинают восторженно смеяться и, как малые дети, хлопать в ладоши.        — Вообще больные что ли? — риторический вопрос срывается с губ вышедшей Эллисон, крутя пальцем у виска.        — А где мы её возьмем? Слизнорт и близко нас не подпустит, — Клаус вновь тускнеет, понимая, что их гениальный план трескается по швам.        — А я вам на кой черт? — снова вклинивается Третья, прокусившая затею. — И не пытайтесь отвертеться, я всё поняла.        Специально сваренное с нужному действию зелье было на руках спустя две недели, как раз к тому времени, как Хогвартс объявил каникулы и начал пустеть, ведь многие ученики покинули здание школы. Уже шестеро затейников загадочно потирали ладошки, переглядывались и переглядывались, продумывая остатки плана и его осуществления. Обсуждали они это, конечно, тогда, когда рядом не было Пятого с Меган, что начали пропадать за книгами и распитиями горячих напитков в башне Слизерина.        — Упс, — хихикает Восьмая, наблюдая, как чайные листки окрашивают кипяток в селадоновый цвет, — я случайно налила тебе чай, вместо кофе.         И в таком русле проходили вечера двух Харгривзов, порой не обходилось без шутливых заклинаний и ругани Пятого, который, кстати, всё равно, в итоге, получал свой кофе. Чего не скажешь о Клаусе, который частенько выпрашивал у семьи огневиски, а получал лишь подзатыльник от Бена и был крайне возмущен таким исходом событий.        — Вы та-акие скучные, — вопил Четвертый и отпивал надоевший сливочный напиток.        — А ты тупой, и? — отвечал ему Шестой, довольно возмущенный и уже порядком заколебавшийся от нытья брата.        — Как мы это всё провернем? — с интересом спрашивает Ваня, склоняясь корпусом к столу.        — Ну, нам надо выбрать время, когда их не будет, — Эллисон немного медлит, хмуря брови, — и просто разлить её. — Ну что, все готовы задохнуться? — смеется Третья, сжимая в руке заветный флакончик, и откупоривает его. — Идите зовите их, — она переворачивает пузырёк вверх-ногами и разливает амортенцию по всей комнате, представляя, как долго Клаусу придется проветривать помещение от этого стойкого запаха.        — Они зайдут и… — на этот моменте все начинают улыбаться, — до них не сразу дойдет подвох, и расскажут, чем же им пахнет, а там станет понятно, кто нравится! Ваня и Бен, звавшие виновников этого сборища, заходят в комнату и морщат носы от резкости аромата, но всё усаживаются на свои места, делая непринужденные лица. Ребята aka шкодники заводят разговор для большей правдоподобности и пропускают, когда дверь скрипит и в проеме оказывается Пятый. — Какого черта, Клаус? — возмущается мальчишка, махая рукой перед лицом. — Что? — хозяин комнаты поворачивается к брату и испуганно смотрит на него. — Либо твоя трава приобрела запах чаев Мег, либо она перетащила весь свой склад к тебе в комнату, — он хмурится, — фу, мерзость, аж тошно, — и садится в круг к семье, не понимая их выражения лиц. Все быстро переглядываются и потупляют глаза в полу, в следствии чего Пятый понимает, что в воняет горелым и в чем-то тут подвох. — Вы что натворили, придурки? — спрашивает пятничный номер и облокачивается на стенку, складывая руки на груди. — Вижу, Пятый и сюда со своим кофе залез, — в комнате показывается Мег, что оперлась плечом о дверной косяк, — думаешь, трава Клауса перебьет запашок и папа не поймет        — Что же, это будет занятное дело, — улыбчиво говорит Лютер, — главное, чтобы они не поняли раньше, чем мы им скажем. Поняли. По крайней мере, Пятый уж точно понял, в чем был подвох и почему лица братьев и сестер с удивленного сменились вначале на охреневшие, а после — они просто рассмеялись. — Вот же вы уродцы, — выплевывает, будто ядовита, мальчишка и поднимается, зло оглядывая семью, — я вам во снах глотки перережу. — В чем дело? — возмущается Меган, все ещё не понимая, что произошло, почему Пятый обещает всех убить, а те безостановочно смеются. — Наши смышлёные родственнички разлили амортенцию, — он саркастично улыбается и разводит руки в стороны. — Дерьмо, на самом деле, — Восьмая жмёт плечами, понимая, что хуже уже быть не может, поэтому просто наблюдает за этим бедламом. — Предлагаю за это и выпить, — она двигает Клауса, садится возле него и выдергивает её из его рук долгожданное им огневиски, делая несколько смачных глотков и морщась, приставив к носу сгиб локтя. — Сядь, Пять, и расслабься, они ведь тебе не в кровать нагадили. Разгневавшийся парень удивленно хлопает глазами, не понимая спокойствия сестры, но садится на прежнее место в надежде, что никто не заведет разговор на эту тему. К его большому счастью, все решили промолчать, решив, что на сегодня с них хватит, и начали болтовню о какой-то ерунду, попутно разрядив обстановку, да и разговорили Пятого, уведя его от произошедшей ситуации. ***        Гирлянда, весящая вдоль стыка потолка и стен, ежесекундно меняет свои цвета в разнобой с той, что расположилась на еловых ветках, иногда провисающих под грузом игрушек и мишуры. Лежащие под главным праздничным деревом подарки маячат перед глазами, соблазном переливаясь на упаковочной бумаге, местами неаккуратно заклеенной скотчем.        Это Рождество, благодаря некоторым усилиям Эллисон, Харгривзы встретят, как положено, отчего в доме витает запах имбирного печенья, мандаринов и ёлки.        Камин предавал атмосферы, напоминая всем о тех, что находились у них в башнях, вот только этот, в отличие от слизеринского, грел хорошо. Возле него, прямо на ковре, расселась Меган, укутанная в теплый махровый плед с головой, и думала о своём, покачиваясь со стороны в сторону.        — Кофе значит? — тихий, немного сиплый голос рассекает тишину и вынуждает девчонку дрогнуть, но не достаточно, чтобы обернуться.        — А что сказал ты? — она продолжает упорно смотреть в огонь, из-за которого на фоне потрескивают поленья.        — Твои дурацкие чаи, — Пятый улыбается, опустив голову вниз, и сует руки в карманы, — почему соврала на уроке?        — Это допрос?        — Нет, просто интересно, — он усаживается возле неё, и Меган моментально кладет голову ему на плечо.        — Я даже не подозревала, что нравлюсь тебе, и поэтому немного побаивалась говорить, — тихо шепчет она и выкручивает пальцы, последний раз она так переживала, когда распределительная шляпа хотела почему-то отправить её на Когтевран.        — Из тебя хреновая слизеринка, где же твоя решительность, а?        — А твоя где? — Мег посмеивается, понимая, сколько времени они упустили, когда подкалывали друг друга и злорадственно обменивались колкостями, не видя как в глазах прыгали сердечки. Оба глупые, уж точно не характерное качество для змеиного-то факультета.        — Всегда со мной, — Пятый, задрав голову, отсаживается от сестры, перемещаясь чуть подальше так, чтобы быть напротив, и наклонившись, — твоей-то хватит? — целует её.