1

Смотря на старую квартиру, находящуюся в полном беспорядке, я чувствовал стойкий запах смерти тела и души, витающий в воздухе. Запах смерти тело олицетворяющий собой запах крови. Не тот, что бывает на скотобойнях, вызывающий рвотный рефлекс. Свежая кровь человека пахнет совершенно по иному, она сластит. И запах смерти души. Запах старых потных вещей вперемешку с дешёвым одеколонном. Сырых ковров. Запах пыли. Алкоголя. А самое главное, запах пороха. Не смотря на то что здесь было неприятно находиться, молодой мужчина был опрятен внешне, аккуратно пострижен… побрит… ногти были ухожены… А спокойное лицо заставляло восхищаться его красотой, и подмечать. Высок, статен и печален. Даже по трупу было понятно, он уже сломлен, но всё равно лежал гордо. Костюм идеально вышит по размеру, а туфли начищены до блеска, которого добиваются только солдаты. Он привлекал к себе внимание и заставлял задуматься- Как он, чёрт его возьми, оказался в этом свинарнике. Его ли это квартира, как сказано в документах? Фотографии говорили что да… Молодая пара, обвораживающая пара, что смотрела в объектив взглядами полными радости. Два человека наполненные счастьем и любовью. И взгляд человека, что ныне является уже трупом, заставляет невольно очаровываться им. Он лежал с простреленным сердцем. Пистолет ещё дымил. Наш наряд в составе троих человек по року судьбы находился рядом с домом самоубийцы. Письменный старый стол, находившийся позади трупа спокойно лежащего в луже теплой крови, был почти что пуст. На нём стояла только фотография смотрящая в сторону двери, а рядом лежала записка бумаги формата А4. Пройдя к столу, я взял аккуратную записку. «Я прошу отдать своё имущество в любой фонд обеспечения сирот жильём, коли такой имеется в такой стране. Я устал быть сильным. Устал терпеть эти невзгоды, эти проблемы, что меня окружают. Устал находиться в постоянном стрессе, в ожидании неудачи, что полностью меня сломает. Меня наполняет страх, и я не вижу смысла жить дальше. Недавно чуть ли не стоя на коленях, меня умоляла дряхлая старуха, дать ей работу. Обещая взятку, презент, выполнять всю чёрную работу, что ей только поручат. Лишь бы был стабильный кусок хлеба. Мне пришлось ей отказать. Ведь никак помочь я ей не мог, хотя был ответственным за трудоустройство. Но всё же я смог выбить работу у нас для неё. Я не горжусь эти… Меня это убивает. Самая неблагодарная работа техничкой у рабочих, которые гадят везде, где только можно. Чернь что своим существованием убивающая впечатление о трудовом классе. Даже если их и единицы. Показывая рабочее место, я выдал ей хлипкое ведро и тряпку. И больше ничего. Изредка проверяя её работу, и смотря на то, как она с радостью и усилием вымывает туалеты и душевые, я умираю внутри. Мне больно на это смотреть. До чего мы докатились… Услужливо следя за тем как начальство напивается и находясь на побегушках, я слушал то что они говорят. Как каждый из них хвастается любовницей, имея дома детей и жён. Видел, как они в танце домогаются до своих секретарш, что с отвращением, но смирением позволяют это делать с ними. Старые, дряхлые и противные, словно гниющие трупы. И мне так же было противно смотреть на этих хоть и не старых, но и молодых женщин, что специально пришли сюда в погоне за наживой. Короткие юбки, вызывающие поведение, оправдания что хотят быть красивыми. Они выглядят как шлюхи. Чьи то матери, чьи то жёны, мужей и детей которых я знал в лицо. Я устал… Столько помоев в этом мире. Я ненавижу себя. И это только то что случилось вчера. Я не могу уснуть. Я не могу справляться. Я не успеваю. И я не могу почувствовать себя значимым. Я не прошу жалеть меня, у меня было всё отлично. Я был счастлив, в каком то плане. Я наконец нашёл свою судьбу. Но не вижу смысла идти дальше. Не нужно понимания. Я просто сбежал. Прощайте и простите меня мои родные.» -Ещё один самоубийца затворник? За спиной раздался голос напарника, как только я дочитав начал сворачивать лист -Нет…Он просто сбежал.